Дом, где живет лето - Мур Мег Митчелл - Страница 3

– Можно его увидеть? – спрашивает Луиза.

Спрашивает, но не знает, хочет ли услышать ответ. Она не представляет, что ей делать, не понимает, что чувствует. В Бруклине, в круговороте собственной жизни, среди каждодневных хлопот и задач, легко делать вид, что ничего не произошло, и помнить Мартина Фицджеральда прежним – проницательным и остроумным, с теплотой и мудростью в голубых глазах, – а теперь изо дня в день, из часа в час перед ней будет живое свидетельство разрушительного действия болезни. Прятаться некуда. От этой мысли у нее покалывает в ладонях.

На лице Энни мелькает грусть. Или беспокойство. Или и то и другое.

– Лучше не сейчас. Он отдыхает. После обеда и ранним вечером труднее всего. Так всегда с Альцгеймером. Перепады настроения… – Она осекается, трет виски. – К ужину будет лучше, тогда и увидитесь. Придут Миллеры. Извини, ваш первый вечер дома, а тут еще гости… Я приглашала их и не знала, что вы приедете сегодня. А отменять как-то нехорошо.

– Конечно, нехорошо, – говорит Луиза, жалея, что Энни не отменила ужин.

Они уехали на неделю раньше, чем планировалось. Эбигейл и Клэр не возражали, только Мэтти весь изворчался – наверное, впервые за все время он предпочел бы остаться в Бруклине. Настоящий кошмар, когда ты почти подросток, – пропустить что-нибудь интересное. У Луизы в его возрасте вся жизнь была сосредоточена здесь: друзья, мальчики (тот же Марк Хардинг в шестнадцать лет), ее не тянуло в другие места.

– Полин готовит треску, – сообщает Энни.

Фицджеральды уже который год нанимают Полин на лето. У Полин есть дочь, Николь, – ровесница Луизы – и еще два сына. Первого она родила очень рано, когда сама была подростком, и дочку, видимо, тоже, так что Полин намного моложе Энни. Давным-давно, в одно лето, когда Луизе и Николь было по шестнадцать, они крепко, но недолго дружили.

– Наверное, я бы и сама справилась, – говорит Энни. – К чему это излишество?

Луиза настораживается. У родителей проблемы с деньгами? Нет, непохоже. Видимо, в Энни говорит типичная для Новой Англии бережливость – когда живешь на прибрежной земле стоимостью более миллиона, но все равно качаешь головой при виде счетов за электричество, а в «Ханнафорде» набираешь бананы по скидке.

– Мам. Не отказывайся от Полин, если тебе с ней легче. Ты должна заботиться о себе. Усталой ты папе не поможешь. Из пустой чашки не нальешь, как говорится.

Мудрость, почерпнутая однажды у фитнес-инструктора в «Соулсайкле», но от этого не менее ценная. Луиза и сама занималась этим последний год: пыталась наливать из пустой чашки.

– А кто там в саду? – спрашивает она, выглядывая в окно.

– О, это Дэнни. Недавно наняли. Следит за садом, делает то да се. Он работает у Гила – обычно Гил у нас всем заведует, – но иногда мы зовем Дэнни на всякую работу по мелочи. Стыдно сказать, этим летом у меня целая бригада! Столько всего, я одна не справлюсь.

– И не надо, мам.

Энни смотрит на восток, где сгущаются тучи.

– Похоже, скоро польет. Позвать детей в дом?

– Думаю, им веселее снаружи. Не бойся, они водонепроницаемые.

– Даже не сомневалась.

Энни берет Луизу за руку, крепко сжимает:

– Луиза, дети в доме – ты хоть представляешь, какая это отрада моему старому сердцу? Вы правда останетесь на все лето?

(Энни ни словом не обмолвилась о Стивене, не спросила, приедет или нет, и Луиза не поднимает эту тему.)

– Я бы осталась еще дольше, если б могла, – отвечает Луиза, сжимая мамину руку в ответ. – Я бы осталась навсегда.

Луиза – штатный преподаватель истории Нью-Йоркского университета в творческом отпуске (и отпуск подходит к концу). Брала она его ради работы над книгой «История церкви адвентистов Седьмого дня на острове Питкэрн». Черновое название, не самое броское. Стивен – сооснователь бруклинского стартапа по производству подкастов под названием «Слушай». Часы напролет работает среди молодежи, красивых, неутомимых миллениалов с невозможными бровями, – но все труды пока не приносят особых плодов.

Энни выходит на веранду и хмуро оглядывает небо.

– Уверена, что не надо звать детей? – спрашивает она Луизу через дверную сетку от насекомых. – Так потемнело.

Прежде чем Луиза успевает ответить, раздается приглушенный раскат грома, словно заворчал свирепый пес, и не проходит и минуты, как начинается дождь.

3. Кристи

Взгляд оливково-зеленых глаз Дэнни устремлен на Кристи.

– Давай подброшу, – говорит он. – Ты же не поедешь домой так?

Кристи колеблется.

– Может, и поеду.

Правда, майку уже хоть выжимай. Кристи вспоминаются все эти холмы отсюда и до Линден-стрит. Как с велосипедом на мокрой дороге? Шины на нем ни к черту.

– Я хороший парень. – Дэнни разводит руки в стороны, как бы извиняясь. – Хочешь, спроси мою маму. Я живу у нее.

Наверное, на лице Кристи появляется недоумение – он смеется.

– Да, прозвучало не очень. Но все не так кошмарно. Наверное. Свое жилье я продал, а новое пока не нашел. Что еще сказать? Я не самая плохая компания. Ну, давай. Велик закинем в багажник. Есть брезент, накроем. Я все равно тут закончил.

– Ладно. Спасибо. – Она смотрит, как Дэнни кладет велосипед в кузов, и сама забирается в кабину.

По дороге на Линден-стрит она рассказывает, что ищет работу, но пока безрезультатно. Дэнни говорит, что в том доме приглядывает за садом, а еще на нем починка и всякая мелкая работа. Кристи чувствует, как по телу пробегает дрожь. Она осторожно спрашивает:

– Много у них работы?

Он пожимает плечом:

– Да так. Старый дом, пожилые владельцы. Заменить лампочку, трещины в плитке замазать, типа того. Фасад скоро перекрашивать, надо еще подготовить все. Я рад помочь. А они в долгу не остаются.

Вопросы вертятся на языке, но она говорит только: «Здорово», не желая показаться назойливой.

– Шутку вспомнил, – говорит он. – Хочешь? Как раз в тему.

– Давай.

– Почему внук не смог прокатиться на велосипеде, когда бабушка связала ему шарф?

Кристи прикидывает. Вообще, загадки – это не ее. Она почти сразу сдается:

– Не знаю.

– Потому что она не вставила обратно спицы!

Кристи хохочет.

– Ага, все-таки рассмешил! – говорит он. – Над моими шутками никогда не смеются.

Не ахти что такое, но смешно же. Еще улыбаясь, она указывает на дорогу:

– Наш поворот… Вот здесь налево…

Дождь прекратился, и сквозь тучки пытается пробиться солнце. Во дворе дети рыбака кое-как крутят обруч, все время его роняя. Может, Кристи покажет им, как его крутить. Когда-то она хорошо крутила обруч – лучше, чем отгадывала загадки.

Дэнни достает из багажника велосипед и ставит на землю. Барабанит по седлу – пам-пам-пам – и улыбается. На правой щеке у него грязное пятнышко. Хочется его стереть. Кристи, конечно, не посмеет. Но сама мысль об этом – так странно. Она едва знает этого парня!

– Я оставлю тебе свой номер? – спрашивает он.

– У меня батарея сдохла.

– Ничего. – Он достает из кармана телефон. – Тогда дай свой. Я напишу тебе – и у тебя будет мой номер. У меня еще много дурацких шуток.

– Ладно. – Она набирает цифры. – Заметано, еще одна шутка.

Она катит велосипед по двору и оставляет под лестницей.

Когда телефон зарядился, приходит эсэмэска: Увидимся, девочка с велосипедом. Она улыбается. Вот так прозвище. Есть еще голосовое сообщение. Некий Фернандо из «Арчерс на пирсе», одного из тех местечек, где она оставляла резюме. Их официанта сманили в «Кейп-код», так что освободилось место («Кейп-код» прозвучало как ругательство). «Подойдешь на собеседование в два тридцать?»

Сейчас двенадцать минут третьего.

Кристи перезванивает Фернандо, говорит, что будет.

Сам Фернандо собранный и нетерпеливый. Все мужчины в ресторанном бизнесе, с которыми работала Кристи, собранные и нетерпеливые. Кристи с Фернандо сидят у барной стойки. В центре зала винтовая лестница из светлого дерева. У двери кухни два официанта перебирают столовые приборы. В кухне орут друг на друга повара. Барменша, лет на десять старше Кристи – может, под сорок, – пересчитывает бутылки совиньон-блан и делает пометки на листке бумаги.