"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 1286

Но ни Ярополк Иванович Песняков, ни Альберт Карлович Цоколь пока не знали, что их счастье уже рядом, плоды долгожданной «химической реакции» уж готовы обеспечить их требовательную зрелость и не менее придирчивую грядущую старость.

Все в том же судьбоносном году порог их театра переступил таинственный незнакомец лет пятидесяти пяти, высокий и худой, как жердь, с пышной седеющей шевелюрой и глубоко посаженными проницательными глазами. В руке он держал большой старомодный чемодан с поперечными перекладинами.

– Вы – экстрасенс? – в шутку спросил Песняков.

– Нет, – поправил коллегу Цоколь, указав глазами на чемодан. – Он – фокусник, иллюзионист, черный маг. Или старьевщик?

Но пронзительный насмешливый взгляд незнакомца отбил у обоих охоту строить дальнейшие предположения и тем более острить.

– Я – тот, кто вам нужен, кого вы ждали, как бедняки мессию, – ответил гость. – Я – Кукольник.

Можно добыть тонну урановой руды и играть ею в футбол, рискуя лишь одним – чуток облучиться, но стоит эту руду обогатить и соорудить бомбу – в ваших руках появится страшное оружие, способное сносить с лица земли целые города.

Гость без предупреждения положил чемодан на стол директора театра, щелкнул замками и открыл прочную крышку. Два корифея, не сговариваясь, привстали и заглянули внутрь. В футляре из поролона лежало практически живое существо – золотоволосая девочка-кукла в голубом платье. Она смотрела ясными синими глазами на двух потерявших дар речи мужчин и ласково улыбалась, словно говоря: «Ведь я красавица, правда?».

– Знакомьтесь, это Алиса, – сказал гость. – Плод моих рук – моя девочка, моя дочка. Стальная шарнирная основа, пластмасса и силикон. «Живые глаза» с фабрики протезной офтальмологии. Алиса хочет играть в вашем театре, как и другие мои детки, – гость достал из кармашка чемодана цветной снимок и положил на стол. – Вот групповое фото. С ними я познакомлю вас позже. А теперь скажите: вы хотите вдохнуть в ваш театр новую жизнь? – спросил он. – Полететь к заоблачным далям? Поразить мир? Потрясти небеса? Стать богатыми и знаменитыми? Ну, хотите?

– Хотим! – горячо и в унисон, отчего-то шепотом, будто поверяли гостю великую тайну, ответили Песняков и Цоколь.

– А как вас звать, коллега? – спросил режиссер.

– Зовите меня просто «Волшебник», – ответил тот. – Шучу, это было бы слишком высокомерно с моей стороны. Савва Андронович Беспалов, художник-декоратор, к вашим услугам.

– Но как вас занесло именно к нам? – поинтересовался директор.

– Решил начать жизнь с чистого листа.

Песняков и Цоколь многозначительно переглянулись.

– Как мы вас понимаем, – усмехнулся местный Карабас Барабас.

Круглая плоская землица, именовавшаяся театром-кукол «Лукоморье», с трудом держалась на двух китах, то и дело давала крен, раскачивалась, вот-вот могла завалиться и утонуть, но подплыл третий кит и подставил спину.

С этого дня колесо фортуны закрутилось так быстро и в столь выгодном для театра направлении, что директор и режиссер только диву давались. Неожиданно у них появился широкий фронт работы. Совсем недавно Савва Беспалов создал уникальную коллекцию кукольных героев для сказки «Алиса в Стране чудес». С этой постановки и решили начать. Вначале удивительные куклы были показаны в министерстве культуры области, о чем немедленно написали все газеты, затем такую же презентацию устроили в известном коммерческом банке, с директором которого дружил мэр. Тут подбросили денег, там насыпали. Пригласили молодых талантливых актеров, еще не испорченных конвейером ролей и текучкой кадров, всей душой желавших творить, стать увиденными и услышанными.

Цоколь тащил деньги, откуда только мог, как тащит заботливая птица корм в гнездо с орущими голодными птенцами; Песняков, забыв о выходных, позволил увлечь целиком себя «кукольной» Мельпомене. Он вошел в такой раж, что во время репетиций ругался и спорил с куклами, забывая, что за перегородкой ими управляют живые люди. Не было ни одного учебного заведения в городе, где бы накануне премьеры не висела афиша будущего спектакля. Билеты продавались везде, контрамарки щедро раздавались в ответственных учреждениях.

До премьеры оставались сутки, когда в кабинет директора поздно вечером вошел неприметной наружности человек, сел напротив Альберта Карловича Цоколя, достал блокнот и сказал:

– Как вы и предполагали, биография этого господина заслуживает особого внимания.

– В этом я даже не сомневался, господин Пушкарев, – кивнул директор. – Такие подарки за красивые глаза на голову не сваливаются. Так кем он был в прошлой жизни?

– Кем был в прошлой жизни, – интригующе улыбнулся частный сыщик, – он вам уже сказал: волшебником. Но от себя я добавлю: злым волшебником.

Цоколь сложил руки на столе, сцепил пальцы в замок и устремил на посетителя испытующий взгляд:

– Я вас внимательно слушаю, господин Пушкарев.

Отчет частного сыщика, деловито шелестевшего исписанными страницами блокнота, заслуживал внимания. Савва Андронович Беспалов родился в их городе, в семье талантливой драматической актрисы Жанны Стрельцовой, красавицы, восходящей примы, урожденной ленинградки, и художника-пейзажиста Андрона Беспалова, выходца из пригородного села Зырино. Конфликт гордячки Жанны Стрельцовой с партийными органами и руководством театра сломал карьеру на самом взлете, а постоянные романы на стороне разрушили и ее брак. Савве было двадцать, когда его мать умерла от злоупотребления алкоголем, отец, брошенный ею, покончил жизнь самоубийством еще раньше.

– Мрачная история, – заметил Цоколь.

– Самое интересное впереди, – ободрил его невзрачный Пушкарев. – След за ним тянется, как за крокодилом – кровавый черный.

В двадцать лет Савва Беспалов уехал в Москву и поступил в ГИТИС, где решил получить профессию театрального художника. Там за ним и закрепилось прозвище «Кукольник». У Саввы было всепоглощающее хобби – изготовление уникальных, и по внешности, и по каркасу, высокохудожественных кукол, часто повторяющих внешность известных киноактрис или его однокурсниц. Вначале это забавляло девушек, но когда одна кукла сломалась, а на следующий день ее прототип сбила машина, Савве запретили делать копии. А когда еще одна из однокурсниц, особенно близкая к нему, покончила жизнь самоубийством, все стали избегать его компании. Он будто притягивал беду.

После окончания института Савва Беспалов перебрался на родину матери в Ленинград и поступил на работу в кукольный театр, где снова поразил всех своими шедеврами, которые раз от раза становились все более совершенными. И все было бы здорово, если бы через несколько лет его негласно не обвинили в смерти одной молодой актрисы. Они много времени проводили вместе, им приписывали серьезный роман и уже пророчили свадьбу, когда они исчезли на неделю из поля зрения своих друзей. Как сказали: уехали на дачу к знакомым. А когда вернулись, молодая актриса была сама не своя. Она походила на лунатика. Через несколько дней спятившая актриса вскрыла себе вены. С Беспаловым, которого и так считали странным типом, перестали общаться практически все, что заставило его оставить и театр кукол, и северную столицу – попросту исчезнуть.

Он появился лет через десять в одном из сибирских драматических театров, где история повторилась один в один с еще одной молодой актрисой. Полная невменяемость, дикие истерики и самоубийство – на этот раз петля. Впрочем, в театральной среде, полной эмоций и перевоплощений, такой исход жизни явление не самое редкое. И все бы ничего, но перед трагедией у актрисы завязалась близкая дружба и тесные контакты с художником Беспаловым. На него показывали пальцем, за его спиной шептались, но вина его опять не была доказана, и вновь, не выдержав преследования, он исчез со всех радаров в неизвестном направлении. Пока не появился в своем городе и не переступил порог театра кукол «Лукоморье».

– Это лишь то, Альберт Карлович, что мне удалось разузнать в такие короткие сроки, – в заключение сказал частный сыщик. – Дали бы еще время, поехал бы по городам и весям и много чего выведал.