"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 1093

– С ятями текст, как полагается, – проговорил Крымов, уже цепляя взглядом первые строки. – Я справлюсь, – кивнул он Марии Бестужевой, желавшей ему помочь. – Чего только не читывал за свою жизнь… «Мы, графы Бестужевы, хранители карты…» – Крымов поднял на Марию глаза. – Однофамильцы, или как?

– Или как, Андрей Петрович.

– Ага. Продолжаю: «…оставляем нашим потомкам путь к сему великому сокровищу: спрятана карта в нашем фамильном поместье Поддубное под городом Бобылевом. Она замурована в седьмом каменном столбу от ворот, напротив часовни, за серебристым камнем. Пишем это к тому, что, как и было напророчено, однажды оно, сие сокровище, понадобится. Случится это через двести лет ровно от написания письма, когда минет тысячелетие, не ранее. Писано в году 1810 от Рождества Христова, 10 августа. Божьей милостью Николай Львович и Константин Львович Бестужевы». Однако, – добавил от себя Крымов. – И что за сокровище? И что за срок такой – двести лет?

Мария Федоровна пригубила коньяк.

– Все дело в том, что графы Бестужевы, Николай и Константин, были хранителями некоей карты, о предназначении которой знал мой отец, но посвятить меня в это так и не захотел. Об этой карте знали еще несколько человек – их имена так или иначе я слышала от отца – в коротких телефонных разговорах, в обрывках случайно брошенных фраз. Один из них, Вениамин Вениаминович Малышев, директор исторического музея города Суходолова, был убит всего неделю назад на своей работе, ночью. – Мария Бестужева сжала в кулачке бокальчик с коньяком. – Знаете, как он был убит?

– Не тяните, милая Мария Федоровна, терпеть этого не могу.

– Его задушили. Догадайтесь чем.

Крымов непроизвольно поморщился:

– Только не говорите, что его удавили вашей «лидийкой».

– Именно так, Андрей Петрович.

Крымов даже подался вперед:

– Это что, правда? Не шутка?

– Об этом сообщали по Центральному телевидению – не о «лидийке», конечно, о самом жестоком убийстве, – заметила Бестужева. – Не каждый же день грабят музеи и убивают директоров и охранников.

– А как был убит охранник?

– Ему перерезали горло.

– Но кто сообщил вашему отцу об этой чертовой «лидийке»?

– Дочь Вениамина Малышева. Она не знала подоплеки – не догадывалась. Просто сказала отцу, что папу бандиты удавили шнурком. Отец попросил описать этот шнурок – и тут выплыло: он золотой с черными косыми линиями. Его демонстративно оставили на шее покойника. Дочь Малышева видела удавку в полиции собственными глазами. Только она не знала, что это – орудие ритуального убийства. Отец сутки не выходил из дома. А на следующий день ему позвонили. Тогда он и сказал: «Они нашли меня, Машенька».

Крымов допил свой коньяк, пробежал пальцами по краю стола.

– Зачем вам это нужно, Мария Федоровна? Тайны вашего отца? Сегодня вы едва не поплатились за них жизнью…

Она посмотрела в окно – их состав шел вдоль черной полосы леса, которая никак не кончалась. Бледная луна проглядывала из-за сизых облаков, преследуя скорый поезд «Волжская стрела».

– Мне кажется, Андрей Петрович, что все это каким-то странным образом касается меня. Что с этим связана вся моя жизнь. – Она посмотрела на него. – И жизнь, и смерть… Звучит неубедительно?

Крымов задумался, пожал плечами:

– Да нет, почему же… Однажды я пересмотрел всю свою жизнь, все перевернул, переиначил. И ни о чем не пожалел. Никогда. Потому что, оказывается, все поставил с головы на ноги. Вернул на место. Я поступил правильно. И допускаю, что вы, Мария Федоровна, стоите перед тем же выбором.

– Спасибо, – благодарно кивнула она.

Скоро они вышли на перроне славного старинного городка Копоть-на-Волге. В этом приволжском местечке, где не дымили заводы и фабрики, дышалось легко и свободно. Ночь была прохладной и пронзительно чистой. Благодать разливалась отовсюду – и от далей по ту сторону перрона, и от тусклых фонарей, и даже от редких желтых окон управления.

– Тот второй из напавших на меня, – когда они шли по перрону, спросила Бестужева, – он выжил, как вы думаете?

– Если не сломал себе шею при падении.

– Они ведь не одни, Андрей Петрович?

– Уверен в этом.

– Я видела, как вы это сделали… с ними…

– Ну, договаривайте.

Она взглянула на него:

– Вы опасный человек?

– Только для выродков, – уверенно кивнул он. – Посидим в ресторане?

– А куда деваться?

В привокзальном ресторане по разным углам убивали время человек пять полуночников. Пахло вчерашней солянкой, салатами и коньяком.

– Но теперь будем пить кофе, – сказала Бестужева.

– Согласен, – кивнул Крымов. – Но я с коньяком. Он меня бодрит.

– Хозяин – барин.

Они уселись за столик подальше ото всех. Пока им готовили кофе, Мария потянулась, устало улыбнулась спутнику, положила руки перед собой. Стол был небольшим, круглым, и Крымов взял ее правую кисть в свою и тотчас почувствовал, сколько трогательной теплоты и нежности разлилось по его телу. Он даже проглотил слюну, постаравшись сделать это как можно незаметнее. Смутился своей неловкости. Но его спутница этого не заметила – она до смерти устала.

– Ну у вас и ручища, – сжав его пальцы, откровенно удивилась она. – Каменная! Вот уж воистину – десница!

– Да, на руки я никогда не жаловался, – согласился Крымов. – Пятаки гнул только так.

– Монеты?!

– Разумеется.

К ним шла официантка с подносом.

– Как вы стали частным детективом?

Он опустил глаза:

– Работал в полиции, сыскарем, в убойном отделе. А потом одно плохое дело закрутило меня и выбросило на берег, как шторм выкидывает кита. Я задохнулся и умер. В муках. А потом родился заново. В полицию я уже не вернулся – ушел в частный сектор. И не жалею.

– В деле была замешана женщина?

Крымов сделал глоток коньяка.

– Была.

– Оставила шрам на сердце?

Андрей усмехнулся, сложил два пальца – указательный и средний:

– Вот такой.

– Ого!

– Но это в прошлом.

Он с улыбкой посмотрел в ее глаза и заметил, что и она глядит на него с особой теплотой. Очень по-женски. С нежностью.

– Я вам лучше расскажу, как ловил одного очень хитрого и ловкого жиголо. Он летал от одной жены к другой с разными паспортами, пока сам не попал в лапы одной хитрой волчице, выдававшей себя за дочь нефтяного магната…

Так они проболтали до семи утра. Иногда Мария тревожилась, но чаще смеялась, закрывая ладошкой рот. Глаза ее светились.

– У меня совсем немного денег, – допив очередную чашку кофе, признался Андрей. – Я не готовился к дальнему путешествию – разве что по городу прокатиться, в кафе перекусить. А у вас, думаю, дорожный капитал имеется?

Мария кивнула:

– И нам его хватит на двоих. В гостиницу смысла ехать нет. Мне нужно встретиться с Растопчиным, а дальше видно будет. Может быть, назад, в Царев? Или дальше куда? – Она улыбнулась: – Увидим, Андрей Петрович, правда?

3

В машине Мария Бестужева смотрела в одно окно, и лицо ее было печально, а Крымов – в другое, заинтересованно разглядывая вывески вдоль домов.

– Здесь остановитесь, – внезапно попросил он водителя, и, когда авто притормозило, обратился к спутнице. – Мария Федоровна, дайте мне документ, пожалуйста.

– Не понимаю, – нахмурилась она.

– Так надо.

Она полезла в сумочку, протянула ему свиток. Крымов выскочил из машины, немного прошел назад, потянул на себя дверь конторы с названием «Копировальная техника» и исчез за ней. Вышел он через несколько минут, держа в руках свиток и пару-тройку листов бумаги. Когда забрался в салон, улыбнулся:

– Разве вам не хотелось, Машенька, иметь на память хотя бы копию текста, написанного вашими предками? – Он сунул ксерокопии в ее дорожную сумку.

Бестужева кивнула:

– Мудро, Андрей Петрович. И как я сама не догадалась? Я – наивная.

– Это мне в вас и нравится. Были бы вы расчетливой и циничной, я бы уже ехал домой, – сказал он и хлопнул по водительскому креслу: – А теперь – в музей!