Двойной контроль - Сент-Обин Эдвард - Страница 11

– На одной из нижних книжных полок лежала фотография, – продолжила Оливия. – Мне показалось, что на ней молодая Карен с ребенком на руках. Ой, там что-то горит! – внезапно воскликнула она.

– Тьфу ты! – Фрэнсис сорвался с дивана. – Я так увлекся, что совсем забыл. Вот сядем за стол, и продолжишь. – Он открыл дымящуюся духовку и вытащил противень с курицей и картофелем, весьма зажаристыми.

За ужином она завершила свой рассказ и почувствовала себя еще ближе к Фрэнсису. Следующие три дня они не расставались и поневоле разлучились только сегодняшним утром. К счастью, вскоре они снова будут вместе.

Оливия заглянула в огромные окна ресторана и увидела, что Фрэнсис уже там и Люси тоже, только сидит за отдельным столиком. Странно было сознавать, что два близких ей человека находятся в одном помещении, но не подозревают друг о друге и ждут ту, чье появление образует новую среду, – так в прозрачную жидкость добавляют третий раствор, и она внезапно начинает переливаться радужными красками. Оливия не успела еще войти, как Фрэнсис поднялся, словно бы заметил ее или как-то еще ощутил ее приближение, хотя до этого был погружен в книгу. Он распахнул дверь и вместо приветствия поцеловал Оливию. Люси не сразу увидела подругу, но вскоре тоже подошла, и они крепко обнялись. Оливия представила Люси и Фрэнсиса друг другу, и официант провел всех за столик в глубине ресторана, где Люси села в уголок, спиной к стене, напротив Оливии и Фрэнсиса.

– Обожаю этот ресторан, – воскликнула Оливия, прильнув к Фрэнсису. – А почему здесь? Ты же говорила, что у Хантера апартаменты на Сент-Джеймс-Плейс.

– Да, – ответила Люси, – но я ходила на прием в Неврологическую лечебницу на Квин-сквер.

– Ох, а что с тобой? – встревожилась Оливия.

– Да мышечные спазмы совсем замучили. Наверно, это все из-за стресса. Вчера вечером был такой сильный приступ, что пришлось позвонить Эшу – помнишь Эша? – и он записал меня на прием к неврологу, доктору Хаммонду. Мы с ним обсудили способность тела соматизировать психологические состояния. «Все эти бедолаги, которые вернулись с Первой мировой с неврозами, – поразительные случаи. Совершенно необъяснимые с точки зрения неврологии», – сказал он. И, как он выразился, «на всякий случай» отправил меня на МРТ. Вот я и зарезервировала столик здесь, потому что проходила обследование в томографическом центре за углом.

– А когда будут результаты? – спросила Оливия.

– В следующий вторник, после очень длинного уик-энда с Хантером, боссом, который никогда не спит. Уик-энд начинается в четверг, как только в пять утра прозвенит мой будильник.

– По-моему, у тебя звенит слишком много будильников, – сказала Оливия.

– Если спазмы не от стресса – наверно, это ирландское происшествие до сих пор аукается, ну, когда мы там на велосипедах колесили.

– Боже мой, это был такой ужас, – объяснила Оливия Фрэнсису. – Я ехала следом за Люси и краем глаза увидела, как она перелетела через калитку в ограде. Со стороны это выглядело вполне профессиональным кувырком, мне даже показалось, что она сейчас встанет в стойку, как гимнастка, спрыгнувшая со снаряда, знаешь, руки вразлет, ступни вместе. Потом я услышала крик, ну и началось – «скорая», рентген, костыли…

– Сочувствую, – сказал Фрэнсис. – Вполне возможно. А как прошла МРТ? Мне никогда не делали томографического обследования.

– Все были очень дружелюбные и жизнерадостные, – сказала Люси. – Одеты так, будто собрались на пробежку, все в спортивных костюмах и кроссовках, хотя на самом деле целыми днями только и делают, что заполняют бланки и нажимают кнопки. А в самом сканере очень покойно и удобно. Для тех, кто работает на Хантера, лежать и ничего не делать – огромное удовольствие. Поэтому я просто закрыла глаза и лежала, как труп.

– Тебя послушать, так это как в спа сходить, – сказала Оливия.

– Ну да, как в спа-салон, только в очень высокотехнологичный, там же еще наушники, такой дробный грохот и писк, похожий на сигнал тревоги, только означает, что надо лежать совершенно неподвижно. Немного погодя сквозь весь этот приглушенный шум я услышала, как медсестра сказала: «А сейчас мы на минуточку вытащим вас из сканера», а потом объяснила, что мне вколют контрастный раствор. Когда он разошелся по телу, с таким холодком, знаете, меня вернули в сканер еще на пятнадцать минут.

– А что, всегда вкалывают контрастный раствор? – спросила Оливия.

– Именно этот вопрос я и задала медсестре-австралийке, которая вытаскивала канюлю из моей вены. «Да, всегда, – ответила медсестра. – Чтобы четче видеть некоторые структуры». – «Какие структуры?» – спросила я. «Ну, всякие там», – ответила она, и я поняла, что от нее толком ничего не добьешься. Она с улыбкой наклеила мне пластырь и сказала: «О’кей, доброго вам вечера». Было уже поздно, они все торопились в свои фитнес-центры или в «Королевскую кладовую», это такой паб на углу площади, названный в честь места, где королева Шарлотта хранила особые снадобья для короля Георга Третьего, когда его одолевал очередной приступ порфиринового безумия.

Люси явно была очень расстроена. Она говорила быстро, будто ее переполняли впечатления.

– Раз уж упомянули о пабе, то почему бы нам не выпить, – предложила Оливия.

– Я успел изучить винную карту, – сказал Фрэнсис. – Здесь предлагают множество вин по бокалам, на пробу, так что можно напиваться постепенно, под уважительным предлогом получения энологического образования.

– Да-да, – сказала Люси. – Сравниваем и контрастируем. Давайте-ка так и сделаем.

Пока все трое путешествовали по винной карте, из Португалии к Роне, из Австралии в Венето, из Бургундии в Бордо, Люси расслабилась и вроде бы забыла о тяготах минувшего дня, и Оливия тоже расслабилась, сообразив, что Фрэнсис и Люси питают приязнь друг к другу – вполне самостоятельно, а не просто ради Оливии. Как и предвидел Фрэнсис, число бокалов вскоре перевесило объем проб, и наконец все согласились выпить по последней – и домой. Люси решила, что, прежде чем делать такой важный выбор, следует погуглить сравнительные достоинства еще не опробованных калифорнийских и чилийских вин. Она посмотрела на экран телефона, и Фрэнсис с Оливией приготовились выслушать дурацкий набор всевозможных характеристик типа «черносмородинный лист», «седло», «долгие ноты», «сигары», «спелая вишня» – то, что превращает описание вина в загадочную литературу, понять которую можно, лишь выпив вина, не поддающегося ее описанию, но вместо этого увидели, что Люси помрачнела.

– Извините, мне надо срочно ответить на сообщение, – сказала она.

Оливия предположила, что сообщение прислал Хантер, с очередным идиотическим требованием.

– Доктор Хаммонд просит, чтобы завтра с утра я пришла к нему на прием, – объяснила Люси.

– Я пойду с тобой, – немедленно предложила Оливия.

– Спасибо, – вздохнула Люси. – О господи!

– Наверно, дело в тех нервах, которые повредились, когда ты упала с велосипеда, – сказал Фрэнсис.

– Или это структуры, – добавила Люси. – Структуры.

6

В кабинете у врача Оливия обняла Люси за плечи.

– Такое ощущение, что мне в ванну уронили аккумулятор, – сказала Люси. – Я никогда еще не испытывала ничего подобного. На меня просто накатывают волны ужаса. Дайте мне алпразолам, пожалуйста.

– Я бы не советовал, – сказал доктор Хаммонд.

– По-моему, при таком диагнозе первым делом надо прописывать транквилизаторы, – сказала Оливия.

– Ладно, – согласился доктор Хаммонд. – Но не злоупотребляйте.

– Если бы я хотела умереть, то попросила бы у вас бутылку шампанского, – заметила Люси.

Строгая мина доктора Хаммонда не изменилась.

– Я выпишу вам рецепт на четырнадцать таблеток алпразолама, чтобы вы продержались до визита к мистеру Макьюэну, хирургу. И еще препарат под названием леветирацетам, он снимет судороги.

– А когда я смогу встретиться с мистером Макьюэном?