"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 912

Я кивнул. Подошел к сидевшей в кресле Василисе. Та подняла лицо и взглянула на меня. И я заметил, что эта женщина… счастлива. Словно бы, наконец, нашла место, где ей хорошо.

— Мне пора, — мягко произнес я.

Василиса удивленно подняла бровь и открыла было рот, но я поспешно добавил:

— У меня еще много работы.

Василиса нахмурилась, но затем кивнула:

— Да, работа.

— К вам скоро зайдет ваш батюшка. Он позабится о вас и вашем малыше.

Она обхватила себя руками до того, как услышала мои последние слова. Словно вспомнила про округлившийся живот.

— Малыш…- тихо прошептала она и на мгновенье напряглась, словно ощутила угрозу.

— С ним все хорошо. С вами все хорошо. И теперь все будет…

— Хорошо, — произнесла она с полувопросительной интонацией.

— Да. Теперь да. И я… прощаюсь.

— Прощайте, друг.

На лице мачехи отобразилась горечь, словно она понимала, что мы больше никогда не увидимся. А затем она вдруг встала и крепко обняла меня:

— Берегите себя, друг, — прошептала она, и я кивнул:

— Я постараюсь.

Она отпустила меня, отстранилась, а затем махнула рукой:

— Ну все, ступайте. Не беспокойтесь обо мне…

На секунду мне показалось, что в уголке глаза Василисы выступила слеза. Женщина же отвернулась, чтобы ее смахнуть. Словно не хотела казаться такой… беззащитной.

— Идите, — настойчиво повторила она и отвернулась, глядя в окно.

Я взял с кресла плед и накинул Маргарите на плечи. Женщина в отражении прикрыла глаза и потерлась щекой о мою ладонь, которую я не успел убрать.

— Спасибо… — тихо выдохнула она. — Теперь мне не холодно.

Я кивнул, развернулся и направился к выходу. Морозов последовал за мной.

Глава 19

Дорога домой

Переход обратно в Петроград был резким и тяжелым. Сначала мир встал на дыбы, перевернулся, а потом рассыпался в прах. В ушах стоял нарастающий звон, затем мы провалились в черное ничто. Нас окружила вязкая тьма, липкая и холодная, обволакивающая, как цепкие руки множества мертвецов. Уши заложило, будто я нырнул в ледяную воду, и в животе тянуло от бесконечной пустоты. Под ногами не было ничего: никакой опоры, только жуткое ощущение, что падение никогда не закончится.

А потом произошло резкое возвращение в реальность. И мир снова наполнился звуками и запахами.

Солнечный свет больно полоснул по глазам, заставляя зажмуриться. Подошвы коснулись земли, которая отдавала сыростью, старой листвой и яблоками, которые успели упасть и чуть подпортились. Ладони коснулись мокрой травы. Сделал глубокий вдох, проверяя, вернулся ли я на самом деле. Пальцы дрожали. В теле чувствовалась странная тяжесть. Такая, будто меня вывернули наизнанку, прокрутили через мясорубку и собрали обратно.

Ветви ближайшей ко мне яблони скрипнули от ветра. Где-то в густых кронах деревьев щебетали, переговариваясь, птицы. И их звонкие голоса казались неестественно слишком громкими после давящей тишины в пустоте между мирами.

Видимо, Михаилу удалось вернуть меня в Петроград почти сразу после того, как я его покинул. Потому что в паре шагов от круга под деревом без движения лежал Александр Морозов. И я попытался было встать, чтобы подойти к нему, но тело словно было налито свинцом, и не слушалось. Я сделал вдох и только теперь осознал, что дрожу. Каждая мышца ныла, суставы горели, зубы стучали, а голова отказывалась соображать.

Впрочем, растерянного призрака рядом с телом я не наблюдал. Значит, Морозов жив и даже не при смерти.

— Я…

Хриплый голос прозвучал чужим.

— Вы совершили два перехода за короткий промежуток, — послышался рядом спокойный голос Михаила Морозова. — Подобные путешествия забирают много сил. Ваше состояние — это норма для новичка. Через несколько минут вы придете в себя.

Я с трудом повернул голову. Михаил Морозов стоял рядом и смотрел на меня спокойно, но в его взгляде читалась усталость. Он с интересом оглядел сад, заметил лежавшего без сознания Александра. Нахмурил брови, шагнул к бывшему кустодию. Присел рядом, коснулся кончиками пальцев вены на шее.

— Живой, — с облегчением пробормотал он. — Его так просто не сломать. Он вам как-нибудь расскажет, какие беспорядки устраивал в родном мире. Знаете, Павел Филиппович, что наш Александр неубиваем.

— Это у нас семейное, — прошептал я, не уверенный, что парень меня услышал.

Я попытался встать, но колени предательски подогнулись. Волна слабости накатила с новой силой, мир поплыл.

— Полежите пару минут, Павел Филиппович, — произнес Михаил. — Силы вернутся.

Я кивнул и закрыл глаза. Слышал, как ветер шелестит листвой, как где-то в кронах переговариваются птицы. После тишины межмирья эти звуки казались оглушительными. Я открыл глаза и заметил, как Михаил напитывает созданный Александром круг.

— Увы, мне пора домой, Павел Филиппович.

Я кивнул:

— Спасибо, что проводили. Признаться, даже не знаю, как я выбирался бы домой.

— Пустяки, — отозвался Михаил. Внимательно взглянул на меня, словно изучая, и внезапно произнес:

— Вы темный. А значит, и сами когда-нибудь научитесь таким переходам.

Я не успел ответить. Михаил улыбнулся, шагнул в созданный Александром круг. И растворился в возникшем под его ногами вихре, оставив меня одного. Я с трудом поднялся, сделал неуверенный шаг к лежавшему под деревом Александру. Но в этот момент бывший кустодий тяжело застонал и сел, прислонившись спиной к шершавой коре ствола. Дотронулся ладонью до затылка. Зашипел и отдернул руку. Взглянул на нее. Кончики пальцев были перепачканы чем-то красным:

— Какая шустрая и сильная… женщина, — пробормотал он, осматриваясь по сторонам. Заметил меня. И сразу все понял:

— Искупитель… — просипел он, пытаясь подняться на ноги. — Павел Филиппович… Как вы?.. Как вам удалось вернуться в Петроград?

— Меня провёл Михаил, — ответил я спокойно.

Александр нахмурился, но ничего не сказал. Он наконец встав во весь рост и отряхнул пальто.

— А Маргарита? — неуверенно уточнил он.

— Я проводил ее, — произнес я. — Но вы не предупреждали, что женщине совсем отобьет память. Она не помнила не только меня, но и самых базовых вещей.

— Такое бывает, — успокаивающе произнес Морозов. — Зелье действует трое суток. Затем, часть памяти постепенно вернется. Самая общая, например навыки читать и писать.

Он вдруг замолчал, словно о чем-то вспомнил. Воровато осмотрелся по сторонам, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, что я раньше не видел — страх. Даже не страх, а настоящий ужас.

— Я не расскажу бабушке, что сам провожал Маргариту, — тихо пообещал я. — Даю слово высокорожденного.

Морозов вымученно улыбнулся:

— Спасибо. Если Софья Яковлевна узнает…

— То превратит вас в призрака, который будет страдать и после смерти, — закончил я за него. — Я слишком хорошо знаю характер своей бабушки.

Мы оба коротко рассмеялись. Смех вышел вымученным, но он снял часть давящей тени.

— Давайте навестим Филиппа Петровича, — предложил я.

Морозов кивнул, и мы, не торопясь, направились к особняку.

Дом встретил нас дневной тишиной и мягким светом, падающим в комнату сквозь высокие окна. Филипп Петрович сидел в кресле, локоть на подлокотнике, взгляд устремлён на картину с летним пейзажем, который был очень похож на наш сад.

Но стоило нам войти, он вскочил с кресла.

— Я почувствовал всплеск Силы… — с тревогой начал он.

— Всё хорошо, — успокоил его Морозов. — Маргарита отправлена в новый мир. Начнёт жизнь с чистого листа. И очень надеюсь, что проживет ее более достойно.

Филипп Петрович прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Его плечи заметно опустились.

— Спасибо вам, Александр Васильевич, — тихо сказал он, и в голосе прозвучала тяжёлая усталость.

Князь прошел по комнате, плотно сжав губы и сцепив руки за спиной. На лице отражалась целая буря эмоций. Я понимал: он не хочет знать деталей. Или делает вид, что не хочет.