Стеклянный Дворец - Гош Амитав - Страница 5

Королева была маленькой хрупкой женщиной с фарфоровой кожей, крошечными руками и ногами и правильными чертами миниатюрного личика, которое лишь слегка портило небольшое пятнышко у правого глаза. Талия королевы, от природы тонкая как тростинка, была раздута третьей беременностью, каковой уже шел восьмой месяц.

Королева шествовала не одна – за ней вплотную следовали полдюжины служанок, держащих на руках двух маленьких царственных дочерей, Первую и Вторую принцессу, Ашин Хтейк Су Мят Фая Джи и Ашин Хтейк Су Мят Фая Лат. В силу сложного периода беременности королева постоянно тревожилась о своих детях. Последние несколько дней она даже на минуту не выпускала дочерей из поля зрения.

Первой принцессе было три, и она невероятно походила на своего отца, Тибо, короля Бирмы. Это была доброжелательная, послушная, улыбчивая круглолицая девочка. Второй принцессе, двумя годами младше, не исполнилось еще и года, и она была полной противоположностью сестре, абсолютно мамина дочка. Бедняжка мучилась коликами и плакала часами напролет. Несколько раз за день с ней случались истерики. Тело напрягалось, крошечные кулачки сжимались, грудь начинала часто вздыматься, но ни звука не доносилось из широко раскрытого рта. Даже опытные няньки пугались, когда с маленькой принцессой случался очередной припадок.

Чтобы справляться с малышкой, королева постоянно держала при себе несколько самых доверенных прислужниц – Эвелин, Хемау, Августу, Нан Пау. Все эти девушки были очень юны, еще подростки, и почти все сироты. Их выбирали специальные агенты королевы в маленьких деревушках качинов, ва и шанов вдоль северных границ королевства. Некоторые девочки происходили из христианских семей, некоторые из буддистских, но когда они оказывались в Мандалае, это уже не имело значения. Их передавали на попечение дворцовой челяди и воспитывали под личным присмотром королевы.

Лучше всего управлялась со Второй принцессой самая младшая из служанок – хрупкая десятилетняя Долли, робкое скромное дитя с огромными глазами, податливым и гибким телом танцовщицы. Долли привезли в Мандалай совсем крошкой из пограничного города Лашио, она не помнила ни своих родителей, ни других родственников. Считалось, что она шанского происхождения, но это было чистое предположение, основанное на хрупкой внешности и гладкой шелковистой коже лица.

В то самое утро у Долли ничего не ладилось со Второй принцессой. Пушечные выстрелы разбудили малышку, и с того момента она кричала не переставая. Долли, которая сама была боязлива, перепугалась до смерти. Когда загрохотали пушки, она зажала ладонями уши и забилась в угол, стиснув зубы и тряся головой. Но потом королева прислала за ней, и дальше Долли была так занята, пытаясь успокоить маленькую принцессу, что на страх времени уже не оставалось.

У Долли не хватало сил, чтобы подниматься по крутой лестнице с принцессой на руках, потому Эвелин, которой исполнилось шестнадцать и которая была крепкой для своего возраста, взяла ребенка. Долли поспешила за остальными и последней выбралась на дозорную площадку – деревянный помост, огражденный перилами из тяжелых деревянных брусьев.

Четверо солдат в форме сгрудились в углу. Королева засыпала их вопросами, но ни один не отвечал и избегал встречаться с ней взглядом. Понурив головы, они ковыряли пальцами замки своих кремневых ружей.

– Далеко стреляют? – спрашивала королева. – Что у них за пушки?

Солдаты мотали головами: правда заключалась в том, что они знали не больше, чем она. Когда послышался странный шум, они взволнованно принялись обсуждать его происхождение, поначалу отказываясь верить, что такой грохот может быть порожден человеческой волей. В этой части Бирмы никогда не слыхали оружия такой мощи, да и нелегко было представить стрельбу столь частую, что выстрелы сливались в непрерывный гул.

Королева поняла, что от этих бедолаг ничего не добьешься. Она прислонилась к деревянным перилам отдохнуть. Если бы тело ее было чуть полегче, если бы только она не была такой уставшей и медлительной.

Удивительно, но в последние десять дней, с тех пор как англичане перешли границу, она слышала только хорошие новости. Неделю назад командир гарнизона прислал телеграмму, что иноземцы остановлены у Минхла, в двух сотнях миль ниже по реке. Дворец отпраздновал победу, и король даже отправил награды генералу. Как так вышло, что теперь захватчики настолько близко, что их пушки слышны в столице?

Как быстро все переменилось: несколько месяцев назад случился конфликт с британской лесопромышленной компанией, формально касавшийся тиковых бревен. Компания была очевидно не права – они жульническим путем обходили таможенные правила королевства, обрезая бревна покороче, чтобы не платить пошлину. Королевская таможня оштрафовала компанию, потребовав выплаты задолженности за пятьдесят тысяч бревен. Англичане заявили протест и отказались платить, написали жалобу британскому губернатору в Рангун. Последовал унизительный ультиматум. Один из главных королевских советников, Кинвон Минджи, осторожно предположил, что, может, лучше принять условия; британцы могли бы позволить королевской семье остаться во дворце в Мандалае примерно на тех же условиях, что и индийским раджам, – иными словами, на положении свиней, которых откармливают и лелеют их хозяева, свиней, содержащихся в свинарниках с пышным убранством.

Короли Бирмы не какие-нибудь раджи, возмущенно ответила Кинвону Минджи королева, они правители, суверены, они разбили императора Китая, покорили Таиланд, Ассам, Манипур. И она сама, Супаялат, поставила на карту все, чтобы сохранить трон для Тибо, своего супруга и сводного брата. Можно ли представить, что сейчас она готова будет отказаться от всего этого? А если дитя у нее во чреве – мальчик (и на этот раз она была уверена, что так оно и есть), то как она объяснит сыну, что пожертвовала его наследством из-за какого-то скандала по поводу тиковых бревен? Королева настояла на своем, и бирманский двор отказался уступить ультиматуму британцев.

Сейчас, вцепившись в перила, королева напряженно прислушивалась к далекой канонаде. Сначала она надеялась, что стрельба – это своего рода учения. Самый надежный генерал их армии, Хлетин Атвинвон, находился в форте Минган, в тридцати милях отсюда, с восемью тысячами солдат.

Только вчера король поинтересовался мимоходом, как обстоят дела на фронте. Она ответила, что, по ее мнению, война – это уже нечто далекое, как та экспедиция, что отправили в горы к шанам, дабы покончить с бандитами и дакойтами.

Все идет как должно, сказала она супругу, беспокоиться не о чем. И до сего момента думала, что это истинная правда. Ежедневно она встречалась с самыми важными сановниками, Кинвоном Минджи, Таингдой Минджи, даже с вонджи[14], вондаук[15] и мьовон[16]. И никто из них не намекнул, будто что-то неладно. Но звук пушечных выстрелов ни с чем не спутать. Что же ей сказать королю теперь?

Внезапно двор внизу заполнили голоса.

Долли бросила взгляд на лестницу. Внизу суетились солдаты, много солдат, в цветах дворцовой гвардии. Один из них заметил девочку и закричал: “Королева? Королева там?”

Долли поспешно отшатнулась, скрываясь. Кто эти солдаты? Чего они хотят? Она услышала топот их ног на лестнице. Где-то рядом заплакала принцесса – коротким, захлебывающимся плачем. Августа сунула ребенка ей в руки: вот, Долли, держи ее, она не унимается. Малышка заливалась слезами, размахивая кулачками. Долли пришлось уворачиваться, чтобы та не задела ее по лицу.

На дозорную площадку вышел офицер, обеими руками он держал перед собой меч, подняв его как скипетр. Он что-то говорил королеве, жестом показывая, чтобы та спустилась по лестнице обратно во дворец.

– То есть мы узники? – Ярость исказила лицо королевы. – Кто прислал тебя?

– Нам отдает приказы Таингда Минджи, – сказал офицер. – Ради вашей безопасности, Мибия[17].