Жуткая история. Кот - Горькая Ксения - Страница 85

– Остановись… ха-а… пожалуйста, иначе я кончу… а-ах… прямо сейчас.

Он послушно выпустил его член изо рта и проговорил:

– Еще немного, ладно? Прежде чем мы продолжим. Не хочу навредить тебе.

Судя по всему, речь шла про пальцы, потому что через пару мгновений к двум добавился третий, а затем он стал раздвигать их внутри, растягивая стенки. Даже при том, что он намеренно не касался простаты, – член подрагивал и истекал предэякулятом на живот, а тишину то и дело разбавляли шумные выдохи и сдавленные стоны. Неизвестно, как долго Кай был намерен продолжать эту сладкую пытку, но Хёну не выдержал.

– Кай, пожалуйста… – он сжал простыни в руках и исступленно попросил, – …войди в меня.

На несколько секунд тот замер, даже пальцы внутри не двигались.

– Что? Почему ты… остановился?

– То, как ты просишь… – его голос сел, – возбуждает меня слишком сильно. Сейчас… мне нужно немного времени, – он несколько долгих мгновений глубоко дышал через нос, а потом вытащил пальцы. Внутри было влажно от смазки.

Шуршащий звук и снова открывающаяся бутылочка – он, должно быть, надел презерватив и нанес лубрикант. У Хёну начался мандраж. Это произойдет сейчас.

Прямо сейчас.

– Приподними немного бедра, – Кай аккуратно подвинул его вплотную к себе, придерживая за талию, и положил под поясницу подушку. Теперь таз Хёну лежал на его бедрах, а согнутые в коленях ноги были разведены в стороны.

– Хани? – его рука гладила внутреннюю сторону бедра.

– Д-да?

– Помни про то, что я говорил. Только скажи, и я остановлюсь.

Он только промычал в ответ и замер, потому что почувствовал, как влажная и горячая головка его члена прижалась между ягодиц.

– Я понимаю, что это сложно, но тебе нужно расслабиться, – Кай наклонился и принялся целовать его живот. – Если я вставлю его сейчас, то могу тебя порвать.

Хёну сконцентрировался на ощущении его ласковых губ и, шумно выдохнув через рот, постарался расслабить мышцы. Кай, придерживая его за бедра, надавил сильнее, раскрыл его и неглубоко толкнулся внутрь.

Они застонали одновременно: Кай – сдавленно и хрипло, Хёну – высоко, срываясь. Это было больно. Его член, слишком горячий и слишком большой, не введенный даже наполовину, казалось, разрывал на части. Он крупно дрожал, широко открыв рот, из глаз текли слезы, сразу впитываясь в темный шелк.

Энергия сходила с ума и бесновалась, поток скакал без всякой системы, то истончаясь, то увеличиваясь до напора в трубе дамбы. Сама энергия тоже словно взбесилась – она и до этого была яркой, но сейчас била прямо по нервной системе, как сильнейшие наркотические вещества в бэд-трипе. Было страшно.

– Больно, ха-а… мне так больно, – Хёну шептал сквозь слезы, чувствуя, как его мышцы рефлекторно сокращаются, наверняка усугубляя ситуацию для них обоих.

– Хани, тц, ты сжимаешь меня слишком сильно. Тебе так больно потому, что мышцы перенапряжены. Если не получается расслабиться – не мучай себя, давай я просто… – Хёну почувствовал, что он пытается медленно вытащить, придерживая его за бедра, и сразу запаниковал.

– Нет! Нет… стой, – он зажмурился, изо всех сил пытаясь расслабиться, но в этой темноте среди бушующей энергии и боли это было совершенно невозможно. Стоны стали похожи на плач. – Стой…

– Солнце, да что же ты… – на секунду ему показалось, что Кай пытается войти глубже, но он просто наклонился вперед. Спустя мгновение он прикоснулся к его щеке, а потом скользнул указательным пальцем под шелковую ленту и сдернул ее.

Хёну рассеянно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на нем – все расплывалось из-за света и слез.

– Что… зачем ты это сделал?.. А вдруг я?..

– Плевать. Не могу смотреть, как ты мучаешься, – он положил руку на его щеку и вытер слезы. – Посмотри на меня.

Его силуэт понемногу обретал четкость. Черные волосы кое-где были влажными и липли к вискам, лицо было немного раскрасневшимся, а губы – искусанными. По глазам было видно, что ему тоже больно, он щурился и подрагивал.

– Я тут, с тобой. Все в порядке, – он немного вымученно улыбнулся, но Хёну все равно почувствовал исходящее от него тепло. Он был рядом, до предела возбужденный и все же трепетно заботливый, родной. То, что они делали, снова начинало обретать смысл.

Глядя на его напряженное, изученное вдоль и поперек до мельчайших деталей – от морщинок в уголках глаз при улыбке до родинки на левом крыле носа – лицо, Хёну с предельной ясностью понял: он любит Кая. Любит его невыносимо. Любит и хочет его. Хочет чувствовать его полностью, всеми доступными способами, хочет смешать их энергию так, чтобы они стали неотличимы на вкус… Хочет, чтобы он занял все его мысли, не оставляя места для опасений и тревог. Хотя бы сегодня.

С этим осознанием его тело постепенно расслабилось – он снова мог делать нормальные вдохи вместо рваных и неглубоких, а руки, изо всех сил сжимавшие простынь, безвольно упали на белую ткань. Резкая обжигающая боль внутри постепенно утихала, сменяясь мягким тянущим чувством.

Кай уронил голову на грудь, шумно выдыхая. Его ладони лежали на тазовых косточках, рассеянно поглаживая нежную кожу.

– Это сработало… – Хёну, часто моргал, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Я чувствую, – Кай встретился с ним темным взглядом. – Как ты?

– Я… хочу, чтобы ты продолжил.

Кошачьи глаза изучающе сверлили его какое-то время, но в итоге он кивнул и, опустив взгляд вниз и придерживая его бедра, стал медленно входить глубже. Он не толкался внутрь, скорее неспешно давил, видимо, боясь навредить. Когда член с нажимом прошелся по простате, Хёну вскрикнул, запрокидывая голову.

– Я могу остаться тут, – Кай наклонился к нему и, придерживая за поясницу, двинулся буквально на сантиметр назад, чтобы через мгновение снова задеть пульсирующие нервные окончания и увидеть, как тот выгибается, хватая ртом воздух. – Что скажешь?

– Ха-а… хочу почувствовать тебя… полностью.

Кай, казалось, порядком смутился от этих слов, но послушался. Постепенно, сантиметр за сантиметром, он вошел до основания, так, что его бедра прижались к ягодицам Хёну.

Он не соврал, это было чертовски глубоко. Ноги неконтролируемо дрожали, мышцы пресса ритмично сокращались от распирающего жара внутри. Кай наклонился вперед и прижался лбом к его животу, загнанно дыша.

– Боже…

Хёну был солидарен, но был не в состоянии сложить буквы в слова и просто лежал, глядя в потолок распахнутыми глазами и делая короткие вдохи. Энергия между ними почти перестала различаться, он чувствовал, как она бешено пульсирует внутри. Если бы он сейчас посмотрел на себя со стороны, то увидел бы, что свечение его глаз тоже то чуть затихает, то разгорается ярче.

Он каким-то странным образом ощущал Кая – казалось, душа перестала воспринимать его как отдельного человека и решила, что они – части одного целого. Его ощущения и мысли считывались словно сами собой, а то, что он чувствовал, снова дублировалось в Хёну вторым слоем эмоций.

Кай чувствовал… Восторг. Его сердце разрывалось от безмерной любви и обожания. Эмоции, такие искренние и чистые, ничем не замутненные, шокировали своей интенсивностью.

Хёну погладил Кая по волосам трясущейся рукой, а когда тот перевел на него опьяненный взгляд – чуть поднял бровь:

«Начни двигаться…»

Его брови на мгновение сложились домиком, и Хёну интуитивно почувствовал – сейчас его переполняют эмоции, и он переживает, что не сможет долго сдерживаться. Он медленно прикрыл глаза, показывая, что понял.

«Все в порядке. Я тоже…»

Каким образом они понимали друг друга без слов – оставалось загадкой, но Кай поднялся, напоследок поцеловав в ключицу, и, выполняя их общее желание, начал двигаться. Сначала медленно, с минимальной амплитудой, – он почти весь оставался внутри, наблюдая за реакцией Хёну.

Постепенно его действия стали смелее. В какой-то момент он стал выходить полностью, а потом снова размеренно проникать внутрь, медленно раздвигая стенки и входя на всю длину. Он каждый раз задевал простату, посылая по телу разряд удовольствия и заставляя Хёну высоко постанывать.