Развестись и попасть - это я умею. Путь львицы (СИ) - Моргана Фата - Страница 12

– Он сказал, что разбирает бумаги, – я пожала плечами. – Зачем мне выгонять его, если он тут важным делом занят?

– Вот оно как, – устало улыбнулась она, а потом поманила мужчина. - Милый, иди сюда.

– Иллиан, – с усталой, почти благодарной улыбкой ответил он, подходя ближе. – Может не стоит?

– Надо ковать железо, пока оно горячо, дорогой, – сказала мать со значимостью в голосе. – Милый, умоляю, помни плечики. Иначе я просто помру от усталости прямо в этом пыльном кабинете.

– Не такой уж он и пыльный, – улыбнулся мужчина но все же, косясь на меня с опаской, встал за ее спиной и принялся делать массаж.

Я снова зависла, любуясь этой картиной. Стало ужасно обидно и завидно одновременно. А ведь я тоже своего скотину-муженька три с половиной года содержала. И что в итоге? Когда я приходила уставшая с работы он отчитывал меня за кислый вид и говорил, что я неправильно питаюсь и плохо распоряжаюсь деньгами. Ни разу плечи не помял, зараза! А этот великолепный дядя-эльф мало того, что письма помогал матушке Аэлрии разбирать, так еще и, красавец этакий, массаж умел делать прекрасно.

А ведь он ей еще и ножки уставшие помнет. Эх… лепота а не жизнь. Тоже захотелось вот этого всего, и желательно побыстрее. И можно еще чтобы за шею кусанули, как в любимом кино про вампиров.

Толкаемая подобными мыслями, я уже набрала воздуха в легкие, чтобы начать рассказ о вампире, но мать жестом остановила меня.

– Не сейчас. – сказала она. – Я все знаю, но обговорим позже. Есть дела поважнее. Твой бывший, этот паскудник Лаурэант, объявился и подкинул нам с ее величеством дерьма с лопаты. Да столько, что мы весь день разгрести пытались.

Я нахмурилась. Коли уж эта невероятная леди решила так грязно выразиться – дело было серьезное. К тому же это мне не светило ничем хорошим. Разбираться с чужим брошенным мужем мне совсем не улыбалось.

– Что он сделал? – спросила я.

– Представил всё так, будто ты не ради развода домой уехала, – поморщилась эльфийка, – а скрывалась после воровства. Очень ценные бумаги, которые, по его словам, могли повлиять на положение целого клана, утащила. Теперь он утверждает, что ты – всего лишь пешка, а я – шпионка.

– Что? – я почувствовала напряжение. – Вот… подонок! Я ничего не воровала.

– Конечно не воровала, – фыркнула мать. – Уж я-то тебя знаю. Ты, дочурка, уж извини, можешь быть той еще занозой в заднице, но ты не воровка и не преступница. Скандалы скандалами, но порядочность я в тебя за шестьдесят годков неплохо вдолбила. Ты даже если бы у твоего врага кто-то поворовать решил проткнула бы шпагой на месте, не то что сама воровать бы пошла.

Ага. Значит Аэлрия и правда была скандалисткой. Но при этом просто врединой, которая стоит за правое дело. Ясно, понятно.

– К тому же, – хмыкнул материн любовник задумчиво, – и дураку понятно, чего хочет ваш бывший супруг.

– И чего же? – озадачилась я.

– Конфликт раздувает, – Иллианиэль стиснула пальцы. – Хочет спасти собственную репутацию, выставив тебя виноватой. Он тянет королеву за язык, провоцирует. Рассылает жалобы, подкладывает "доказательства". И делает это публично.

Она посмотрела на меня недовольно и хмуро.

– Ты поступила очень опрометчиво, выйдя за него замуж. Но это и моя ошибка тоже. Я не учла, что тебя могли использовать. Поверила в твою наивную любовь по молодости. Думала – просто обожжешься, хорошая прививка от глупостей на будущее.

– Прости… создала проблем…

Той части меня, что принадлежала Аэлрии, и правда сделалось очень стыдно. Ну и мой испанский стыд за эльфийку добавился. В конце-концов обе хороши.

– Сейчас это неважно, – увидев мое искреннее раскаяние, смягчилась матушка. - Главное – не дать разгореться скандалу. Не волнуйся, дитя, я разберусь с этим уродцем.. Он ещё не понял, с кем решил играть в интриги. Одно меня беспокоит…

Она ненадолго замолчала, глядя куда-то сквозь меня, словно где-то там, вдалеке, за много миль от нас находился бывший Аэлрии и она присматривалась к тому, чем он занят.

– Если он хотел использовать нашу Аэлрию, закатить скандал и выиграть на этом что-то для своего клана, то почему тянул пять лет, – кивнул любовничек, барабаня по ее плечам кулаками. – Ничего, разберемся. Не в первый раз.

– И то верно, – кивнула матушка и скинула его руки со своих плеч. – Спасибо, милый. Иди, отдыхай. В бездну письма, завтра разберемся на свежую голову.

– Ладно, – мужчина настороженно улыбнулся мне и понятливо двинулся к двери. – Пойду распоряжусь чтобы тебе набрали ванну, Илли.

Стоило ему уйти, лицо матери сменилось на веселое, почти беззаботное.

– Я рада, что ты к нему оттаяла, – сказала она с благодарностью. – Каким бы твой бывший не был гадом, а пять лет в его компании пошли тебе на пользу.

– Говорят, страдания формирую личность, – хмыкнула я.

– Так… теперь давай о твоем вампире, – улыбнулась матушка. – Девчушки чуть меня до мигрени не довели, пытаясь рассказать в красках, как они его ловили и потом тебе передаривали. Ты, кажется, им очень нравишься. Даже удивительно.

Она сплела руки на груди и я улыбнулась ей в ответ.

– Они мне тоже нравятся, если честно. Умиление вызывают.

– Я набрала их чтобы не скучно было в твое отсутствие, – сказала со смешком матушка. – Но раз ты вернулась домой, боялась, что придется разослать их по домам. Рада, что этого не случится. Я к ним привыкла.

Задумчиво оглядев меня, она предложила:

– Хочешь – и себе возьми парочку в личное услужение. Но учти, они назойливые и гиперактивные.

– Боюсь, я – не лучший пример для подражания, – вздохнула я, хотя получить Лисохвост в личные служанки показалось мне милой затеей. – Ну да ладно. Вот оклемаюсь – тогда подумаю.

– Кстати, я горжусь тем, что ты сама не побоялась разобраться с нарушителем границ частной собственности, – сказала мама. – Итак… отчитайтесь, юная леди.

– Так точно, – хихикнула я. – Миграционная канцелярия прислала извещение о том, что он проник на территорию страны без визы. Следовательно – он наш. Попытки разговорить его не удались, так что нам неизвестна причина, по которой он пролез сюда.

– Что собираешься делать со своей новой собственностью? – по-деловому уточнила мама.

– До этого разговора я бы сказала, что…

Я запнулась. Вот блин, видимо гребанный местный менталитет нехило проник в мои мозги. Я только что чуть не сказала запросто, буднично, что хочу вампирчика себе присвоить. Мать кажется поняла, почему я так внезапно осеклась… и расплылась в довольной, почти хищной улыбке.

– Ага, – протянула она. – Так вот в чем дело было. Моя дочь, оказывается, просто напросто спелые персики не любит, ей больше по вкусу сладкая, дикая вишня.

Я обреченно кивнула, но тут же пошла на попятную.

– Но в свете последних событий его могли послать подкинуть украденные документы, – сказала я. – Или еще чего хуже – реально шпионить отправили.

– Пфе, не на тех напали. – отмахнулась матушка. – Не сможет. А если сможет – я просто докажу его связь с твоим мужем-ублюдком и опровергну выдвинутые обвинения, обернув все на свою сторону. О, это было бы даже чудно, если бы этот клыкастик оказался его пешкой.

Она с довольной улыбкой выдвинула ящик из стола и, достав оттуда что-то, кинула мне. Я поймала какую-то коробочку. Открыв, увидела массивную деревянную печать с кленовым листом. Осмотрев ее, поняла, что такая же стоит на шее любовника матери. Видно это была какая-то наша гербовая, родовая печать. Так что я немного офигела от такого прямого намека-разрешения.

– Дочь моя, – сказала матушка серьезно. – Хочешь его – бери, и ничего не бойся. Я защищу тебя. Обещаю.

– Хорошо, – вздохнула я. – Но я еще подумаю. Можно подержать печать у себя пару дней?

– Разумеется, – кивнула мама. – Но не мешкай слишком долго. Даю тебе три дня на раздумья, потом сдаю вампира миграционной службе. Если за три дня не решишься – значит не так-то он тебе и нужен.