"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 976

Итак, Шарлотта, судя по всему, подруга времен обучения в колледже. Любопытно, что произошло между ними, если Анна уничтожила едва ли не весь альбом их совместных снимков.

В другом альбоме хранятся фотографии семьи. Надписи на оборотной стороне очень помогли. Теперь я знаю, родителей Анны зовут Бенджамин и Джина Лоуренс. Джина Лоуренс — миниатюрная женщина с тонкими чертами лица. Она закончила швейный колледж, а работала какое-то время телефонисткой. Отец, Бенджамин Лоуренс, высокий мужчина, не самого мужественного вида. На фотографии у него аккуратно постриженные усики с кокетливой завитушкой на кончиках. Брови высоко подняты вверх и будто выщипаны. В общем, образ городского щеголя. Его профессия связана с переработкой древесины.

Переворачиваю толстые страницы альбома и где-то с середины фотографий нет. Рамки для них разорваны так, как если бы изображения вынимали быстро и в ярости. И так страница за страницей.

От увиденного стало как-то не по себе…

В другом альбоме нашлось несколько фотографий родителей Тома. Отец, кажется, сильно старше своей супруги, обладательницы низкого роста и очень жесткого взгляда. На поздних фотографиях отца нет.

«29 июля 1956 год» — написано на обложке последнего альбома, что хранит воспоминания о дне свадьбы Анны и Тома. С некоторым волнением изучаю изображения супругов: рассматриваю каждый их жест и взгляд… Они кажутся счастливыми! У Анны живой взгляд и широкая улыбка. Она определенно была готова к этой жизни.

Фотоальбомы отложены в сторону. Я вернулась к документам и, сопоставив некоторые даты, заключила, что замуж Анна вышла сразу после окончания колледжа. Со дня свадьбы прошло две недели.

В одном из ящиков стола нашла журналы о моде. Ящиком ниже косметика, бигуди, замысловатые тюбики, есть заколки, ободки, резинки и даже вырезанная из журнала фотография певца, того самого, которого видела на экране телевизора в магазине.

Такое чувство, что я роюсь в вещах школьницы, а не взрослой женщины!

Я похоронила всякие надежды на финансовую независимость и крепко задумалась.

Мне придется примерить роль Анны Стоун.

Опять заглянула в ящик с ее личными вещами и сразу закрыла его.

Не представляю, как смогу соответствовать этому образу.

Глава 2

Люди, проникшись эпохой пятидесятых, думая о пятидесятых, сразу представляют красивых людей, машины, дорогую одежду, дома, интерьеры.

Но какова реальность за жизнеутверждающими плакатами и красивыми фильмами?

Чтобы почувствовать это время, достаточно представить свою жизнь без кондиционера, фена, микроволновки, мобильного телефона, компьютера и даже без пульта от телевизора. Прибавьте к этому маниакальное стремление к чистоте!

Отныне я в этих условиях и я несчастлива, потому что привыкла к той жизни, где домашними делами моего дома заняты технологии.

Телевидение — это отдельный разговор. После моей современности смотреть передачи пятидесятых достаточно скучно. Я ничего не имею против ретро, но перспектива смотреть только ретро не самая радужная.

Много передач по кройке и шитью. Даже представить боюсь тот миг, когда нитка и иголка станут обязательными предметами в кармане моего фартука. К слову о фартуках — домохозяйки их носят поверх красивого платья постоянно: во время уборки, во время чаепития, во время просмотра каких-либо передач и только выходя за порог дома, обязательно их снимают.

Я вернулась домой к обеду. Вошла в гостиную и там меня ожидал необычный сюрприз.

— Анна!

Мужчина привлек меня к себе за талию.

Я опешила.

— Скучал по тебе, милая, — хватает за шею и втягивает меня в страстный поцелуй.

— Да кто…? — возмущенно выдохнула я, вытянув перед собой руку.

Я не закончила фразу, а звучать она должна была примерно так: «Да кто ты такой и что себе позволяешь!?». А еще по замыслу ему должна прилететь жгучая пощечина, но я вовремя опомнилась, ведь передо мной муж.

Я нахмурилась.

— Что с тобой? — забеспокоился Том Стоун. — И что с твоими волосами?

— Покрасила, — как-то сдавлено изрекла я.

— Но блондинкой ты мне нравилась больше.

Что?!

— Как интересно, — мужчина приглаживает мне волосы и опускается к губам мягко и ненавязчиво. Я вся в напряжении. — Я напугал тебя. Прости.

Поцелуй Тома опять становится настойчивым.

Не так ловко, как могла бы, попыталась отвадить мужчину. Старалась сделать это аккуратно, но Томас Стоун стал от этого только напористей. Я стерпела первые несколько секунд и очень даже навязчиво отлепила от себя мужчину.

— Я переборщил? — нежно спрашивает он.

У меня сердце колотится так, что выпрыгнет сейчас из груди и произойдет это отнюдь не в пылу ответной страсти.

— В первый раз я сделаю все правильно, — обещает он.

В первый раз?

У меня брови высоко взметнулись вверх от удивления. А что в брачную ночь-то было?

Истинное потрясение пришло мгновение спустя. Это у меня будет в первый раз?

Ведь мой шрам пропал, а значит, это тело мне не принадлежит. Если Анна осталась девственницей, значит, я… Ну обалдеть!

— Анна, посмотри на меня, — кончиками пальцев Том приподнимает мне подбородок.

— Я не готова, — как истинная девственница выпалила я.

— Снова?

— Что снова? — не поняла я.

— Снова эти дни?

Вот оно что!

— Да, — уцепилась я за возможность.

Том задумался и, похоже, не верит мне. Мужчина отступил на шаг.

— Анна, ты избегаешь меня? — прямо спрашивает он.

Да!

— Нет. Это гормональный сбой. Свадьба, новый дом, переживания. Так бывает, — сказала я. Подошла к Тому и поцеловала его в щеку.

— Прости меня за настойчивость, но когда? — спрашивает он.

— Я не знаю, — сказала я, странно уставившись на мужчину.

Том отсутствовал две недели. Мне кажется странным, что вместо слов радости, долгих разговоров о путешествии и о том, как у меня дела, в конце концов, я сперва должна назвать точную дату нашего соития.

— Как съездил? — спросила я.

— Отлично, дорогая! — стягивая галстук, мужчина поднимается на второй этаж. — И я голоден как зверь.

— Да, я заметила, — пробурчала я в ответ.

— Когда будет готов обед? — крикнул он уже со второго этажа.

У меня приоткрылись губы, но я ничего не сказала. Крепко задумалась и пошла на кухню.

Холодильник полон всякой еды, но все нужно готовить. Поэтому беру яйца и разбиваю о раскаленную сковороду. Немного лука. Немного соли.

Заработал чайник, подготовлена кружка.

Томас Стоун хорош собой. У него кругловатый овал лица, черные волосы и очень выразительные глаза. Сексуально несдержан.

Ставлю перед ним тарелку.

— Яичница? — искренне удивился он.

— Не успела ничего приготовить.

— Была занята домом?

— Да, — солгала я.

— Ты занималась домом все время, пока меня не было?

За две недели здесь можно было привести абсолютный порядок, но этого нет. Такое чувство, что вопрос прозвучал не просто так.

— Вчера, например, ездила в Данфорд.

— Что ты делала в Данфорде? — с аппетитом он затолкал в рот еду. Взгляд остается хмурым.

— Гуляла.

— Ты ездила в Данфорд одна?

— Да.

— Моя трусишка Анна в одиночку ездила в большой город. Не могу поверить!

Даже не знаю, восхищение слышу в его голосе или все же осуждение.

— Командировка прошла успешно? — решила сменить я тему.

— Да, любимая, — с энтузиазмом сказал Том. — Шеф хочет рекомендовать меня на новую должность и угадай, на какую?

Вот чего не люблю, так это игру в угадайки.

— Ты станешь начальником?

На лице Тома медленно растянулась гордая улыбка.

— Если мою кандидатуру одобрит центральное руководство, должность моя! — Том встал из-за стола и крепко обнял меня. Он говорит что-то еще, связанное с командировкой, но я его не слушаю. Слух прорезался, когда он вдруг заговорил о будущем этой семьи. О детях. Сначала разум испугался, но быстро успокоился и снова закрылся от всяких звуков.