"Фантастика 2025-147". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шахрай Юлия - Страница 1044

Немного позже, уже в одиночестве, Андрей стоял в тишине своей комнатушки, освещённой только слабым светом из окна. Перед ним на коленях покоилась шкатулка. В ней был зажать тот самый браслет-хранилище, а в браслете – котёл Святого. Он осторожно касался замка печати, и сердце глухо стучало.

"Если внутри действительно что-то осталось… Если это не просто сосуд, а… кладезь знаний, спрятанных от глаз тех, кто уничтожил тех, кто стоял на стороне Павшего Бога…"

Тогда он был просто обязан попытаться. Пусть ритуал будет сложным. Пусть риск огромен. Но если он сможет связать с собой этот артефакт, то получит то, что невозможно было получить ни в одной из школ, ни в одной из сект. Возможно – ключ ко всей Истине, которую скрывали века. И потому уже этой ночью, когда стихнет всё вокруг, Андрей решил приступить к подготовке ритуала Привязки Котла Святого – реликта, что некогда стоял в самом сердце Поднебесной Империи, и теперь оказался у него. Возможно, не случайно.

……….

Ночь опустилась на долину, где располагалась обитель секты Пяти Пиков Бессмертных, тихо и незаметно, как мягкая вуаль, сотканная из шелковистого мрака и сдержанных дыханий леса. Все внешние тренировочные залы уже погрузились во тьму. Лишь кое-где в высоких башнях алтарных мастеров всё ещё тлели фонари – свидетельства неугасимого пламени стремления к истине. Но никто не знал, что в одной из самых старых, давно заброшенных ниш в тени лекарственного сада и стен архива практически заброшенной библиотеки, происходила подготовка к делу, о котором не осмелился бы говорить даже вслух.

Это место Андрей нашёл задолго до этого. Сквозь трещины в камне, поросшие травами, можно было пройти во впадину под старой скалой, где когда-то размещалась малая алхимическая мастерская. Остатки печатей на стенах, следы старых алтарей, тонкий налёт духовной пыли – всё говорило о том, что когда-то здесь работал настоящий мастер. Который явно что-то скрывал даже от своих товарищей. Теперь же это место стало тайным святилищем самого Андрея, где он проводил самые опасные эксперименты и хранил то, что не должен был видеть никто.

Он медленно провёл пальцами по каменной плите и активировал маскировочную печать, что скрывала вход. Камень с лёгким шелестом отошёл в сторону, открывая укромное пространство. Для ускорения подготовки ритуала привязки, он заранее подготовил всё необходимое. Три ветки огненного гиацинта, настоянные на лунной росе – для стабилизации духовного поля во время раскрытия артефакта… Мелкий порошок из костей ледяного тигра, принесённый им ещё из тайника лавочника Тансу, от которого постарался избавиться в столице, дабы обезопасить себя – для охлаждения энергетических выбросов… Ткань из нитей паука-искажателя, способного прятать колебания магии… Парень использовал её, чтобы накрыть котёл на время подготовки. По центру, на древнем каменном пьедестале, он и положит тот самый артефакт – котёл Святого, забранный им из открывшегося древнего алтаря в столице.

И только всё подготовив, он снял нефритовый браслет с руки. Внутри него в глубине духовного пространства дремал этот котёл, будто зверь, скованный цепями. Он не шевелился – не выказывал признаков собственной жизни. Но стоило Андрею провести ритуальный знак раскрытия, как хранилище задрожало от внутреннего напряжения, и…

С глухим звоном в воздухе появился он – массивный, обвитый письменами древний котёл, от которого веяло давними эпохами. Серебристо-чёрная поверхность, покрытая чешуевидными письменами. Три ноги в форме лап небесного зверя, будто бы сцепивших землю. На крышке – печать в виде раскрытого глаза, вырезанного из нефритового фрагмента, который мерцал изнутри, как звезда. Казалось, что котёл сам источал чуждое, тяжёлое давление, которое сдавливало грудную клетку и сердце Андрея, словно сама ткань реальности не желала, чтобы этот предмет находился здесь.

Символы и круг Андрей выложил ритуальный круг, используя пепел серебряного кипариса и кровь ночной змеи, смешанную с каплей его собственной крови. Каждый символ был точным, выверенным – сотни иероглифов, что он заучивал во время занятий каллиграфией, теперь соединились в мощную сеть из блокирующих и соединяющих печатей.

Вокруг он разместил артефакты-усилители. Осколок пламенного коралла – для устойчивости пламени. Зеркало тишины – чтобы заглушить энергетические волны. И копьё Святого, вонзив его в центр круга – как якорь, что должен был вобрать в себя избыточную силу.

Потом пришло время для медитации перед ритуалом привязки. Для этого Андрей сел перед котлом в позу лотоса. Его руки были скрещены, спина прямая. Он втянул в себя воздух, напитываясь слабой духовной энергией, ещё оставшейся в этом месте. Он вошёл в медитацию, наполовину растворившись в тонких потоках энергии, что уже начинали закручиваться вокруг котла. Котёл отозвался. Его поверхность зашевелилась. Как будто то, что спало внутри, и наконец проснулось. Легкое мерцание пошло по его корпусу, и древние письмена засветились тёмным золотом. Изнутри донёсся тихий гул, напоминающий одновременно дыхание и предостережение.

– Кто ты, смертный, касающийся моего имени?.. – Но Андрей уже знал, что у него нет пути назад. Всё, что он выстраивал, вся эта легенда, вся его маскировка, каждая минута его пути – всё вела его сюда. К этому моменту. К этому котлу, в чьих недрах, быть может, хранился ключ к судьбе его собственного тела, этой кости… И той древней вражде, что разделяла миры. В следующий миг ритуал начался. И его дыхание стало едва уловимым, как будто он сам стал частью этих символов, силы, древности. Он был готов ко всему.

Тьма в нише стала казаться плотной, будто мир вокруг начал терять границы. Света было мало – лишь мягкое пульсирующее свечение печатей и сполохи энергии, что вспыхивали над символами ритуального круга, озаряли пространство едва заметным отсветом. Все артефакты – от пепла серебряного кипариса до копья Святого – вибрировали в унисон с дыханием того, кто сидел в центре, почти растворившись в медитации. Сейчас Андрей был спокоен только внешне. Но внутри, под кожей, в венах и в ядре, его энергия – та самая, запретная, насыщенная дыханием павших миров, уже вступила в соприкосновение с потоками круга.

Когда он медленно вывел из своего ядра первую волну духовной силы, та заструилась тонкой линией в узор ритуального круга, словно чернила, впитывающиеся в бумагу. Каждая линия печатей, каждый символ откликнулся, словно приняв живую кровь, – и в тот миг круг ожил. Пульсация началась от самого центра, расходясь кольцами, и все артефакты на круге начали подстраиваться. Пепел серебряного кипариса затеплился мягким голубоватым пламенем, выстраивая каркас сдерживания. Копьё Святого издало глухой вибрационный звук, словно резонировало с дыханием Андрея, и на его древке вспыхнули письмена, покрытые до того плёнкой забвения. А котёл, стоящий в самом центре, вдруг еле заметно задрожал. Его металл – плотный, но податливый именно духовной магии – начал менять оттенок, от серого к серебристо-золотому. Печать в виде глаза на крышке приоткрылась.

С каждым вдохом, с каждым направленным усилием, Андрей всё глубже вливался в схему привязки. Он чувствовал, как потоки из ядра расходятся от него, образуя сеть нитей, связывающих его с каждой точкой ритуала. А в этот момент котёл впервые отозвался. Он втянул в себя часть энергии, но тут же оттолкнул её назад, словно испытывая парня. Воздух задрожал, будто пространство схлопнулось на долю секунды. Камни под ногами практически застонали, а защитные печати тревожно замигали.

– Ты… не Хранитель… не Избранный… и не Призванный. Почему ты держишь моё имя?.. – Этот странный голос был беззвучен, но его нельзя было не слышать. Он раздался прямо внутри сознания, буквально вдавливаясь в разум того, кто претендовал владеть подобным артефактом. Услышав его, Андрей вздрогнул, но не отступил. Его глаза чуть расширились, когда он выдохнул новую волну силы – уже жёстко направленную, насыщенную волей. Он вливал себя в этот котёл. Связывал его с собой. Он не собирался быть избранным. Он собирался взять то, что уже считал своим.