"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 883

— Что вы. Просто хочу предложить вам помощь.

Собеседник замолчал. А затем, в динамике послышалось:

— То есть, вы хотите сами сдать своих клиентов, мастер Чехов? Я правильно понял?

— Не совсем, — ответил я. — Хочу предложить вам куда более крупную рыбу, мастер-начальник третьего отделения.

— Я исполняю обязанности начальника… — начал было Дубинин и осекся. А затем произнес, — Неужто настолько крупная рыба?

Я усмехнулся:

— Если бы такая добыча водилась в море, ее приняли бы за доисторического монстра. И пришлось бы вытаскивать на берег на сухогрузе.

— Заинтриговали, Павел Филиппович, — произнес собеседник. — Давайте подробнее…

— Не по телефону, — поспешно перебил его я. — Давайте при личной встрече. Скажем, через час. В ресторане «Сердце пиратов».

— Странный выбор места, — ответил Дубинин. — Но чего еще ждать от некроманта, да еще и адвоката. Но учтите, если это какая-то ваша шутка, Павел Филиппович, клянусь Искупителем, уже завтра все ваши клиенты и все, до кого я дотянусь, окажутся в моем ведомстве. На сорок восемь часов. А уж повод для этого я найду, можете быть уверенным.

— Даже не сомневаюсь в серьезности ваших слов, — заверил я Дубинина.

Собеседник завершил разговор не попрощавшись. И я пробормотал, вспомнив Шуйского:

— Наверное, это традиция начальства третьего отдела охранного отделения.

В кабинет негромко постучали. А через мгновение вошла Арина Родионовна. В руках секретарь держала поднос, на котором стоял исходящий паром чайник и чашка.

— Благодарю, — кивнул я, когда Нечаева поставила передо мной чашку.

— Нашли что-то? — уточнила девушка и кивнула на лежавшую на столе папку.

— Нет, — ответил я. — Но мой товарищ Суворов подсказал мне одну идею. И мне потребуется ваша помощь.

— А в чем именно? — живо полюбопытствовала Нечаева.

— Видите ли в чем дело, — начал я. — Компания для борьбы с «Содружеством» подобралась весьма… разношерстная. И если вы поможете мне убедить их работать совместно…

Девушка лукаво улыбнулась:

— Сделаю все, что в моих силах, Павел Филиппович, — ответила она. — Когда едем?

Я взглянул на экран телефона, сверяясь со временем, и сказал:

— Через полчаса.

— Хорошо. Тогда я постараюсь закончить дела и буду готова.

Нечаева вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Я же налил себе в чашку горячего отвара, уловив аромат мяты, сделал глоток, потом выдохнул и откинулся на спинку. На миг прикрыл глаза, позволяя себе пару лишних секунд тишины перед тем, как ехать на самые сложные переговоры в моей еще недолгой карьере.

Ресторан, в котором была назначена встреча, располагался на территории «Сынов». И уже за несколько кварталов от нужного места я стал замечать на торцах домов метки анархистов.

Машина остановилась напротив нужного здания, над дверью которого висела вывеска с улыбающимся пиратом в тельняшке и треуголке. Правый глаз корсара был закрыт черной повязкой.

— Благодарю.

Я расплатился с извозчиком и вышел из машины. Подал Нечаевой ладонь, помогая ей выбраться из салона.

— Интересное здание, — оценила секретарь, рассматривая ресторан.

— Скорее всего, когда-то здесь была небольшая мануфактура, — ответил я оглядываясь.

На крыльце дежурил десяток крепких парней в куртках с нашивками «Сынов». Они делали вид, что заняты беседой, время от времени косясь на парней в армейском камуфляже, которые топтались у припаркованных на стоянке машин. Значит, часть посвященных в план людей, уже были на месте.

— Идемте, — произнес я спутнице, и мы направились к крыльцу. Едва мы поднялись по ступеням, бойцы «Сынов» прервали разговор и поприветствовали меня.

— Распорядитель отведет вас, — произнес один из парней, открывая перед нами дверь.

— Благодарю, — ответил я, пропустил девушку вперед и шагнул следом за ней в помещение.

Зал ресторана в пиратской тематике встретил нас полутьмой и тишиной. Под высоким потолком, между балками, свисали канаты, потемневшие, будто их вытаскивали из воды не раз и не два. В углу у входа нас встретил сидевший на бочке скелет, облачённый в мундир с эполетами. Костлявая рука держала кубок. На табличке рядом значилось: «Капитан Последний Чек. Пил в кредит.» Около него красовался выбеленный временем корабельный руль, с табличкой: «Не крутить, если не хотите навлечь на себя проклятие капитана». А в центре зала, на подиуме, была установлена мачта, вокруг которой стояли столы.

Деревянный настил пола скрипел так, будто под ним скрывался подвал с куда более любопытным содержимым, чем просто коммуникации. В углу стояла бочка с надписью «Ром. Под строгим наблюдением дневального», а справа расположилась стойка распорядителя. Массивный стол, на котором возвышалась стилизованная книга заказов с надписью: «Корабельный журнал. Нарушители покоя пойдут на корм рыбам». Рядом со стойкой стояла статуя пиратского капитана, в черной треуголке и красном кителе. На плече фигуры сидел созданный силой разноцветный попугай. И едва дверь за нами стала закрываться, он повернул голову в нашу сторону и выкрикнул:

— Пленных не бр-р-р-рать!

Я покосился на Арину Родионовну, пытаясь угадать ее реакцию. Но девушка с интересом вертела головой, а затем восторженно произнесла:

— Очень красиво.

— И это только один зал, мастер, — послышался рядом голос, заставивший нас обернуться. Рассматривая помещение, я совсем упустил из виду распорядителя, который подошел к нам:

— Идемте, мастер Чехов, — произнес он, указывая вглубь зала. — Я провожу вас.

Мы направились следом, рассматривая висевшие на стенах обрывки канатов, веревочных лестниц и обломки весел. Распорядитель свернул, и нам открылся новый зал, в центре которого стояла статуя одноногого старого шарманщика с трубкой в зубах. А вдоль стен расположились длинные столы. Каждый стол был отделен от соседнего высокими деревянными перегородками, так что казалось, будто ты попадаешь в каюту на старом фрегате. Некоторые из перегородок были исцарапаны: «Тут был Джими», «Билли — жалкий трус» и прочие декоративные признания, выполненные, видимо, перочинным ножом.

На стенах висели фальшивые карты сокровищ, вбитые в раму медными гвоздями. В углу виднелся портрет, покрытый сажей: судя по табличке, это был «Адмирал Гибс, кормящий акул». Рядом с ним была массивная дверь, на которой было начертано: «Камбуз. Сухопутным крысам вход воспрещён»

Потолок зала украшала сеть, в которой застряли запечатанные бутыли, внутри которых виднелись свернутые клочки бумажек с посланиями, обломки костей и чучело рыбы-молота.

— Атмосферно, — заметил я.

— Очень красиво, — восхищенно добавила Нечаева и добавила, наклонившись ко мне, — Тут нет посетителей. Это ведь не случайность?

— Думаю, что ресторан зарезервирован нашим старым знакомым, — уверенно ответил я.

Из этого зала была ведущая на второй этаж лестница, по которой мы поднялись на широкую площадку, стилизованную в стиле капитанского мостика. Освещение здесь исходило от латунных фонарей, подвешенных под балками, и от больших ламп в виде масляных светильников, установленных по периметру зала. Свет был тёплый, чуть мутноватый, как сквозь туман — и это только усиливало ощущение изоляции от суши. Доски пола были отполированы до блеска, но местами на них нарочно оставили царапины, потеки и тёмные разводы, словно от пролитого рома и соли морской воды. В центре зала располагался массивный штурвал. За ним стояло покрытое темной кожей кресло. Рядом с креслом была панель, на которой кто-то прилежно вырезал надпись: «Молись, чтобы буря не разбила нас в щепки». У штурвала стоял манекен в офицерском флотском мундире. Один глаз у него был закрыт повязкой, другой был стеклянным, с внутренней подсветкой. Словно он пристально наблюдал за каждым входящим гостем.

А слева от входа располагалась панорамная стена, за которой виднелась огромная иллюзия шторма: за мутным стеклом клубились тучи, мигали молнии, бушевал нарисованный океан. Порой стекло чуть подрагивало, будто корабль и впрямь нырял в волну. Акустика была выстроена так, что гул прибоя и крики чаек доносились откуда-то сверху, создавая ощущение, что ты действительно на корабле.