"Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шахрай Юлия - Страница 1126

Теперь, когда копьё Святого окончательно подчинилось его воле, Андрей больше не сомневался в том, что это был не просто боевой артефакт, а полноценный фундамент для нового пути. Не техники, выученные в секте, не боевые школы с их записями и традициями, а собственное направление. Рождённое не от ученичества, а от личного опыта, боли, силы и выживания.

И теперь ему предстояло сделать первый шаг. Прочувствовать саму суть. Для этого он проводил дни на краю долины, у вершины, где ветер был особенно сильным. Здесь он мог без опасений использовать силу артефакта на полную, зная, что ловушки, защитные печати и маскировка надёжно скроют всё от посторонних глаз.

Каждое утро он начинал с медитации, опускаясь вглубь себя, чтобы ощутить в пальцах дрожание копья, почувствовать вибрации древнего металла и кости, через которую проходила сила, знакомая ему до боли – сила древних богов.

Потом он вытягивал копьё из хранилища – и в первый же момент, как его ладони обхватывали древко, по спине пробегала звериная дрожь, будто он держал не оружие, а хвост разъярённого зверя, сдерживаемого лишь крохами воли. Но теперь – это было его зверьё.

Для того, чтобы, так сказать, набить руку, Андрей начал с простейших идей. Он создавал плетение метательного копья, как лучник достаёт стрелу из колчана. Однако, с усилением артефакта, это не было больше просто "копьём". Он хотел сделать его продолжением своей воли.

Так он создал первую технику – Тень Копья. Её суть была проста. Он заряжал оружие энергией, вплетая в плетение контур иллюзии и дубликации, после чего метался вперёд, оставляя после себя дюжину фантомов, каждый из которых мог на мгновение отвлечь или даже нанести удар.

Когда он опробовал это на паре диких волков, что забрели в окрестности, результат был устрашающим – все фантомы ударили одновременно, и ни одно животное даже не поняло, что произошло.

– Первое есть. – Мрачно пробормотал он, сворачивая трупы в мешок – на ингредиенты для зелий.

Следующей стала техника, которую он окрестил “Шип Неба”. Она была создана для массового прорыва и разрушения. Для того, чтобы её использовать, он стоял на месте, вложив всё в одно. Внутреннюю силу… Духовное пламя… Дублирующие плетения… Волю подавления… И усилитель, встроенный в артефакт…

И когда он метнул копьё в небо – оно не просто полетело, оно вырвалось, как столб света, пробив облака, оставив за собой огненный след, который не гас еще несколько минут. Он даже испугался, что кто-то мог это заметить.

– Слишком заметно. Пока – не для реального боя. Только в отчаянии. – Сделал он вполне закономерный вывод.

Кроме того, хотя само копьё отлично подходило для дальнего боя, Андрей не забывал и о ближнем бою. Он разрабатывал техники в связке с перемещением. Так появились “Танец трёх углов” – где копьё металось от одного врага к другому, возвращаясь в его руки через пространственный разворот. И “Шаг за спину” – техника, при которой он исчезал с места, а копьё пронзало противника со слепого угла, возвращаясь к нему с другой стороны.

Он тренировался с иллюзорными мишенями, созданными на основе собственных воспоминаний о врагах, что когда-либо его преследовали. Это были ученики секты, которых он помнил… Стражи города… И даже образы Архидемонов, что учили его в прошлом… Всё это было нужно для одного:

“Если я могу победить их в тренировке – я смогу победить кого угодно.”

Но одним из важнейших направлений стало комбинирование воздушного боя и ближнего боя. Ведь копьё позволяло ему не просто летать. Оно позволяло ему резко останавливаться в воздухе… Менять направление движения… Крутиться вокруг своей оси… Взмывать или падать камнем… Всё это он начал встраивать в “Технику Шестнадцати Изгибов” – боевую систему, где атака исходила со всех углов одновременно, и враг терял ориентацию уже после первого выпада.

Каждая часть такой техники сопровождалась определённой ментальной командой, привязанной к рефлексам, и всё чаще движения копья были быстрее, чем мысли. Он даже создал временную гравировку на древке – шестнадцать символов, которые помогали ему отслеживать фазы движения…

Полностью погрузившись в это дело, однажды вечером, уже сидя у костра, с каплями пота на висках и обожжёнными ладонями, он впервые подумал:

“Возможно, я не просто ученик, беглец или владелец силы. Я – тот, кто кует свой путь из артефактов, из остаточных воспоминаний мёртвых Богов, из печатей, созданных в тайных долинах. И это копьё – это не просто оружие. Это – мой голос, мой шаг, мой след на земле, которую я больше не боюсь топтать.”

После многих дней тренировок с копьём Святого, Андрей понял, что уже на грани. Его тело устало, разум вымотан, но… Сердце не отпускало. Что-то в нём зудело, словно старая рана – недосказанность. И он уже знал, откуда она вообще могла взяться.

Костяной меч. Артефакт, что не просто убивал, а пожирал сущности, оставляя за собой пустоту. Андрей уже покорил его… И даже не однажды. Запечатал волю, подчинил себе. Но это было грубое подавление. А теперь… Он хотел понять его до конца. Принять. Осознать. Чтобы потом как можно эффективнее можно было использовать такой опасный артефакт.

Именно поэтому, с наступлением сумерек, когда над долиной застыли тяжёлые тени, он расчистил второй тренировочный круг, рядом с тем, где оттачивал техники копья. Здесь он разложил двойной ряд стабилизирующих печатей, что защищали тело и разум от ментальных атак и иллюзий. Поверх них – плетение контроля. Так что, если он потеряет себя, контуры вырвут его обратно в реальность.

Костяной меч уже лежал на куске темного сукна, обнажённый. Его белая, почти фарфоровая кость, покрытая узорами древних рун, что проявлялись сами, с каждой новой поглощённой сущностью, змеилась в плавной дуге, напоминая хищный клык. Лезвие мягко пульсировало светом, похожим на дыхание. Андрей медленно встал напротив, опустился на колени и произнёс:

– Покажи мне своё нутро. Покажи мне тех, кого ты пожрал. – Потом он вложил в меч каплю своей энергии – ту, что когда-то обожгла ткань реальности при воздействии кости Падшего Бога. Мир дёрнулся. И на миг Андрей оказался в полной темноте. Ни звука, ни ветра, ни времени. Только вкус пыли и крови на губах. Затем – вспышка. И он уже стоял на поле боя. Повсюду лежали трупы. Десятки… Сотни… Расчленённые… Обугленные… Без лиц… Над горизонтом клубился дым, и где-то вдалеке гремела неестественная, отрывистая песня, будто её напевала умирающая армия.

И вот перед ним появился враг. Сначала это был человек. В полном доспехе. С отрешённым лицом и бледными глазами. В руке был зажать полуторный меч с прямым лезвием. Который шёл к парню медленным шагом. Но Андрей сразу же почувствовал, что это не живое существо. Это был всего лишь осколок души, пожранной артефактом, и теперь выпущенный наружу.

Он атаковал. Мгновенно. Рывок, удар сверху, разворот в прыжке. Всё точно. Чисто. Почти без изъянов. Но Андрей уже реагировал на рефлексах. Печати на теле активировались, и копьё сорвалось с его спины, не как оружие – как громовержец. Первый фантом исчез взрыве пепла.

Но на его месте тут же возникли трое других. Один – юный монах с горящими глазами… Второй – женщина с чернильной кожей и когтями вместо пальцев… Третий – гигант с лицом, наполовину покрытым маской демона…

Они атаковали слаженно, по трём направлениям. Меч внутри иллюзии не просто давал образ – он прогонял память, прогонял ненависть, пропитывая каждую иллюзию реальным боевым опытом павших. Это был не простой спарринг. Это была симфония ненависти и боли.

Андрей скользнул назад, вращая копьё. Он использовал двойное плетение дубликации, направил два фантомных удара в монахиню и в гиганта, сам же прошёл сквозь тень, словно став частью пространства, и ударил в точку между глаз третьего фантома.

– Исчезай. – Это было слово, сказанное с выплеском его собственной воли. Тело фантома взорвалось светом, словно сожжённое изнутри. Но костяной меч не отступал. Теперь поле боя изменилось. И Андрей оказался в храме, полном алтарей. Повсюду располагались статуи каких-то существ, чьи лица были искажены болью. В центре – он сам. Но другой. Старше, темнее. С глазами, наполненными… пустотой. Этот "Андрей" держал костяной меч. И шептал: