Сделай громче - Нижегородцев Денис - Страница 8

– Я не понимаю…

– Поживешь с мое, поймешь.

– Но как, как ты… вы догадались?

– Потом как-нибудь расскажу…

– …Ладно, мне пора бежать! – сказал он уже вслух. – После договорим. Когда уйдешь, положишь ключ под коврик, как обычно.

Уходил он обычно по-английски, когда и куда хотел, и не сильно утруждая себя объяснениями. Но от его обвинения во лжи, сказанного столь же будничным голосом, я на какое-то время потерял дар речи…

Глава 5. На ножах

Воспользуюсь моментом, чтобы рассказать одну поучительную историю, возможно, она вам тоже покажется любопытной. Однажды уже известная всем Анна Василюк позвонила по связи «директор – секретарь». Мне нравилось это устройство. Оно создавало ощущение, что в офисе работают не два человека, а минимум полдюжины моих помощников и помощниц. Хотя Аня не сразу привыкла к заведенному порядку и первое время порывалась набрать мне на обычный, а то и прибегала в мыле сама. Но когда я строго-настрого, по-эпилептоидному, дал понять, что следующее подобное нарушение субординации будет последним, тревожная девушка поняла все правильно. Ничего не поделаешь, правила – есть правила!

Хотя я продолжал потешаться над ее наивными реакциями, нередко и специально выступая в роли триггера – внешнего раздражителя:

– Алло, психиатрическая на проводе! – мог пошутить я.

А она лепетала в ответ:

– Какая психиатрическая? Я ошиблась номером? Господи, простите за беспокойство!

– Ни за что!

Или:

– Общежитие слушает, – говорил я.

– Позвольте… Ваш голос показался мне знакомым… Игорь Викторович, вы меня разыгрываете?

– Да…

– …Блин! В народе это даже называют сарказмом.

– Так что ты хотела? – спросил я на этот раз.

– Вас ждет клиент, первая категория по вашей классификации.

– А вот это уже интересно…

– …Первая? Так что же ты молчишь?!

– Простите, Игорь Викторович! Он сам попросил отсидеть в общей очереди.

– Попросил отсидеть… Да е мое!..

– …Кто такой?! Важная шишка? МВД? ФСБ? Росгвардия? ФСИН?

– Игорь Викторович, я не могу говорить, он сейчас стоит за моей спиной.

– Тьфу на тебя!

– Здравствуйте, Игорь Викторович! Это сюда нажимать, да? – на другом конце провода слово неожиданно взял сам клиент.

А следом послышался какой-то писк, вернее голос моей помощницы.

– Будет свободное время, надо будет поучить девушку уму-разуму.

– Прошу извинить за вторжение, – продолжил неизвестный низким и по-армейски четким голосом.

– Просто ваша помощница говорила обо мне в третьем лице, а я стоял рядом и посчитал необходимым внести ясность. Зовут меня Калмыков Алексей Николаевич, я генерал-майор танковых войск, ныне уже запаса. За время, проведенное рядом с вашими пациентами, смог составить объективное мнение и о вашей организации в целом. Верно ли я понимаю, что очередь дошла и до меня?

– Получается, что так… – констатировал я.

– …Глупо, очень глупо.

– Тогда честь имею, – по-видимому, эти слова генерал адресовал Анне.

А вскоре, положив трубку переговорного устройства, заявился на пороге уже моего кабинета.

Одного взгляда было достаточно, чтобы определить базовый тип в его характере. Настоящий генерал, не ряженый, не диванный с базой демонстративного типа, но эпилептоид в чистом виде. Он не стал размениваться на дежурные комплименты, а сразу взял быка за рога:

– Я сяду?

Хотя во взгляде сквозило опять же эпилептоидное: – А ведь человек, который был здесь до меня, смял накидку на кресле. Лучше сяду на обычный стул.

– Конечно, – я поправил накидку.

И клиент, бросив на меня уже чуть более заинтересованный взгляд, все-таки уселся в более удобное кресло:

– Вы прочитали мои мысли.

– Стараюсь.

– Я не буду ходить вокруг да около, – объявил генерал.

– Это я уже понял, – подумал я.

– Как меня зовут, вы уже знаете. А я знаю, как зовут вас.

– Все гениальное просто, – пошутил я мысленно.

– Но я не шучу… – подумал мой более прямолинейный собеседник.

– …У меня есть одна небольшая проблемка, назовем ее так, – продолжил он вслух. – И знающие люди посоветовали сходить к мозгоправу.

– К психотерапевту. На худой конец, к психологу, – поправил я, но лишь мысленно. С клиентами первой категории нужно быть начеку.

– Говорят, вы лучший в своем деле? – собеседник сказал об этом одновременно и утвердительно, и вопросительно. Мол, если это не так, я должен вступить с ним в спор и привести аргументы обратного. Либо признать его правоту.

– Все так, я лучший… – нескромно согласился я.

– …И посмотрел бы на психолога, который считает иначе.

– Ситуация простая, – клиент встал и сам налил себе воды из графина. – У меня есть жена. Вместе без малого тридцать лет. Есть дочь, ей двадцать шесть, вышла за сына боевого товарища, который мне как брат. И есть собственный оболтус, ему двадцать два, в этом году кончает экономический факультет, дальше куда идти не знает, главное, говорит, не служить… Женское воспитание, мать его! Пока я всю жизнь по гарнизонам… – генерал некоторое время ругался совсем грязно. – …Но речь не о нем!

– Это была прелюдия, – понял я.

– Ты типа пошутил? – мысленно огрызнулся военный.

– Никак нет!

– То-то! – чуть успокоился он.

Но вслух сказал с подозрением:

– Ты сам-то служил?

– Так точно.

– В каких войсках?

– Во внутренних.

Генерал слегка сморщился: мол, не совсем то, что он хотел бы услышать, но все же основной этап любимого эпилептоидами теста на «служил – не служил» был пройден:

– Надеюсь, не при штабе писарем.

– Нет, художником-оформителем.

– Бог тебе судья…

– …Так вот. Речь не о сыне – оболтусе. С ним пока повременим. А о его матушке, которая, как раз и сделала его таким.

– Это я уже понял.

– А ты еще раз послушай!..

– …Зовут ее Елена Андреевна. И она мне вот где сидит! – генерал резко расстегнул ворот рубахи, едва не оторвав верхнюю пуговицу и красноречиво провел по шее, которую к тому же пересекал какой-то боевой шрам.

– Я все понял. Не нужно так нервничать, – я хоть и сам имел эпилептоидную составляющую, но при общении с другим, более высокоранговым представителем этого психотипа, решил обойтись без лишних шуток и прочей самодеятельности.

А он продолжал:

– Не могу больше с ней. Прожили вместе…

Я уже было поудобнее расположился в кресле, приготовившись слушать длинный и обстоятельный эпилептоидный монолог. Но клиент едва не застал меня врасплох, неожиданно вернув из состояния полудремы:

– …Как правильно: прОжили или прожИли? – спросил он максимально серьезно, тем же тоном, каким до этого костерил свою благоверную.

– Ударение на первом слоге, – среагировал я.

– Хотя, б…ь, у меня в голове словарь ударений что ли?! – возмутился я мысленно.

– Все верно, – удовлетворенно констатировал собеседник. – Это была проверка.

– Проверка чего?!

– Не важно…

– …Так вот. Прожили мы двадцать девять лет и четыре месяца – я посчитал. И вдруг я понимаю, что дальше не могу. Даже до двадцати девяти с половиной, не то, что до ровного счета. Просто не могу и все! – признался генерал.

После чего повисла продолжительная пауза. И я решил, что должен что-то сказать:

– Могу я спросить, что именно в поведении супруги вас не устраивает больше всего?..

– …Истинный эпилептоид станет сейчас цепляться к словам, скорее всего, ответит: «Не можете».

Но собеседник, ухмыльнувшись, сказал:

– Всему свое время!

А, подумав, добавил:

– Ты б ее видел! – и вдруг захохотал во весь свой зычный командирский голос.

– Сам пошутил – сам посмеялся, – констатировал я про себя.