Хранители Ардеа. Зелье для двоих (СИ) - Василевская Анна - Страница 42

Но с другой стороны эта боль показывала, насколько правильно Вивиан поступила, решив уйти от Питера сейчас, пока они не женаты, у них нет детей и можно разойтись без каких-либо потерь, кроме раненого сердца.

Она подхватила свои сумки и вышла из квартиры. Никто ее не остановил и даже слова на прощание не сказал. Так и закончились отношения, которые продлились почти шесть лет.

Вив шла по улице, не в силах поймать извозчика и подставляла лицо мелким каплям дождя, которые сыпались с неба. Сумки оттягивали руки, но в душе царила легкость. Извозчик нашелся сам и предложил ее довезти, куда она прикажет. Повозка была старая, без крыши, запряженная черной лошадкой. На кочках Вивиан лихо подскакивала на жестком сидении. Но этой ночью все ей казалось таким насыщенным и важным, как будто она проспала последние несколько лет. И только сегодня, наконец, пробудилась и может получать удовольствие от жизни во всей ее полноте.

Глава 18. Талия 19 сентября

Талия проснулась поздно, пропустив трель общего будильника, который из-за выходного звонил гораздо тише обычного. Мышцы ломило после вчерашней драки, а раны саднило, но хотя бы они не воспалились.

В комнате было на удивление пусто, несмотря на выходной, ее соседки быстро собрались и ушли. К Родерику она тоже не успевала, хорошо бы не пропустить завтрак. С трудом собравшись, Талия двинулась в сторону основного корпуса, где и располагалась столовая.

Самое вкусное уже растащили адепты, пришлось довольствоваться манной кашей и вареным яйцом. Кофе здесь подавали невкусный, но без него Талии сегодня точно было не проснуться. Сложив свой нехитрый завтрак, она двинулась к крайним у окна столам, там сидели не самые популярные адепты, которые не играли в игры - “это наш стол”, “мы тебя не звали”.

Тем временем за столом, где сидела Кларисса, назревала драка, двое парней ухватили друг друга за грудки, что-то оскорбительное крича в адрес друг друга. Талия засмотрелась на них, поэтому не успела среагировать, когда один из ее однокурсников, влетел в нее со своим подносом. К счастью, завтрак удалось спасти, но вот кофе частично пролился. Парень живо извинился и скрылся в толпе адептов.

А Талия уселась за свободный столик и приступила к завтраку. Сначала все было как обычно, манная каша в этот раз была даже без комочков. Воительница размеренно жевала однородную массу, запивая кофе, и пыталась проснуться. Но затем внутри начало пробуждаться раздражение на всех вокруг, эту академию и всю столицу. Как же они ей все надоели, со своей суетливостью, гонкой за популярностью и бессмысленными ценностями. Талия оглядела обеденный зал, и ярость закипела в крови так, что стало тяжело дышать, захотелось вскочить и доказать им, как бессмысленна их жизнь, прервав ее. И тут же камень, единственный остававшийся горячим, обжег ее холодом под рубашкой. И дышать стало возможно, хоть и пульсировала ненависть в висках, но Талия смогла осознать, что эта ненависть не ее, это привнесенное извне чувство.

Не понимая толком, что происходит, воительница собрала все свои силы и двинулась к двери, подальше от толп людей, раздражающих ее одним своим видом. Даже сумку свою оставила, с боевыми топорами.

Столовая располагалась на втором этаже, и никогда эта лестница не была столь длинной и так сложно преодолимой. Талия сосредоточилась на ледяном холоде, который обжигал ее грудь, и на ступенях, отсчитывая их и свое возможное спасение.

На улице стало чуточку легче, все-таки воздух свежий, да и народу поменьше. И она уже поверила, что сейчас убежит в парки, а там отдышится, поделает упражнения, и ее отпустит. И никто не пострадает. Но тут перед ней выскочил собственной персоной Амодеус Торрес.

— Талия, доброе утро!

Она что-то промычала в ответ, не разжимая зубов, и попыталась обойти учителя. Но не тут-то было, он преградил ей дорогу.

— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? - приветливо спросил он.

И она поняла, что всё. Нет больше сил, чтобы удерживать себя, да и отвлечь она себя больше не может. Потому что вот он стоит перед ней, главная причина ее бед, самый ненавистный человек на свете. И она ударила его в челюсть с размаха.

Мастер Торрес явно не ожидал такого, потому что удар пропустил. В последнюю секунду начал уворачиваться, но это лишь немного смягчило удар. Талия не стала ждать, когда он сообразит, в чем дело, и ударила снова. Как жаль, что топоры остались в столовой. От второго удара Амодеус увернулся легко и скрутил Талию, больно заломив ей руку за спину так, что она и пошевелиться не могла без боли.

— Какого мертвяка ты творишь? - зашипел он.

В ответ она зарычала, как будто речь человеческая была ей больше не доступна. Учитель ухватил ее за волосы, не выпуская руки из захвата, запрокинул голову назад и пристально вгляделся в ее глаза. Видимо, найдя в них ответ на свой вопрос он потащил ее вперед к фонтану, располагавшимуся перед главным зданием академии. Она упиралась и старалась вывернуться, чтобы снова напасть. Но мастер держал крепко, и боль в заломленных руках отрезвлял хоть немного, возвращая сознание из яростного омута.

Подтащив упирающуюся воительницу к бортику фонтана, мастер Торрес не остановился, а рывком перекинул ее через каменный борт и погрузил свою ученицу в ледяную воду. Талия начала сопротивляться еще сильнее - вода была воистину ледяная, да и дышать под водой она не умела. Дав ей вволю нахлебаться и остыть, он приподнял Талию над водой и ослабил хватку.

— Слышишь меня? - спросил он строго.

Она опять зарычала и бросилась на него в попытке задушить. Но опять оказалась под водой, которая как будто замораживала все внутри нее. Сколько так продолжалось, Талия не знала, но в какой-то момент сознание начало возвращаться, и после очередного вылавливания ее из вод фонтана она не бросилась на своего учителя, а огляделась. Она сама стояла в воде, которая доходила ей почти до пояса, Амодеус Торрес стоял одной ногой в воде, а второй на бортике фонтана и держал ее за волосы, готовый окунать снова. Вокруг фонтана уже собирались люди. Одному из них и приказывал учитель:

— Дуй в мед крыло и передай госпоже Ортон, что у нас тут “Озверение”, пусть даст успокаивающей настойки четыре дозы, чтобы я смог транспортировать пациентку к ней в медкрыло.

Парень убежал, а Талия опять почувствовала, что ярость подступает, мастер держал ее уже не очень крепко и не торопился опять макать в холодный фонтан для успокоения. Поэтому, не долго думая, она сама занырнула с головой, просидела под водой, пока воздух не закончился, и жжение не охватило ее легкие. Тогда воительница вынырнула и ощутила прохладу осеннего дня. Кажется, Талия уже вся состояла из этой прохлады, так она продрогла. Но где-то глубоко внутри оставалось ядро обжигающей ярости, которое норовило разгореться снова. Амодеус смотрел на нее внимательно, и как будто уважительно.

— Ты как? - спросил он.

— Получше, но еще подступает, - выдавила она в ответ.

Он кивнул:

— Что ела или пила?

— В столовой, манку и кофе, больше ничего, - выдавила она и опустила голову в фонтан, потому что снова началось.

Когда воительница в очередной раз вынырнула, Амодеус отдавал какие-то указания мастеру Соль, их преподавателю физической культуры, и он направился в сторону столовой. Тут уже и из медкрыла прибежал парень и принес бутылек для нее. Талия выпила жидкость залпом, хотя та была горькой ужасно. И практически сразу почувствовала, как слабость охватывает ее тело, захотелось лечь и ни о чем не думать. Она попыталась удержаться на ногах, но мастер Торрес просто подхватил ее на руки и понес в сторону медкрыла.

— Плащом ее укрой! - крикнул он стоявшему рядом адепту.

Уже сквозь сон Талия почувствовала, как ее закутали в теплый плащ. Не то, чтобы это сильно помогло - она уже не чувствовала ни рук, ни ног. Да и вообще как будто потерялась - от слишком сильной ярости, от холода и усталости.