"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 1250

От Ольшанского вдруг дохнуло таким неестественным жаром и обжигающей энергией, что ученики и педагоги отступили.

К ним подошла грозная Лилит.

– А я и есть тот самый дьявол, которому он продал душу, – сказала она. – Только никому не говорите, старички и детки, а то вам не поздоровится.

Владислав благодарно кивнул:

– Все вопросы к моему продюсеру, – и пошел прочь. – Записывайтесь! – бросил он через плечо.

– Позвольте, – заикаясь, начал все тот же педагог. – Что все это значит? – Кажется, в его тоне прозвучало возмущение.

– Не позволю, – сказала она. – А сейчас я кладу печать на ваши уста: кто заговорит первым, тот умрет дома в полночь. Уходите отсюда и не возвращайтесь. Владислав не нуждается в вашем обществе. – Она понизила голос: – Увижу кого-нибудь – хуже будет.

Все потихоньку сдулись и ушли, и педагоги, и ученики. Дама-продюсер оказалась убедительной. Молчком – никому не хотелось загнуться в полночь.

Когда дело было сделано, Лилит подошла к нему, стоявшему у одного из своих полотен, сзади и резко предостерегла:

– Поменьше распускай язык, дорогой. Нам не нужны лишние вопросы. И я не хочу всякий раз разыгрывать комедию – это не мой стиль.

– Да к черту их, – не оборачиваясь, бросил он.

Два раза Крымов и Яшин пытались выследить художника и его хозяйку, но они исчезали с вернисажа и скрывались в неизвестном направлении. Каждый раз Владислав и его спутница садились совсем не в те машины, за которыми следила полиция, и выходило так, что они просто играют с возможными преследователями, как кошка с мышью. А ведь Крымову и особенно Яшину роль кошки нравилась куда больше.

– Гоняться за ними, как за ветром в поле, – констатировал Яшин.

– Если я тебе скажу, что они – исчадие дьявола, ты мне поверишь? – после очередного провала спросил Крымов.

– Нет, – покачал головой Яшин.

– Тогда и говорить не буду.

– Андрей Петрович, ты опять за свое? Посмотрел я на них – красивая пара. И картины супер. Так все говорят. Талантище этот Ольшанский. Согласен, в нем есть что-то демоническое, но ты уверен: Владислав и есть тот самый молодой пижон? По документам, конечно, он, мы же пробили, но совсем не похож. Может, его старший брат?

– Это его пропавший дядя из Бердичева.

– Шутишь, уже хорошо. Веселым ты мне нравишься больше. Ее документы тоже в порядке. Лилиана Давыдовна Полонская, двадцати восьми лет, дочь российского офицера и польки, родилась в Кракове, рано осиротела, окончила модельную школу, потом факультет менеджмента в университете. Не придерешься.

– Как и к самому дьяволу, – усмехнулся Крымов.

– Но хороша чертовка, – покачал головой старший лейтенант Яшин. – Да уж, парочка что надо…

Третья выставка «Кровь Европы» проходила в картинной галерее «Кассиопея». Опять телевидение, фотоаппараты корреспондентов, микрофоны, вопросы. Горящие глаза посетителей. Местные искусствоведы. И все те же столичные: они приехали, чтобы застать сразу все три выставки. Представитель Манежа еще до открытия говорил продюсеру Полонской: «Ах, Лилиана Давыдовна, жду не дождусь, когда мы устроим выставку вашего гения у нас. Но те картины, репродукции которых вы нам прислали, – он с пониманием улыбался, – будут еще круче этих трех выставок. Я вам обещаю такой бум и аншлаг, какого Москва и не видывала! Ох, как же быстро взлетит ваш Владислав! Но все-таки откройте тайну: где вы его нашли? Он же самородок, гений от природы. Как Гоген, Пикассо. Тут не искра Божья – тут целый факел!» При упоминании Бога продюсер Полонская как будто начинала нервничать. Или это только показалось искусствоведу? «Конечно, я вам открою эту тайну, но только во время вернисажа в Манеже, – отвечала дальновидная Лилиана Полонская. – Ждите, дорогой друг».

Тема войны на вернисаже «Кровь Европы» занимала огромное место. Особенно хорошо были написаны морские бои в Средиземном море, между Венецией и Османской империей, – с таким чувством, экспрессией, правдоподобностью, что у зрителей дух захватывало. Но были и мирные венецианские мотивы, словно художник долго жил в этом городе, только много столетий назад, и знал его душу как свою собственную. «Наверное, вы часто бывали в Венеции? – спрашивали автора знающие искусствоведы. – Или даже жили там? Так тонко передаете ее душу». – «Жил, долго жил». – «А когда?» – «Давно», – отвечал художник. «Как давно?» – «Очень давно. Лет пятьсот назад». Его ответам улыбались – он был большой фантазер, этот новоявленный гений. «И как же вас тогда звали?» – спрашивали его. «Меня тогда звали маркиз Джованни-Альберто Риччи». – «О, какое звучное имя! – нарочито восторгались искусствоведы. – Да вы и впрямь целиком погружены в тему и материал!» – «С головой, дамы и господа, погружен с головой», – отвечал Владислав Ольшанский. «И какое сражение вам запомнилось более всего?» – не отставали от художника. «Это была кровавая битва у берегов Пелопоннеса. Меня тогда смертельно ранили, я скончался чуть позже, уже на суше, на руках любимой женщины, герцогини Савойской. А вот и она, – он обнимал подходившую к ним и навострившую слух подобно кошке Лилиану Давыдовну Полонскую. – Не так ли, милая?» Она обворожительно улыбалась: «Каков фантазер, верно? – Искусствоведы широко улыбались. – Гениален во всем!»

В этот день Крымов оказался один, у Яшина от забот и нервотрепки прихватило желудок. Приходилось работать за двоих. Неожиданно рядом с ним кто-то встал и произнес:

– Невероятно! Как эта женщина похожа на мой пропавший манекен! Глупо звучит, не правда ли, Андрей Петрович? Здравствуйте.

Это был Соболевский, хозяин салона «Афродита».

– Вечер добрый, – откликнулся Крымов.

– Как продвигается следствие?

– Своим чередом, Анатолий Иванович. О пропавших деньгах думаете?

– И о них тоже.

– А вы обратитесь к Лилиане Давыдовне Полонской, – сам не ожидая от себя такой реакции, поддавшись импульсу, вдруг сказал детектив. – Спросите, как она ими распорядилась, вашими деньгами.

– Шутите, товарищ капитан? Или издеваетесь?

– Даже в мыслях нет.

– А мне кажется…

– Это и есть ваш манекен, Анатолий Иванович. Не верите? Подойдите и спросите у нее сами. Ожила она, бестия, и в мир пошла. Вот так скупать старое барахло у разных чудаков… Подождите-ка. – Он выставил ладонь. – Стоп-стоп-стоп… Простите Анатолий Иванович…

Андрей направился к «сладкой парочке» – Лилиане Полонской и Владиславу Ольшанскому. К художнику только что подошла длинноногая девушка. Крымов даже успел уловить ее вопрос:

– И почем нынче душа, а, Владислав? Сколько за нее берут в аду? Чтобы стать великим художником, например? Тариф есть?

Крымов врос в землю. Встретился взглядом вначале с художником, потом с Лилианой Полонской.

– Кто это? – спросила продюсер.

– Вместе учились, – ответил тот. – А такой ты мне нравишься больше, – кивнул он девушке. – С характером.

– Ты себя в зеркало видел? Рога еще не появились?

– Смелая, – кивнула Полонская.

– И совсем не дура, – заметил Ольшанский. – Так что беру свои слова назад.

– Как тебе жить с манекеном? – Девушка кивнула на спутницу художника. Ту даже перекосило от этого замечания. – Как она, горячая?

– Очень, – кивнул Владислав.

– Ну, все, – сказал Крымов и взял девушку за руку. – Марина, хватит, я сказал.

– А это кто? – спросила спутница художника. – Я его знаю.

– Да так, никто, какой-то сыщик. Доставал меня. Все разнюхивал, почему я таскаюсь к магазину «Афродита» и часами пялюсь на манекен.

– Вон оно что. Я его точно знаю, – повторила Полонская.

– Разумеется, знаете. – Крымов решил взять огонь на себя. – Вы смотрели из витрины на меня, я на вас. Все удивлялся, откуда такая красота взялась.

– И откуда же?

– Потом как-нибудь расскажу, – ответил Крымов. – Все, Марина, идем.

Та сдалась. Но, уходя, обернулась:

– Она тебя сожрет, Влад! И только облизнется!

Крымов уже тащил ее прочь. В дверях залы он столкнулся с Яшиным, чье бледно-зеленое лицо говорило само за себя.