Поцелуй сирены и первобытные хищники (ЛП) - Рейес Елена М. - Страница 16

— Я действую инстинктивно, Нерисса. Я больше зверь, чем человек, и я хочу тебя.

— Кай, — выдыхаю я, оно сорвалось с языка, поскольку он не назвал мне своего имени. Своего имени я ему тоже не назвала. Не то чтобы Альфа Дайр возражал. Если уж на то пошло, он наслаждается тем, как его имя слетает с моего языка. Из его груди исходит вибрация, снова этот сладкий тихий звук, и это заставляет мое лоно сжиматься, а бедра вращаться. Черт, он мурлычет для меня.

Он пульсирует у моего холмика, но затем он опускает меня, медленно потираясь о мой живот, пока мои ноги не касаются земли. Толстый, длинный — я хнычу, когда он убирает руку, касаясь моего носа одним пальцем, в то время как скользкая ухмылка украшает его губы.

— Беги, маленькое сокровище.

9

КАЙ

Это все предупреждение, которое я ей даю.

Один шаг. Два шага. Я делаю десять шагов назад, на несколько секунд закрываю глаза, наслаждаясь ее потребностью во мне. Она повсюду. Ее скользкое желание, витающее в воздухе между нами, и сладкое с легким привкусом соли совершенство дополняют ее естественно вызывающий привыкание аромат.

Цветочный. Фруктовый. Мой.

Передо мной происходит едва заметное движение, подошвы ее босоножек с открытым носком волочатся по булыжнику под нашими ногами. Я настроен на малейшее движение, и когда она придвигается ближе, а не отдаляется, я игриво щелкаю на нее зубами.

Ее визг — наполовину шок, наполовину смех — проносится по каждому моему нервному окончанию, как пульс, и мои глаза распахиваются. Более того, чем дольше она рядом, тем сильнее это проникает в меня, и я одобрительно хмыкаю. Этот звук полон гордости, как мужской, так и звериной, низкое рычание, от которого по ее загорелой коже бегут мурашки.

Этот греховный румянец также распространяется от ее щек к огромной груди. Они облачены в мягкое белое хлопчатобумажное платье без лифчика, и я не могу удержаться, чтобы не опустить глаза ниже. Я провожаю взглядом дорожку из маленьких бантиков спереди туда, где ее влагалище скрыто от посторонних глаз.

Ты обнажилась для меня, красотка?

Твою мать, я возбужден. Мой член утолщается и упирается в ткань моих штанов. Я чувствую, как бусинки предэкулята соскальзывают с головки и спускаются по голенищу, прежде чем исчезнуть в строчке. Предвкушение и похоть — пьянящее сочетание, которое я приветствую впервые в своей жизни.

Только для нее. Для женщины, на которую я претендую и с которой спарюсь.

— Беги, маленькое сокровище.

— Ч-что ты…

— Десять, девять, восемь…

Не успеваю я досчитать до семи, как она убегает. Ее платье развевается вокруг бедер, когда она мчится по улице в направлении своего дома. Взъерошенные волосы. Покачивание бедрами. Игра в погоню изысканна, и я планирую побаловать себя.

Я никогда не прикасался к женщине. Никогда не испытывал желания нарушить клятву, данную моей избраннице богиней, но по тому, как я реагирую на нее, я знаю, что она моя. То, как она прижимается ко мне и смягчается при звуке моего мурлыканья, — вот и все доказательство, которое мне нужно.

— Мы добудем камень завтра, — говорю я, вытягивая шею из стороны в сторону. — Сегодня ночью…мы поохотимся.

Согласие моего волка приходит в форме пульсирующего осознания. Удовлетворенность.

Я заберу его завтра перед завтраком и удостоверюсь.

Я даю ей небольшую фору, пока мой волк потягивается, наслаждаясь шлейфом ее запаха и неприкрытым возбуждением, в котором я планирую утонуть. Он согласен со мной. Это проявляется в обострении моих чувств и напряжении мышц, в перемещении моего веса вперед, когда мы готовимся к погоне.

Более того, она доходит до конца улицы, прежде чем я поддаюсь своим порывам и меняюсь наполовину. Мои когтистые лапы впиваются в землю, пока я облизываю клык, делая резкий вдох, прежде чем броситься за ней.

И в тот момент, когда я это делаю, она оглядывается, чуть не спотыкаясь, но приходит в себя, когда из ее горла вырывается еще один радостный звук. Не крик. Никакого страха. Моя пара возбуждена.

И чем быстрее она бежит, качая своими гибкими ногами, тем больше я замедляю походку. Она намного меньше меня, и на каждые три ее шага я делаю один, и она никогда не выходит из поля моего зрения. Улица уступает место извилистой дороге, и по обе стороны от нас ничего нет. Просто трава, несколько неровных участков песка, небольшая игровая площадка для тех, у кого здесь есть дети, два деревянных пандуса, ведущих к пляжам…

В поле зрения появляется ее дом.

На крыльце горит маленькая лампочка, ее сияние придает фасаду ее дома немного тепла, но она не заходит внутрь. Вместо этого она обходит коттедж и направляется к задней части. Точнее, в джунгли за ним. Это отличается от того, что вы найдете в южном или западном море, более густым лесом, но тропическая растительность здесь растет дикой и густой — пальмы, широколиственные деревья и цветущие виноградные лозы, которые процветают в эту влажную жару.

Когда она проскальзывает внутрь, становится темнее; солнце полностью село, и различные оттенки фиолетового и оранжевого постепенно становятся темно-синими. Почти черными. Ясная ночь, если не считать моря звезд, которые направляли ее крошечные шаги мимо густой линии деревьев.

Через несколько секунд я останавливаюсь на краю.

Пока мой волк следит за каждым ее движением, за тем, как она уворачивается от разросшихся корней, я мысленно посылаю последнее сообщение по связи Торрену на корабле.

— Не связывайся со мной, если это не срочно. Я вернусь на рассвете.

Через узы стаи я чувствую тяжесть его незаданного вопроса, но доверие Торрена перевешивает его любопытство. По крайней мере, он лоялен. Заслуживает доверия.

— Да, Альфа. Приятного вечера.

Отключив связь, я облизываю губы и улавливаю следы ее желания. Сейчас оно мягче; ветерок, дующий с близлежащего водоема, придает солоноватый привкус, но мне нравится это сочетание. На море я всегда чувствовал себя как дома, даже если я никогда не проводил там время.

Волки путешествуют по нему, но никогда не купаются. Сиренам нельзя доверять, а их король — шутник, который прячется под водой. Так делает вся королевская семья, включая будущую наследницу.

— Ты медлительнее, чем я представляла, — шепчет она с кокетливой ноткой в голосе, и я смеюсь над легкой насмешкой. Мы оба знаем, что не потребуется много усилий, чтобы подчинить ее, но мне нравится ее игривость. Пусть она верит, что у нее есть преимущество.

— Как тебя зовут, красавица? — Спрашиваю я, медленно подкрадываясь к ней, как хищник, которым я и являюсь, в то время как джунгли приветствуют нас. Влажные и живые, его тени обвиваются вокруг каждого дерева. Каждый лист, каждое дерево, куст — идеальный фон когда я следую за ней все глубже в его колыбель. Она на несколько минут опережает меня, и все же ее легко найти.

Каждый вздох, каждый быстрый взгляд через плечо, ее звонкий смех — все это утоляет мой голод. Ветки царапают ее икры, листья прилипают к скользкой от пота коже, но ей все равно, и она не останавливается. Во всяком случае, это вызов — надавить сильнее и посмотреть, сколько времени мне потребуется, чтобы поймать ее.

Это хихиканье окончательно меня погубит.

Эта прелюдия: восхитительная игра, которая дразнит до тех пор, пока один из нас не сорвется, пометит ее еще до восхода солнца.

Потому что нет никакой ошибки в том, кто сорвется первым.

У нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы узнать друг друга получше.

Завтра, когда взойдет солнце и я разбужу ее своим языком, я буду задавать вопросы и отвечать на них, но сегодня я планирую дать волку полную волю. Потому что нашими животными управляет не логика, а инстинкт, и каждое мое животное тянет меня в ее сторону. Кто и что она такое, не имеет значения.

Я ускоряю темп, мышцы напряжены, чувства оживают. Расстояние между нами сокращается, кончик моего когтя с черным кончиком скользит по тыльной стороне ее руки, и визг восторга, который она издает, заставляет мой узел пульсировать. Чтобы мой член резко дернулся, и головка выскользнула из полураскрытой молнии.