Жуткая история. Кот - Горькая Ксения - Страница 11

Ну и что. Зато не убьет никого из них.

Он стоял посреди комнаты в нерешительности.

Да или нет? Он либо пробует сейчас, либо пускает все на самотек.

Он сжал кулаки.

Да или нет?

Да.

В кровь выбросило адреналин, сон как рукой сняло. Он быстро переоделся и прислушался возле двери. Там было ожидаемо тихо – он ведь был один в этом крыле. На дежурстве еще должна была быть Ван.

Хёну беззвучно отворил дверь и выглянул в коридор – Ван дремала на диване напротив двери, свернувшись калачиком вокруг Тхэбэка. Видимо, диван притащили под вечер, пожалев ночных караульных.

Ну что ж, была не была.

Хёну прикрыл дверь и стал боком пробираться вдоль стены, молясь всем богам, чтобы Тхэбэк спал не слишком чутко. Судя по всему, его беспокойство было напрасным – пес даже немного храпел во сне. Дойдя до лестницы, он оглянулся на них.

Охраннички.

Он спускался в полной темноте, осторожно нащупывая ступеньки и держась за перила. К счастью, все уже давно спали. Единственная комната, в которой горел свет, была на втором этаже в конце коридора. Хёну почему-то подумал, что это, возможно, комната Тэхо, где он строит свои планы по захвату чего-нибудь… Ну, у него же должны быть какие-то планы?

Спустившись на первый этаж, Хёну задумался. Где именно выход? Он не видел, как кто-то покидал здание, так что решил пойти от очевидного. Сначала он проверил большую центральную дверь – она ожидаемо была заперта. Потом он вспомнил про пожарные лестницы, которые видел в первый день. Там точно были двери с табличкой «Выход». По идее, здание симметричное, значит, пожарные выходы должны быть с двух сторон. Куда пойти, направо или налево?

Направо. Только бы не прогадать.

И он не прогадал в каком-то смысле. Как только он зашел в отсек с пожарной лестницей, он понял, что именно эта дверь служит выходом. Он понял это потому, что рядом с ней стоял Кай и задумчиво пялился в экран телефона.

Когда он среагировал на звук закрывшейся двери и увидел Хёну, его глаза округлились. Тот в самом деле застал его врасплох.

– Хёну? – он даже не стал задавать глупых вопросов вроде «зачем ты здесь», «что ты делаешь» и тому подобное. Зачем человек может ночью пробираться к выходу? Чтобы выйти. Поэтому Кай сразу встал в боевую стойку.

– Стой, где стоишь, если не хочешь пострадать, – он указал глазами на точку под ногами Хёну, – и объясни мне, почему пытаешься сбежать. Быстро.

Хёну ощущал себя как ребенок, которого поймали на вранье. Кровь прилила к щекам, по позвоночнику струился липкий страх, руки мелко дрожали. Какие у него варианты? В драке ему ни за что не победить Кая. Просто вернуться в комнату он тоже не даст. Хёну останется тут, пытаясь объяснить, что лучше ему быть подальше от них, когда он слетит с катушек? Он будет так жалок.

Хёну чувствовал, что его окончательно загнали в угол. И когда он наконец понял, что терять ему больше нечего, он все-таки решился попробовать. Он поймал взгляд Кая, и его глаза тускло засветились голубым.

Впусти меня.

Кай неверяще отступил:

– У тебя что, крыша поехала?

Ну же, смелее.

Глаза Хёну светились все ярче, и он сделал шаг вперед.

Кай, очевидно, боролся с собой, но оторвать взгляд от Хёну был не в силах.

Я знаю, что ты хочешь поддаться мне.

– Блядь, Хёну, прекрати это сейчас же. – Вопреки своим словам он несмело шагнул навстречу.

Ты с первого дня хотел попробовать, ведь так, Кай?

– Свали из моей головы к чертовой матери! – Он выронил из рук телефон, тот упал на пол и погас. Теперь единственным источником света были глаза Хёну, и Кай шел к нему, как мотылек летит на огонь.

Ты думаешь, что сможешь сопротивляться, как Трэй?

– Я тебе ноги переломаю, если ты это сделаешь! – Кай был уже в паре шагов, Хёну видел панику на его лице.

Мы оба знаем, что ты не устоишь.

Он подошел вплотную и положил руку на грудь Хёну. Тут в его лице что-то переменилось, и он надломленно произнес:

– Хёну, пожалуйста…

Я хочу этого.

Рука Кая скользнула на шею и притянула Хёну ближе. Нечитаемый взгляд опустился к губам, теплое дыхание невесомо тронуло кожу. Его близость волновала, кружила голову. Ресницы мягко коснулись щеки, Хёну прикрыл глаза и сделал медленный вдох, сжимая пальцами ткань его футболки. Короткое дуновение воздуха – словно Кай что-то шепнул ему, а в следующую секунду подался вперед и нежно, очень трепетно коснулся его губ.

Хёну замер, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, как нервный импульс от этого прикосновения неумолимо идет вниз, сквозь все его тело, словно разряд тока, к вдруг ослабевшим ногам. Казалось, даже воздух в этой темной маленькой каморке наэлектризовался. Время замедлилось и вдруг застыло.

Вдох. Его тепло, ощущение его прикосновений, его энергия и черты – все мешается в ошеломляющий поток ощущений, и Хёну больше не в состоянии отделить одно от другого. Кай раскрывается завораживающе, словно диковинный цветок, лепесток за лепестком. Все внимание безраздельно приковано к нему, чтобы не упустить даже мелочи.

Мягкие чувствительные губы – Кай касается бережно, аккуратно. Темные ресницы дрожат. Боится, так сильно боится, что подведет других, что ошибется, что не успеет. Путается пальцами в волосах, притягивает к себе в осторожном объятии. Целует в висок. Собственник, бьется насмерть за то, что считает своим. Ощущения обостряются. Хёну словно оголенный провод: каждое прикосновение Кая, каждый короткий взгляд высекают из него искры. Кай касается его губ кончиками пальцев, а потом проводит по ним языком. Ищет поддержки хоть в ком-то. Не находит. Хёну опускает ладони на грудь, влажно целует его в шею. Тихий стон у самого уха. О боже.

Кай утыкается носом в изгиб шеи и вдыхает его запах часто и шумно, прижимая к стене. Еще… Закрывается, сдерживается, прячется, постоянно. Шумно выдыхает, запрокидывая голову, когда Хёну играет языком с мочкой его уха. Едва слышно произносит его имя, посылая по коже мурашки сладкого волнения. Громче. Отдает больше, чем может, теряет себя. Кай сжимает его плечи, лижет и мягко покусывает шею. Кот… Своенравный, свободолюбивый, но чувствует себя взаперти. Цепляется за волосы, целует глубже, ласкает языком. Сильнее. Он верный и искренний до конца. Хёну тонет в щемяще ярких ощущениях, а может, в нем самом – в его глубокой противоречивой душе, которая сейчас беззастенчиво распростерта перед ним. Целует слишком жадно, забирает слишком много. Чувствует солоноватый привкус крови во рту. Пугается, заглядывает в темные кошачьи глаза и видит потускневший взгляд. Тело Кая слабеет и безвольно повисает на руках Хёну словно безжизненная кукла.

Что?..

Вслед за первым шоком приходит жуткая догадка и сдавливает грудь тугим обручем.

Я же…

Ноги подкашиваются. На этот раз так, что он почти падает. Нет, нет, нет, пожалуйста… Он опускает его на пол, укладывает на свои колени.

Только не так, я прошу тебя.

Ничего не видит, вытирает жгучие слезы рукой, трясет его за плечо. Гладит по щеке, отдергивает руку, боится сделать хуже. Пожалуйста, очнись. С ненавистью смотрит на свои руки, закрывает лицо, кусает губы.

Я сделаю все что угодно, ты только дыши.

Опускается к его груди и не слышит стук сердца. Задыхается. Паника топит его совершенно безжалостно. В отчаянном порыве переплетает их пальцы, прижимается к его еще теплым губам своими солеными от слез. Срываясь на всхлипы, зовет его неразборчивым шепотом, в губы вымаливает прощение, целует и отдает все.

Все, что забрал у него и других, все, что было у самого, – выжимает себя до последней капли, молясь, чтобы это сработало. Отстраняется, вдруг сильно закашлявшись, вытирает рот рукой, даже не обращая внимания на кровь, оставшуюся на рукаве. Снова прижимается ухом к груди и слушает сердце.

Ну же.

Вернись.

Пожалуйста…

Дом

Ту-дум.