"Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шахрай Юлия - Страница 1197

Он… вдыхал. Они пытались защищаться. Старейшина в белом выбежал с мечом, готовый погибнуть во имя семьи. Но существо всего лишь моргнуло – и всё вокруг старца потемнело. Он закричал. Через мгновение остался только пепел, а ядро его силы – закружилось в воздухе и исчезло в пасти голодного чудовища.

В этот момент зверь снова замер. Он почувствовал… отголосок. Сила, где-то далеко. Два существа. Два ярких факела. Один – носитель Божественной сущности. Другой – Дракон, обвитый печатями древних звёзд. Его глаза, словно из жидкого нефрита, открылись шире. И где-то в глубине гор, в невидимом круге даосской судьбы, древний Пожиратель Пути зарычал. Голод не только вернулся. Он стал его смыслом.

Первые отголоски Голодного Беспамятного

Ещё до того, как горы затянул туман и небо покрыли грязно-серые облака, кое-где в отдалённых монастырях, храмах и лабораториях учёных-культиваторов, хранивших великую традицию отслеживания баланса между зверями и людьми, начали ощущаться едва уловимые волны. Они были не похожи на прорыв, не напоминали зов или дыхание пробуждающегося зверя, но несли в себе нечто худшее – голод.

Не обычное стремление к энергии, не инстинкт выживания. Это было нечто иное. Безумие, вплетённое в ткань пространства. Пепельные сны начали мучить медиумов и пророков. Те, кто ещё хранил уцелевшие свитки времён Эпохи Пепельных Небес, с тревогой узнали в их знаках предвестие явления того, кто пожирает разум, память и душу, оставляя от жертвы лишь оболочку – пустую и забывшую всё. Имя этого зверя в свитках было затёрто. В одних текстах его называли Голодным Беспамятным… В других – Тенью Звериного Сердца… В третьих – просто Безымянным Глотателем… Но суть оставалась одна. Там, где он шёл, исчезала не просто жизнь – исчезало само "я", словно целый фрагмент мира вырезали ножом из ткани реальности.

Андрей даже не сразу понял, что именно его тревожит. Цзяолин спала, свернувшись кольцом среди защитных печатей, а Соль Хва покинула долину, чтобы исполнить свой долг перед семьёй.

Оставшись наедине с ветром, что дул с северо-запада, и небом, затянутым тонкой сеткой облаков, Андрей впервые ощутил тянущуюся за гранью восприятия пустоту. Не звук. Не запах. Даже не ощущение магической ауры. Это было… Всепоглощающее отсутствие. Как если бы кто-то глянул сквозь ткань мира – и попытался утащить её за собой.

Он выронил пилюлю из рук и схватился за голову. Вспышки боли и гнетущей жажды пробежали по его позвоночнику. Дыхание участилось. На мгновение он увидел собственными глазами болото, чёрное как смоль, и в нём – отражение самого себя. Только без лица. Без имени. Без памяти.

– …это не просто зверь. – Глухо прошептал он. – Это… нечто иное.

Цзяолин, уже пробудившись, резко развернулась, поднимая чешуйчатую голову и глядя в сторону, откуда исходил этот немой зов.

“Ты тоже это почувствовала?”

Она не ответила. Только тихо зашипела и свернулась в более плотное кольцо, активируя защитные потоки вокруг долины. Даже она – дракон, переживший два прорыва – опасалась этого зова.

Андрей медленно поднялся, вдохнул воздух полной грудью и глянул на горный хребет. Где-то за ним, среди сгнивших лесов и забытых болот, уже явно пробудился третий зверь…

Уже утром Андрей сидел в тени обрыва, где над головою нависала древняя сосна, ветви которой гнулись под весом столетий. Позади, внизу – долина, насыщенная магическими потоками, в которой текли восстановленные ручьи и цвели глицинии, пробуждённые новой волной энергии. Цзяолин дремала неподалёку, свернувшись кольцом, подставив сверкающую чешую солнцу, что пробивалось сквозь листву. Даже в покое её тело излучало ауру власти, и горы, казалось, сами склонялись под её невидимым взглядом.

Но Андрей не смотрел на неё. Перед ним был развернут целый свиток с закладками и древними символами, из которых один в особенности был выделен – символ “Тянь Лун”, что в переводе значило “Небесный Дракон”. Он изучал всё. От обрывков старинных хроник до табличек, найденных в руинах, и даже те трактаты, которые ему передали через Соль Хва из личной коллекции Йонга Мина. Все следы, что могли бы намекнуть, что именно за существо теперь живёт рядом с ним.

"Тянь Лун – Владыка Восточного Ветра и Проводник Дао Небес."

Так говорилось в одном из самых древних манускриптов времён эпохи Вознесённых Династий. В другом тексте, более аллегоричном, утверждалось, что Небесные драконы не просто правят стихиями, а являются воплощением Воли Неба. Их рождение знаменует великие перемены, а пробуждение – всегда предвестник новой эры, конца эпохи или же великой беды.

– Если всё это правда… – Прошептал Андрей, – …то Цзяолин – не просто союзник. Она может быть ключом. Или проклятием.

Он склонился над другим фрагментом, копией печати, якобы запечатлевавшей энергию одного из пробуждённых Тянь Лунов в древности. Там говорилось, что в момент пробуждения их аура затрагивала каждый живой лист, каждый поток Ци в пределах тысячи ли. Сами звёзды на небе могли тускнеть, когда они в гневе прорывали покой мира.

Андрей перелистнул страницу и нашёл записи алхимиков эпохи Красного Жезла, в которых описывалось, как Небесные драконы могут соединяться с носителем через ритуалы крови и духа. Именно такие связи, какие у него и Цзяолин. А дальше шёл фрагмент с предупреждением:

“Остерегайся, ибо сердце Небесного Дракона не знает жалости, если разрушен баланс. Даже союз, заключённый в любви или верности, может быть расторгнут в миг, когда нарушена гармония мира. Хозяин, забывший об этом, станет первым, кого оно испепелит.”

Он отложил свиток и перевёл взгляд на спящую Цзяолин. Она была столь близка – и в то же время чужда человеческому пониманию. Слишком древняя. Слишком сильная. И всё же… его.

– Я узнаю всё, что смогу. – Прошептал он. – До того, как пробудится следующий.

Он уже знал, если уж Небесный дракон пробудился, хотя и с его помощью – значит, остальные тоже не за горами. А каждый такой зверь… это не просто угроза, это сдвиг самой ткани мира. Он собирался быть готов. И для этого ему потребуется всё: древние хроники, забытые артефакты, магия, алхимия, и даже старые враги.

………….

Говорят, в те времена, когда Великая Пыль ещё не осела на кости павших богов, а звёзды каждый вечер падали с неба, оставляя в воздухе шёпот Мира Дао, между земным и небесным миром летал одинокий дракон, которого называли по разному – Небесный Плавник… Нить Ветра… И даже Перекат Гроз…

О нём слагались песни в древних монастырях, и даже те, кто никогда не видел чешуи дракона, склоняли головы при упоминании его имени. Потому что он не был просто духом неба – он был воплощением равновесия. Между Духовными Зверями, жаждущими пожирать души, и бессмертными, стремящимися к власти над Великим Путём. Именно этот дракон был тем, кто выстраивал печати, чтобы не дать зверям древности прорваться в человеческий мир. Он не подчинялся ни одному Богу. Он парил над ними.

Согласно хронике “Летопись Пурпурной Вершины”, такой дракон впервые сошёл с небес в Эру Пепельных Небес, когда великая война разрушила хребет мира, и орды духовных зверей пожирали города, поглощая плоть и память. Тогда, когда даже древнейшие секты падали под ударами чудовищ, и сама ткань мира рвалась от боли, он появился – в тишине утреннего солнца, спускаясь со звёзд.

Говорят, его тело было длиной в семь небесных ли, а дыхание его разрывала облака на лепестки ледяного ветра. Его глаза отражали звёзды, которых ещё не было. Один его рык заставил остановиться триста зверей, и старейший из них – Бронзовый Клыкастый Жу – пал на колени, признав превосходство.

Но даже этот дракон не был бессмертен в привычном понимании. Каждый его бой истончал нити Дао, вплетённые в его душу. И тогда, в последней битве – против Девятиликой Гидры из Чёрного Болотного Мира, он отдал последнюю каплю крови, чтобы заточить врага и запечатать врата между мирами. После той битвы он исчез, растворившись в миражах гор, оставив только слабый отголосок в крови некоторых редчайших линий драконов.