Хозяйка драконьего поместья (СИ) - Дорель Лина - Страница 1

Хозяйка драконьего поместья

Лина Дорель

Глава 1

Дождь барабанил по стеклам клиники с назойливостью метронома, отсчитывая последние часы моей прежней жизни. Хотя об этом я тогда еще не знала.

Была половина одиннадцатого вечера, а я все еще сидела в ординаторской, изучая рентгеновские снимки персидского кота по кличке Принц. Его хозяйка - дама в норковой шубе - умоляюще смотрела на меня, пока я пыталась найти причину хромоты ее любимца. Коллеги давно разошлись по домам, к семьям, к теплым ужинам и объятиям близких. А я... Я осталась. Как всегда.

Не потому что мне некуда было идти. Моя однушка в старом доме на Садовой ждала меня со своими комнатными растениями и полками, заставленными ветеринарными справочниками. Просто я не могла уйти, пока не была уверена, что сделала все возможное. Принц мурлыкал на смотровом столе, и в его желтых глазах была такая безграничная доверчивость, что сердце сжималось от нежности, которую я, как всегда, тщательно скрывала за маской профессионального спокойствия.

- Анна Сергеевна, - тихо позвала хозяйка кота, - вы думаете, это серьезно?

Я подняла взгляд от снимков. Дама нервно теребила ручку дорогой сумочки, и в ее глазах читался такой страх потери, который я видела слишком часто. Люди любили своих питомцев отчаянно, беззаветно, порой сильнее, чем друг друга. И я понимала это лучше многих. Животные не предавали, не лгали, не уходили, хлопнув дверью. Они просто любили. Честно и без условий.

- Небольшой вывих, - успокоила я ее, потирая за ухом довольного Принца. - Неделя покоя, противовоспалительное, и он снова будет носиться по квартире как ураган.

Женщина всхлипнула от облегчения, а я почувствовала привычное тепло в груди, ведь еще одна жизнь спасена, еще одно маленькое существо будет здоровым и счастливым. Ради таких моментов я и выбрала эту профессию. Не ради денег - их у ветеринара не так много, не ради славы - нас мало кто замечает. Просто ради права каждый день дарить кому-то шанс на здоровье и счастье.

Проводив довольную хозяйку с мурлыкающим Принцем, я наконец-то собрала свои вещи. В сумке лежали очередные медицинские журналы, я привыкла читать их дома, за чашкой чая. Друзья (те немногие, что у меня были) смеялись надо мной: «Аня, ты же дома! Отдыхай!». Но как объяснить им, что работа для меня - не каторга, а призвание? Что я искренне интересуюсь новыми методами лечения, потому что завтра ко мне может прийти животное, которому они понадобятся?

Я поспешила к остановке. Рабочий день был длинным: с утра сложная операция золотистого ретривера, потом прием, потом экстренный вызов к коню на конюшню за городом. Обычный день обычного ветеринара, который любит свое дело чуть больше, чем здравый смысл.

Автобус опаздывал, и я стояла под тонким навесом остановки, слушая, как дождь превращает июньский вечер в подобие осенней элегии. В такие моменты обычно накатывала грусть, одиночество становилось особенно осязаемым, когда вокруг сновали парочки под зонтиками, когда в окнах домов светились теплые огни семейного уюта.

Но я давно научилась гнать эти мысли прочь. У меня была цель, было дело, которому я служила. Разве этого недостаточно? Я спасала жизни, облегчала боль, дарила радость хозяевам питомцев. Не каждый может сказать о себе то же самое.

Автобус показался из-за поворота, фары резали мокрый асфальт, и я уже потянулась к сумке за проездным, когда краем глаза увидела нечто, заставившее мое сердце подпрыгнуть.

Маленькая дворняжка - помесь спаниеля с чем-то еще, рыжая и лохматая - выскочила из кустов прямо на дорогу. Она была насквозь мокрой, явно бездомной, и в ее движениях читалась паника. Наверное, искала укрытие от дождя или еду в мусорных баках. А теперь металась по мокрому асфальту, ослепленная фарами приближающегося автобуса.

Водитель, конечно, ее не видел. Дождь, темнота, усталость после длинного дня - кто обратит внимание на маленькую рыжую тень на дороге?

А я увидела. И в эту секунду весь мой прагматичный, холодный, расчетливый мир сузился до одной простой мысли: спасти.

Не думая, не взвешивая шансы, не рассчитывая траектории, я рванула с тротуара. Каблуки скользили по мокрому асфальту, сумка с медицинскими журналами шлепнулась в лужу, но я видела только испуганные карие глаза собачки и приближающиеся фары.

Успела. На долю секунды успела и схватила дрожащий комочек шерсти, прижала к груди, почувствовала бешеный стук маленького сердца. Собачка была теплой, живой, и в ее взгляде мелькнула такая благодарность, что у меня перехватило дыхание.

А потом мир взорвался болью и светом.

Я не услышала визга тормозов, не почувствовала удара. Просто внезапно оказалась где-то в стороне, смотрела сверху на мокрый асфальт, на котором лежало мое собственное тело. Рыжая собачка скулила рядом, тыкалась носом в мою неподвижную руку, и кто-то из прохожих уже набирал номер скорой помощи.

«Забавно, - подумала я с удивительным спокойствием. - Значит, вот как это происходит».

Никакого страха, никакого сожаления. Только легкая грусть оттого, что завтра меня не будет ждать работа, пациенты, возможность помочь. И странное удовлетворение: собачка была жива. Дрожала, скулила, но была жива. Значит, все было не зря.

Мир начал растворяться по краям, словно акварельный рисунок под дождем. Последнее, что я увидела, как какая-то девушка подобрала испуганную дворняжку и бережно завернула в свою куртку. «Хорошо, - подумала я. - Теперь у нее будет дом.»

А потом наступила тишина.

Глава 2

Проснулась я от солнечного света, который никак не хотел становиться привычным светом июньского утра за окном моей квартиры. Он был слишком золотистым и слишком теплым.

Первой мыслью было: «Больница». Вполне логично: я попала под автобус, теперь лежу в реанимации, и солнце - это галлюцинация от обезболивающих. Но больничные койки не пахнут лавандой.

Я открыла глаза и поняла, что мой прагматичный мозг столкнулся с задачей, которая не решалась с помощью логики.

Потолок надо мной был не больничным - белым и стерильным, - а деревянным, с грубыми балками и резными украшениями. Балдахин кровати был из тяжелого синего бархата с золотой вышивкой, а сама кровать - огромной, явно старинной, с резными столбиками, увенчанными какими-то фантастическими существами.

«Музей? - мелькнула дикая мысль. - Может, меня перевезли в какую-то частную клинику, устроенную в старинном особняке?».

Но объяснение рассыпалось в прах, когда я попыталась сесть.

Волосы, которые падали мне на лицо, были не моими привычными каштановыми, коротко стриженными. Это были длинные, почти до пояса, волнистые пряди цвета спелой пшеницы. Я подняла руку, чтобы убрать их с лица, и замерла.

Рука была не моя.

Длинные тонкие пальцы, аккуратные ногти, кожа с легким золотистым оттенком, как будто ее хозяйка проводила много времени на солнце, но при этом заботилась о себе. На безымянном пальце красовалось кольцо с камнем, который переливался всеми оттенками синего - от небесно-голубого до глубокого индиго.

Я уставилась на эту чужую руку.

«Коматозный бред, - строго сказала я себе. - Галлюцинации от травмы мозга. Ничего удивительного».

Но галлюцинации не пахнут так реалистично. И не дают такого четкого ощущения мягкой льняной ночной рубашки на коже, такого ясного понимания каждой детали вокруг.

Я заставила себя встать с кровати. Ноги подчинились, хотя были длиннее и стройнее моих собственных. Подошла к окну, отдернула тяжелые занавески и...

За окном простирался мир, которого не могло существовать.

Лес, но не обычный подмосковный лес с березами и соснами. Это были исполинские деревья с серебристой корой и листьями, которые переливались на солнце как драгоценные камни. Между стволами порхали существа, слишком большие для бабочек и слишком яркие для птиц. А вдалеке, сквозь дымку утреннего тумана, виднелись горы с заснеженными вершинами, настолько высокие и красивые, что дух захватывало.