Небесные всадницы (ЛП) - Лоу Керри - Страница 46

Она узнала Блэка, но не узнала меньшего по размеру сапфирово-синего дракона. Затем, когда Всадницы приблизились, она увидела бронзовую кожу и коротко подстриженные чёрные волосы и поняла, что это Пелатина, младшая сестра Аранати.

— Пелли, Дайренна, вы уже уходите? — крикнула Лиррия.

Они обе подлетели ближе, и Пелатина направила своего дракона под Миднайт, прежде чем резко отклониться влево и рассечь воздух над головой Лиррии.

— Нет, я думала, мы останемся с тобой, — с усмешкой сказала Пелатина. — Мне бы не помешало ещё несколько уроков полётов. Я чувствую себя заржавевшей, а Скайдэнс не уверен насчёт этих облачных штучек.

— Надеюсь, твоя искра угаснет, — парировала Лиррия.

Пелатина высунула язык и рассмеялась по-настоящему искренним смехом, который, казалось, пронёсся по воздуху.

— Да, совет хочет продолжить и отправить караван в Лорсок завтра, — сказала Дайренна.

— Завтра? — брови Лиррии взлетели вверх.

Дайренна пожала плечами.

— Мы с Пелатиной отправляем приглашения лидерам племён Кахоллин, Овогиль и Такхи на встречу с Советом Неравенства в Лорсоке через три дня.

— Три дня? — воскликнула Лиррия.

— Что случилось, Лиррия? На тот день у вас было назначено тайное свидание? — спросила Платина с дерзкой усмешкой. Эйми почувствовала, что краснеет, и понадеялась, что никто этого не заметил.

— Я просто думаю, что мы слишком торопимся с этим, — сказала она.

— Возможно, — Дайренна снова пожала плечами, — но новый совет стремится к прогрессу, и ты знаешь, что Яра и Майконн работали над этим в течение десяти лет.

Блэк парил в воздухе, ровные удары сзади удерживали его на месте, но Скайдэнс кружил так, словно у него было слишком много энергии, чтобы оставаться на месте.

— О, и для тебя у нас тоже есть сообщение, — сказала Пелатина, когда Скайдэнс проходил перед Блэком. — Яра сообщила совету, что две наших прекрасных новых Всадницы принесут присягу сегодня днём.

Натин выпрямилась в седле, и Малгерус взмахнул хвостом. Эйми почувствовала, как беспокойство скручивается в узел у неё в животе. Она поймала взгляд Дайренны, и старшая Всадница указала на свои ятаганы, напоминая Эйми, что нужно быть более уверенной в себе.

— Ладно, хватит бездельничать, Пелли, — сказала Дайренна, и, не попрощавшись, Блэк полетел на север.

Пелатина оглянулась и поймала взгляд Эйми, главным образом потому что Эйми пристально смотрела на неё.

— Она такой суровый надсмотрщик, — крикнула Пелатина с притворным отчаянием в голосе.

Прежде чем у Эйми сдали нервы, она выпалила первое, что пришло ей в голову.

— Может, тебе стоит возразить, и она подкупит тебя тортом?

Это был не самый смешной комментарий, но Пелатина всё равно рассмеялась, и Эйми почувствовала прилив гордости в груди.

— Я могла бы угостить тебя тортом, — бросила Дайренна через плечо, — но я определённо не собираюсь делиться им с Эйми. Она всё ещё должна мне чашку чая.

— Ты обещала чай, но не принесла? Ужасное поведение, — Пелатина покачала головой, но всё ещё улыбалась Эйми. Покалывание в груди Эйми стало немного сильнее.

ещё улыбалась Эйми. Покалывание в груди Эйми стало немного сильнее.

Пелатина развернула Скайдэнса так, чтобы его морда была направлена на север, увеличила скорость, а затем взмыла в небо, быстро обгоняя Блэка. Эйми почувствовала, как Джесс напряглась под ней, стремясь полететь вслед за Скайдэнсом и Блэком. Драконье рвение подействовало на неё как наркотик, и она почти погрузилась в него. Она мысленно прикрыла дверь в своём сознании, ограничивая эмоции, которыми Джесс могла бы поделиться с ней. Джесс не была бы в восторге от поездки в зал совета, но Эйми была в восторге. Девушка, которая кралась по улицам Паласа, вот-вот должна была войти в самое важное здание города. И это означало, что она получит передышку от неудачных попыток поразить соломенного Бельярна.

Глава 25. Звёзды и Книги

Яра встретила их в небе, и теперь четыре дракона летели в ряд: Яра впереди, Лиррия, Натин и Эйми позади. Красная, фиолетовая, оранжевая и зелёная чешуя сверкала в лучах послеполуденного солнца, когда они парили над городом. После четырёх месяцев, проведённых на горных вершинах, Эйми казалось странным возвращаться в город. Они пролетели над последними рядами яблонь и груш в садах, а затем оказались над зданиями. С такого близкого расстояния казалось, что они смотрят на живую карту. К юго-западу дворец представлял собой путаницу беспорядочно разбросанных улочек. Торговые ряды тянулись прямыми линиями, соединяя склады на востоке с рядами лавок в центре. На севере, куда они летели, сияли открытые площади и широкие проспекты. Берёзы с листьями в форме сердца росли среди зданий из красного кирпича с крутыми серыми крышами.

Они приблизились к Кворелл-сквер Кореле. Круглое здание совета гордо возвышалось на северной стороне, его зелёный медный купол был окружён более низкой крышей из серой черепицы. Эйми не была на площади с того дня, как остановилась в тени гостиницы «Честный адвокат» и спросила Кьелли, куда ей идти. Было странно возвращаться.

Фарадейр и Миднайт приземлились первыми, их Всадницы быстро спешились. Натин и Эйми приземлились одновременно, прямо возле статуи Кьелли и Мархорна. Эйми, сидевшая на спине Джесс, была на одном уровне с каменным лицом Кьелли. Она скучала по этой статуе. Если она всё ещё где-то жива, Эйми надеялась, что Келли каким-то образом сможет увидеть её сегодня.

— Жаль, что ты не заблудилась в облаках по дороге сюда, — сказала Натин, когда они спешились.

— Нет, я почти заблудилась, но потом подумала, что тебе, возможно, понадобится, чтобы кто-то держал тебя за руку во время церемонии, — парировала Эйми.

Натин фыркнула.

Яра и Лиррия отправили своих драконов на крышу библиотеки. Библиотека представляла собой длинное здание, расположенное на западной стороне Кворелл-сквер. Её крыша с плоской вершиной была спроектирована специально для драконов.

— Иди, — подтолкнула Эйми Джесс, — и не садись рядом с Малгерусом.

Она смотрела, как Джесс взлетает на крышу библиотеки. Её зелёная чешуя стала ещё ярче, когда она села ближе к Миднайт. Четыре дракона сидели на крыше, как великолепные горгульи, и один из них был её собственным. Эта мысль всё ещё заставляла её улыбаться. Остальные направились к залу совета, и Эйми поспешила за ними.

Поднимаясь по ступенькам, Эйми запрокинула голову, пытаясь разглядеть сразу весь внушительный зал совета. Это было самое высокое здание в Киерелле и к тому же самое старое. Оно было первым, что построили Кьелли и Мархорн, когда основали свой новый город, и оно, безусловно, выглядело более впечатляюще, чем любые другие здания в Киерелле. Вдоль ступеней выстроились городские стражники, их нагрудники сверкали, а плащи были разукрашены разноцветными квадратами. Городские предания гласили, что Мархорн сам придумал эти плащи для своих стражников. Он хотел что-то яркое, чтобы люди видели стражников, патрулирующих улицы, и знали, что их город в безопасности, что за ними наблюдают.

От передней части зала тянулся огромный портик, его серая черепичная крыша поддерживалась четырьмя большими колоннами. Эйми никогда не поднималась по ступеням, ведущим в зал совета, и была взволнована, увидев колонны вблизи. Каждая из них была вырезана в виде дракона. Они стояли на задних лапах, сложив крылья за спиной, и каждый из них был уникален, с разным выражением лица и смотрел в разные стороны. Они были крупнее настоящих драконов, и, проходя мимо них, Эйми была поражена тем, насколько реалистично они выглядели.

— Поторопись, Полумесяц, — позвала Яра.

Эйми преодолела последние несколько ступенек, чувствуя себя виноватой из-за того, что медлила и таращила глаза. Она прошла через двустворчатые деревянные двери и вошла в зал заседаний совета. Снаружи это было впечатляюще, внутри — ошеломляюще. Пол в огромном холле был выложен голубым мрамором, таким отполированным, что Эйми поскользнулась, спеша за остальными. Она схватила Натин за руку, чтобы не упасть. Натин оттолкнула её, раздражённо выдохнув, но Эйми увидела в её глазах благоговейный трепет. Чиновники, учёные и члены гильдии сновали вокруг них, глядя друг на друга или на бумаги, которые они читали на ходу. Знакомство с залом совета сделало их невосприимчивыми к его великолепию, что, по мнению Эйми, было позором.