"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 1444

— Ты хочешь сказать, что много лет куча людей верили в существование того, чего нет? — тихо спросил Мюллер.

— Да, — Клячин сделал раздосадованное лицо, великолепно сыграв нужную эмоцию. — Это неимоверно раздражает, но я сам был введен в заблуждение. Впрочем, не только я. Бекетов… О котором я вам рассказывал, Берия… Их всех ждёт огромное разочарование, но в то же время — облегчение. Архива нет. А значит, теперь никто не узнает, что там было. Честно говоря, я даже рад. Потому что вся эта история с документами, переданными Сергею Витцке, изрядно затянулась.

В салоне автомобиля повисла пауза. Музыка из Оперы доносилась приглушенным, ироничным аккомпанементом к разговору.

— Очень удобная история, — наконец произнес Мюллер, в его голосе прозвучала скрытая угроза. — Особенно на фоне вчерашнего пожара на складе. Три трупа. И твое внезапное прозрение. Ты не боишься, Клячин, что я решу проверить твои слова… самыми прямыми, действенными методами?

Рука Мюллера снова потянулась к кобуре. Но он не успел даже пошевелить пальцами.

Клячин оказался, быстрее. Никакого замаха, никакого предупреждения. Одна секунда — он сидел спокойно, в следующую — острое, холодное лезвие тонкого стилета уже упиралось Мюллеру в бок, под самые ребра, точно выбрав нужное место. Откуда взялся нож — Мюллер не увидел.

— Не надо, — тихо сказал Клячин. Его дыхание было ровным. — Не надо лишних движений. Этот нож проходит между ребер как по маслу. Смерть — мгновенна. Ваш водитель, конечно, герой, но вломиться сюда он не успеет.

Мюллер замер. Одно дело прикрываться властью и мундиром, совсем другое — оказаться в столь рисковой ситуации. Прямая, физическая угроза была тем языком, который Мюллер понимал лучше всего. И Клячин это прекрасно знал.

— Ты… сумасшедший, — выдохнул штандартенфюрер.

— Прагматик, — поправил его Клячин. — Я устал, герр Мюллер. Устал быть пешкой в играх важных людей. И я сообщаю вам, как равный равному: архив — миф. Гоняться больше не за чем. Мне совершенно все равно, что вы думаете по этому поводу и что собираетесь делать с Витцке дальше. У нас с вами была договоренность. А я, знаете ли, привык доводить дело до конца. Собственно говоря, потому и устроил эту встречу. Не собираюсь вас ни в чем убеждать, мне искренне плевать, верите вы или нет. Повторюсь, но меня такой поворот радует. Дело в том, что эти господа… Которые похитили нас с Витцке…Там, на складе, один из них… Они называли его Финном… Он что-то вколол Алексею. И отчего-то был совершенно уверен, что этот укол заставит Витцке говорить правду. Как вы понимаете, они не были обычными грабителями или кем-то в этом роде. Так понимаю, парни работали на британцев. Поэтому… У меня есть веские основания считать, что Алексей сказал им правду. А вы… Смотрите сами. Можете и дальше гоняться за призраками. Дело ваше. Я свою роль сыграл. Выхожу из этой истории со спокойным сердцем и относительно чистой совестью.

Мюллер сглотнул. Капля пота скатилась у него по виску.

— И что? — с вызовом бросил он. — Ты на самом деле веришь в эту сказку?

Клячин медленно отвел нож. Лезвие исчезло так же быстро, как и появилось. Он откинулся на спинку сиденья.

— Есть ситуации, в которых люди не врут. Это была именно такая ситуация, — сказал он, в его голосе впервые прозвучала усталая искренность. — Он не отступал от своей версии. Ни на йоту. Так что да, штандартенфюрер, похоже, архива действительно не существует. Сергей Виицке переиграл всех еще двенадцать лет назад. Мы с вами потратили время впустую.

Клячин посмотрел в окно на освещенное здание Оперы.

— Что касается тех троих на складе… Я разобрался с ними. Не люблю, знаете, когда меня хватают, куда-то тащат. Уж извините, немного наследил. Да. Но, думаю, вы меня простите. В любом случае я помог заодно и Алексею, который вам ещё может пригодиться.

Мюллер молчал, тяжело дыша. Унижение и ярость боролись в нем с холодным расчетом. Компромат на Геббельса, который недавно подбросил Витцке, был сейчас куда ценнее призрачного архива. А Клячин… Клячин слишком опасен, чтобы ссориться с ним без крайней нужды. По крайней мере, здесь и сейчас.

— Хорошо, — заявил он наконец. — Предположим, я тебе верю. На время. Но если обнаружу, что меня дурачат…

— Вы плохо слушали? Делайте, что хотите, — Клячин открыл дверь. Прохладный ночной воздух ворвался в салон, — Всего доброго штандартенфюрер.

Николай Николаевич выбрался из машины, и не оглядываясь, исчез в дождливой темноте, как призрак.

Глава 14

Появляются важные лица

Шум в зале напоминал гул гигантского улья, опьяненного собственным могуществом. Золото, мрамор, алые драпировки со свастиками — все кричало о роскоши и силе. Воздух был густым от смеси дорогих духов, сигарного дыма и запаха страха, тщательно скрываемого под масками подобострастия.

Мы с Бернесом держались вместе, как два корабля в бушующем море лицемерия. Марк был бледен, его пальцы нервно перебирали складки на смокинге. Он знал, кто именно сегодня — главный экспонат в коллекции сумасшедшего коллекционера по имени Геббельс. Мы оба знали.

Это стало понятно по тому, как Геббельс повел себя буквально около получаса назад. Заметив наше появление, он направился к нам. Вроде бы. Шел уверенно, целенаправленно, глядя в глаза Марку, но потом вдруг резко остановился и завел разговор с каким-то военным. Вернее, с кучкой военных. Такое чувство, что рейхсминистр пытался дергать Марка за ниточки эмоционального состояния. А может, просто хотел посмотреть, как Бернес себя поведёт.

Хотя, не представляю, какой реакции Геббельс ждал от Марка? Что заметив интерес к своей персоне со стороны самого рейхсминистра, Марк развернется и убежит? Что он упадёт без чувств? Или начнет паниковать? Ну так ничего подобного не произошло.

Пока фашист двигался в нашу сторону Бернес просто стоял и смотрел на него с абсолютно спокойным выражением лица. Когда Геббельс задержался возле военных, изобразив радость от встречи, Марк так же спокойно отвернулся и принялся обсуждать со мной присутствующих гостей. Легко обсуждать, без малейших признаков эмоционального напряжения. Будто мы — двое молодых людей, оказавшихся на мероприятии, где оба можем завести полезные знакомства.

Честно говоря, мне показалось, что в этот момент на лице Геббельса мелькнула выражение легкого разочарования. Значит, он все же ждал, надеялся, что Марк выдаст себя и Магду каким-то необдуманным действием. Абсолютная глупость, конечно. Впрочем, думаю, Йозеф делал ставку на молодость Бернеса.

Очевидно, рейхсминистр прекрасно знает об увлечении своей жены. Все это время, пока Магда играла в секретные встречи, Геббельсу, скорее всего, было о них известно.

— Расслабься, — тихо сказал я Бернесу, делая вид, что поправляю галстук. — Ты просто музыкант. Помни об этом. Ты здесь, чтобы играть. Скоро появится ваш оркестр и ты смешаешься с толпой музыкантов.

— Легко сказать, — пробормотал он в ответ, глядя на Магду, которая, сияя натянутой улыбкой, пробивалась к нам, минуя гостей.– Есть ощущение, что я уже не затеряюсь ни в какой толпе.

Однако, в итоге, первой добралась до нас все-таки не фрау Геббельс. Первым стал сам хозяин вечера. Видимо, Йозефа изрядно нервировал тот факт, что мероприятие немного шло не по его плану и он решил взять контроль над ситуацией в свои руки.

Геббельс появился возле нас внезапно, как и полагается пауку в центре своей паутины. Просто в один момент, который мы упустили, нарисовался рядом. Его невысокая фигура, облаченная в мешковато сидящий френч, казалась инородным телом в этой толпе разодетых сановников. Пронзительный взгляд Геббельса устремился на Бернеса, затем быстро скользнул по мне, и в нем не было ни капли удивления. Только холодная, оценивающая аналитическая работа.

— А вот и наше новое дарование! — голос Геббельса прозвучал слишком громко для такого близкого расстояния, заставляя окружающих замолчать и обернуться. — Герр Ирбис! Моя супруга просто замучила меня рассказами о вашем таланте. Неужели он действительно столь велик?