Гнев Безумного Бога (ЛП) - Фейст Раймонд Е. - Страница 34

— Давайте найдем еще!

— Нет, — сказал Валко. — Отбор закончен. — Он окинул взглядом пятнадцать тел, усеявших улицу. — Этих… не должны были убивать.

В его голосе звучала внутренняя борьба между дасатийской природой, жаждавшей крови, и новым пониманием ценности жизни, заставлявшим видеть в этой бойне лишь бессмысленную трату потенциала.

— Отбор закончился ещё до того, как это началось.

Мартух взглянул на остальных:

— Обыщите тела. Если мы этого не сделаем, это вызовет ненужные вопросы. Лучше, чтобы нас сочли разбойниками, чем еретиками.

Отряд Валко быстро собрал трофеи, оставив трупы на улице — их уборкой займутся Ничтожные. Пока они крепили добычу к сёдлам своих варнинов, из-за поворота в дальнем конце улицы показалась группа всадников. Люди Валко мгновенно заняли боевые позиции без всякой команды, хоть Отбор и объявлен завершённым, Бек вряд ли был единственным воином, опьянённым кровопролитием и готовым убивать дальше.

Когда всадники приблизились, Мартух тихо приказал:

— Опустите оружие.

Подъезжавшие оказались шестёркой храмовых Рыцарей Смерти в цветах дворца ТеКараны. Они сопровождали двух Иерофантов — жрецов, чьей обязанностью было следить, чтобы все в империи поклонялись Тёмному Богу. В древности они могли быть проповедниками, но с возвышением Темнейшего необходимость в обращении отпала, и теперь они в основном выискивали ересь и служили шпионами ТеКараны.

— Слава Темнейшему! — провозгласил старший из них.

Все склонили головы и повторили молитвенное приветствие. Второй жрец быстро окинул взглядом усеявшие землю тела.

— Сколько из ваших пало здесь?

Мартух ответил спокойно:

— Никого.

— Неужели? — усомнился первый жрец. — Я насчитываю тридцать пять павших воинов и вдвое больше Ничтожных, а вас всего девять. И вы всех отправили к Темнейшему?

Валко сказал:

— Нам помог фактор внезапности.

Без тени хвастовства Бек спокойно добавил:

— Я убил шестерых, прежде чем они осознали наше присутствие. Когда они повернулись ко мне, пали ещё двое, а затем мои спутники атаковали их с другого направления. Неразбериха сыграла нам на…

— И это были молодые, необстрелянные воины, — вмешался Хиреа. — Я — Мастер Хиреа из Опустошителей и обучал всех присутствующих, включая лорда Валко из Камарина. Это мои лучшие ученики, а эти… существа, — он презрительно кивнул в сторону трупов, — едва превосходили Ничтожных. Легкая добыча. Без особой славы.

— Вы из Опустошителей, но ездите с лордом Камарина, который, если я не ошибаюсь, принадлежит к Садхарин. Как это понимать? — спросил первый жрец.

— Я гостил у лорда Валко, когда прозвучал призыв к Отбору. Показалось благоразумным остаться с его отрядом, чем рисковать возвращением в свою обитель.

Второй жрец, пристально глядя на молодого правителя Камарина, спросил:

— И ты позволил ему жить?

— Он был моим учителем, — ответил Валко. — Опустошители и Садхарин сражаются бок о бок много лет; последний раз наши клинки скрещивались еще во времена моего деда. Между нами много связей.

Его тон ясно давал понять, что тема закрыта, а вызывающий взгляд бросал вызов жрецам — пусть попробуют продолжить допрос на свой страх и риск.

Жрецы Тёмного Бога традиционно не вмешивались в политику боевых сообществ, но слишком долгие союзы всегда вызывали подозрения. Искусство управления столь кровожадным народом заключалось в том, чтобы не позволять ни одной фракции стать слишком могущественной. Оба жреца прекрасно знали, кто может угрожать установленному порядку. Хотя Опустошители и Садхарин были уважаемыми сообществами, они не обладали особой властью или влиянием, особенно здесь, на Омадрабаре. На Косриди они, возможно, представляли силу, с которой стоило считаться, но здесь, в столице Дасатийской Империи, они были всего лишь очередными провинциальными военными орденами.

Второй жрец пристально изучал Бека:

— Ты из Опустошителей или Садхарин?

Бек взглянул вниз и понял, что значок, данный ему Мартухом, был потерян в бою. Прежде чем он успел ответить, Мартух сказал:

— Он мой оруженосец. Садхарин.

Первый жрец поднял брови, и в его взгляде появился интерес:

— Ученик? Судя по его виду и количеству трупов у его ног, я бы принял его как минимум за мастера вашего ордена, если не за капитана.

— Он подает надежды, — пренебрежительно бросил Хиреа. — Но среди моих учеников он всего лишь один из многих.

После долгой паузы первый жрец произнес:

— Тогда вы не станете возражать, если он покинет ваш отряд. — Указав на Ралана, он спросил: — Как тебя зовут?

— Я — Бек, — ответил человек, замаскированный под дасатийского воина.

— Бек, — провозгласил Иерофант, — ты призван!

На мгновение Валко и Мартух переглянулись. Оба ощутили порыв атаковать, не позволить слугам Темнейшего увести Бека, но оба также понимали: несмотря на то, что эти двое Иерофантов уступали жрецам смерти в магической силе, даже они могли переломить ход схватки против отряда Валко.

— Ты должен пойти с ними, — сказал Мартух. Тихо, так, что только Бек мог расслышать, добавил: — Ничем не выдавай себя. Мы свяжемся с тобой до конца дня. Иди.

Бек вложил меч в ножны и спросил жреца:

— Призван?

— ТеКарана всегда нуждается в выдающихся воинах. Тренировки будут суровыми, куда тяжелее того, через что тебя гнал твой старый наставник, — он нарочито выделил слово «старый», что в иных обстоятельствах стоило бы ему жизни, не будь он под защитой мага и дюжины храмовых стражников, — и если выживешь, займешь место в свите самого верного слуги Темнейшего, его личной гвардии.

— Если проявишь особую доблесть, — добавил второй жрец, — тебя могут принять в его благороднейший орден — Талной.

Бек оскалился:

— Будет ли там кого убивать?

— Всегда, — ответил первый жрец, оскалившись в ответ Беку. — Сегодняшний Отбор был лишь пробой. Скоро перед верными раскинется пиршество смерти.

— Тогда я с вами, — заявил забрызганный кровью юноша.

Он вскочил на варнина и развернулся, встав в ряды стражников, сопровождавших жрецов.

Когда они выехали на бульвар, а в этой части города начали проявляться первые признаки обычной жизни, Валко спросил Мартуха:

— Что теперь будем делать?

— Нужно как можно быстрее добраться до Рощи Дельмат-Амы и поговорить с Садовником, — ответил Мартух. Остальным он скомандовал: — В путь!

Они быстро оседлали своих варнинов и устремились сквозь город, усеянный мертвыми и умирающими.

Приветствия были сдержанными. С обеих сторон накопилось слишком много вопросов, требующих обсуждения, чтобы тратить время на пустые разговоры.

Укрытие оказалось таким, каким его описал Макрос — просторным, но аскетичным. Вдоль стен длинного помещения, возможно, бывшего когда-то подземным зернохранилищем или казармой, стояли походные койки. Кроме нар, стола и кувшинов с водой в дальнем углу, в комнате не было никаких удобств. Тусклый свет двух фонарей позволил Пагу вновь воспринимать тепло как видимый спектр, будто это было обычным зрением.

Мартух, Валко и Хиреа присоединились к Макросу и его спутникам в убежище, в то время как остальные служители Белого остались наверху, чтобы обеспечить безопасность. Особенно обеспокоенным выглядел Накор, узнав, что Бека забрали Иерофанты.

— Почему, как ты думаешь, его взяли? — спросил он Мартуха.

Мартух пожал плечами — один из тех редких человеческих жестов, которые всё ещё удивляли Пага.

— По множеству причин, но ни одна не говорит о том, что они раскрыли его истинную природу. Будь это так, вместо двух жрецов было бы двадцать, вместо дюжины стражников — сотня. И никаких переговоров.

— Они бы атаковали без разговоров, — согласился Накор. — Тогда, из возможных причин, какая кажется тебе наиболее вероятной и разумной?

— Разумной? — Старый дасатийский воин вновь продемонстрировал почти человеческое выражение сомнения. — В наших землях почти не осталось места разуму, Накор. Но если ты спрашиваешь о наиболее вероятной причине — вот она: Бек стал значительно сильнее с тех пор, как прибыл сюда. Теперь это не просто случайное сходство с могущественным молодым воином.