"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 1120

— И я хочу забыть эту ночь как страшный сон, поверь.

— Так уезжайте! — снова вспылила она. — Живите своей жизнью и забудьте. Чего вы прицепились ко мне?

— Тебя не должно быть здесь. Это неправильно!

— А что правильно? — разозлилась Сара. — Как мачеха выйти замуж за старика и нарожать ему кучу детей? Выйти замуж за Бобби Джонса?

— Ты говорила, что любишь Бобби.

Она не сказала ни да ни нет, только в глазах сверкнуло некое теплое чувство. Но то чувство мгновенно развеялось и в глазах снова сгустились тучи.

— Я не положу свою жизнь на жертвенный алтарь общепринятых ценностей, придуманных когда-то другими людьми. Я сама решу, что мне нужно, — решительно изрекла она. — Я люблю Дилана. И я выбираю эту жизнь!

— И готова делить его со всеми ими? — махнула рукой, подразумевая всех членов коммуны.

— Вы были женой. Любовницей. Затем снова женой. У вас были любовники… Так чем, то что делаете вы отличается от того, что делаем мы, разве что, в отличие от вас не заключаем браки и не разводимся?

— Начнем с главного: я не устраиваю оргии. И лишена удовольствия наблюдать за тем, как мой мужчина спит с другой.

— Если он этого не делает у вас на глазах, еще не значит, что он не делает этого у вас за спиной, — усмехнулась Сара, подразумевая мое собственное прошлое, когда невестой Джона еще была Мелисса Бауэр. По ее замыслу это должно было больно кольнуть меня, но не кольнуло. — Как бы там ни было, все упирается в границы нравственности, придуманные когда-то другими людьми. Я перешагнула через это.

— Вижу, — недоверчиво протянула я, потому как ясно видела, как в этих решительных глазах рвала и метала собственница внутри Сары. Ее гордое самолюбивое «я» не желало быть подавленным. Оно бунтовало, разгоралось с претензией разорваться подобно атомной бомбе и смести все на своем пути.

Нет, Сара не принимала эту жизнь. Обманывая себя, она терпела ее ради Дилана.

Сделка с совестью. Сделка с гордостью. Сделка с мерзавцем. Как мне все это знакомо…

Любовь страшное чувство, когда она расцветает в гнезде гадюки целиком и полностью отравленная ядом змеи.

— Любить можно по-разному, — заглянув в глаза Саре, уже мягче заговорила я. — Жестоко, деспотично. Нежно. При любом раскладе, главное, чтобы это было честно… И, чтобы это действительно была любовь.

— Теперь расскажете о вас с дядей Джоном, — закатив глаза, не скрыла своей скуки Сара.

— Ну, взять, к примеру, нас с Джоном, — решительно кивнула я. — Ванильной нашу историю назвать нельзя. Друг к другу мы были довольно жестоки. Непреклонные упрямцы и злые эгоисты. Мы обманывали друг друга, грабили… Но при всем при этом были достаточно честны в тех чувствах, что испытывали друг к другу. Хотя довольно долго шли к тому, что есть у нас сейчас. И тем не менее… — Намеренно выдержала паузу. Сара на меня не посмотрела: — У нас с Джоном есть целая история. Я бы спросила, какую ты можешь рассказать историю о вас с Диланом..? Я бы спросила, если бы доподлинно не знала, что у Дилана и Сары Слеперс нет никакой истории… Дилан и его коммуна. А Сара Слеперс где-то там…

— А я разве против? — неожиданно резко Сара обратила ко мне острый взгляд. — В коммуне нет «я». В коммуне «мы», и я приняла это. Если наш образ жизни кажется вам аморальным, это проблемы только вашего ограниченного «я». — Шагнула ко мне, с вызовом заглянув в глаза. — Любить можно по-разному. Разве не это вы только что сказали? Мы, к примеру, любим вот так. И я всем довольна. Если вы здесь только из-за меня, то уезжайте. Не мучайте свое ограниченное «я».

— Лгунья, — уверенно и коротко изрекла я, точно зная, что своим высказыванием растревожила ее глубокие незаживающие раны. — Я уезжаю. И у тебя не так много времени прислушаться к собственному самолюбию, поднять с колен гордость и присоединится ко мне.

Не дожидаясь, что мне скажет на это Сара, развернулась и решительным шагом направилась к лестнице. А она, обозленная, все-таки крикнула мне в спину:

— Вы все делаете вид, будто знаете лучше! Я сама во всем разберусь…

Я ничего не ответила. Все что я хотела сказать ей, уже сказала. Теперь мне нужен был телефон и… Сару, судя по всему, из коммуны придется вызволять по-плохому. Без нее из Конектика я не улечу.

Я не спустилась по лестнице, а пошла в комнату Дилана. «Я»… «Мы»… Любовь настолько ослепляет? Похоже, что так. У Дилана-то своя собственная комната есть. Есть и другие очевидные вещи, но Сара Слеперс и другие члены коммуны их в упор не замечают.

Я дернула дверь и вошла в комнату с двумя большими окнами. Все здесь было в точности как вчера, обтрепанная краска, щели в окнах, та же мебель, вот только телефона на столе не было.

Почувствовав неладное, я быстро спустилась вниз по лестнице и вышла на улицу. Пошла к машине. Зеленый седан по-прежнему стоял на своем месте, а вот небесно-голубого универсала уже не было. Дернула дверь арендованной в Конектике машины и залезла в салон. Вынув из бардачка ключи, провернула их в замке зажигания, но машина не завелась. Попробовала снова — ничего.

— Черт бы вас подрал, — в стиле Хэнтона протянула я, поджав губы.

Выползла из салона зеленого автомобиля, заметив Дилана. Он приближался ко мне легкой непринужденной походкой, с руками, спрятанными в карманы брюк. На нем свободная рубашка. На шее болталась какая-то веревка.

Улыбнулся мне, спросив на ходу:

— Что случилось?

— Машина не заводится, — прямо и с претензией ответила я.

Интонациями и взглядом я обвиняла его в этих неполадках, его и ему подобных, но мужчина остался невозмутим. Встав подле меня, спросил просто:

— Решила уехать?

— Я и планировала уехать, но не могу.

— Давай посмотрим, что не так, — поднял капот, после чего взял у меня из рук ключи и тоже попробовал завести машину.

Безуспешно.

— Какие мысли? — спросила я, сложив руки на груди.

— Аккумулятор сел, — сразу сказал Дилан. С усмешкой посмотрел на меня. — Ты не выключила фары. — И тут же демонстративно провернул выступающий рычажок у руля.

— С какой стати мне их было включать, если я днем приехала?!

— Откуда мне знать? — с улыбкой на губах он выбрался из салона. — Может, кто-то из членов коммуны побывал там и неудачно задел что-то.

— Кто-то из членов коммуны побывал там? — повторила я, поражаясь той простоте, с которой со мной говорил Дилан. — Почему кто-то вообще был в моей машине?

— В коммуне нет ничего своего. Все, что есть в коммуне — все общее.

Я могла бы поспорить на этот счет. Могла бы выдвинуть в аргумент хотя бы комнату самого Дилана, но сказала так:

— Я не член коммуны.

— Я и не утверждал обратного. Только сказал, что в коммуне нет ничего своего — все общее. Ты здесь. А порядки у нас такие, — усмехнулся. — Кто-то переночевал в твоей машине, только и всего. — Склонился в салон, опять провернув ключ в замке зажигания. Пальцем стукнул по бортовой панели. — Посмотри, топлива стало меньше?

Заглянула, вынужденная признать:

— Стало.

— В твоей машине кто-то провел ночь при включенном двигателе. По незнанию вполне могли посадить тебе аккумулятор.

— Ладно, — не сдаюсь я. — Где та другая машина? — Подразумеваю небесно-голубой универсал, от которого можно было бы реанимировать аккумулятор этой машины.

По выражению лица Дилана понимаю… Беда.

— Пару часов назад Лари и Хэйли на ней уехали. Вернутся через два или три дня.

— Два-три дня, ясно… Тогда еще вопрос: куда делся телефон?

— Вчера он вдруг перестал работать. Лари и Хэйли по моей просьбе поехали за новым.

— На два-три дня, — особенно недоверчиво проговорила я, глядя Дилану точно в глаза. — Ясно.

Дилан с робкой улыбкой подступил ко мне:

— Мне показалось, будто ты мне не доверяешь.

С чего бы и зачем? Но вместо этого говорю уклончиво:

— Все это кажется странным. Машина. Телефон. И я вроде как здесь застряла.

— Ты можешь пойти пешком, если хочешь. До Тэра часа четыре пути.