Оникс и слоновая кость - Арнетт Минди - Страница 71

Раннее утро. Едва занялась заря. Орвин лежит в постели. За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Последний год его часто мучает бессонница. Постель стала холодна после смерти жены.

В коридоре слышатся шаги, затем – стук в дверь. Хейл. Орвин понимает, кто пришел, еще до того, как конюший заходит в опочивальню. Он явился, чтобы продолжить вчерашний спор. Он попытается убедить его не поддерживать создание инквизиции, хотя Орвин ясно дал понять, что усилия напрасны. Инквизиция нужна. Она справедлива. Диких надо приструнить. Сторр прав: корона должна защищать подданных от опасностей, а дикие чрезвычайно опасны. Все, даже маленькие дети. Дикий, устроивший пожар на рыночной площади, был мальчишкой, но сколько же горя, боли и страданий он причинил невинным, которые не могли защититься от напасти.

Бедная, бедная Имоджен! Орвин постоянно слышит ее предсмертные задыхающиеся крики. Они лишили его сна, истерзали его душу.

Входит Хейл, кланяется своему королю и другу:

– Вновь умоляю вас, Ваше Величество, одумайтесь! Вы совершаете ошибку. Многое может пойти не так. Инквизиция даст Гильдии неслыханную власть, а именно этого и добивается Сторр.

– Амбиции Сторра меня нимало не волнуют, Хейл. Мы оба с ним хотим одного: раз и навсегда вырвать дикую заразу с корнем. Только тогда наступит мир, и наши жены и дети смогут спать спокойно.

– А как насчет тех, кто никому не причиняет зла? Кто тоже хочет жить в мире? Среди диких много невинных.

– У них есть сила, от которой не спасет ни щит, ни меч. – Орвин скрипит зубами, не желая слушать доводы конюшего.

– Меч и щит не спасут и от пистолей. Их же мы не запрещаем.

– Оружие всегда можно отобрать. Дикий дар – нет.

– Верно. Но мы отбираем у человека оружие только после того, как он натворит бед, не раньше!

Взгляд Орвина красноречивее всяких слов. Хейл отводит глаза, качает головой, признавая свое поражение. Потом вдруг смотрит в упор, и Орвин чувствует давление в висках. Что-то чуждое пытается пробиться в его разум, что-то похожее на заклинание.

– Простите меня, мой король, – раздается голос Хейла в голове. – Я не могу позволить этому случиться. Пожалуйста, простите меня. Я бы нипочем не посмел, будь у меня выбор.

– Что ты…

Хейл кладет руку на лоб Орвина, и череп короля едва не раскалывается от боли. Орвин кричит, ему кажется, что его рвут на части. Хейл в ужасе отшатывается, хватая ртом воздух:

– Что это за магия?

Орвин не отвечает. Скорчившись, сжимает руками голову. Чьи-то руки хватают его, принуждая распрямиться. Это Хейл. Хейл дотрагивается до чар-камня на шее Орвина.

– Кто вам это дал?

Орвин молчит. Он ничего не помнит ни о камне, ни о назначении заклинания. Выругавшись, Хейл срывает цепочку с шеи короля. Рывок чересчур силен, камень падает и разбивается. Магия вытекает из него серым маслянистым облачком, которое поднимается вверх. Тонкие перламутровые усики устремляются к носу Орвина, его рту и ушам. Хейл кричит, но против столь мощного заклятия он бессилен.

Орвин чувствует, как магия ворочается внутри, будто змея, заползшая ему в голову. Давление нарастает. Он царапает ногтями щеки, разум распадается на кусочки, зрение дробится, точно он смотрит в осколки зеркала.

– Мой король! – в замешательстве кричит Хейл. – Что я могу сделать? Как мне вам помочь? Я не знал, не знал! Если б только…

Орвин больше не властен над собой, в нем вскипает неистовая жажда убийства. С возгласом он вонзает кинжал в бок конюшего, замахивается во второй раз, но Хейл успевает схватить его за руку. Они борются. В глубине своего разума Орвин понимает, что происходит: он больше себе не хозяин, им управляет кто-то извне. Орвин не может изгнать чужака. Им движет одно желание: убить Хейла.

Но тот всегда был сильнее. Ему удается отнять кинжал. Орвин начинает биться в припадке и случайно натыкается бедром на клинок.

– О боги! Орвин! – вопит Хейл.

Орвин тоже кричит. Дверь распахивается, и в опочивальню врывается Корвин:

– Отец!..

Воспоминания оборвались, вышвырнув Кейт из разума Орвина. Задыхаясь, она согнулась и сжала руками голову. Ей больно вспоминать то, что испытал тогда и продолжает испытывать король.

– Кейт, что с тобой? Что случилось? – Теплые руки Корвина успокаивающе легли на ее плечи.

– Заклинание! Заклинание в чар-камне на его шее. Это ловушка! – Кейт подняла глаза на Корвина, и тут до нее дошло, словно разошлись тучи, скрывавшие ясное небо. – Кто-то знал, что мой папа попытается сделать, только заклинание вышло из-под контроля. Оно поразило твоего отца и… – не договорив, Кейт уставилась на пульсировавший чар-камень Орвина, и к ней вернулась тревога. – Корвин, надо отсюда…

Дверь распахнулась, и в покои короля ворвались трое человек: мейстра Викас, принц Эдвин и великий магистр Сторр.

– Вы! – закричала Кейт.

Воспоминания Орвина еще жили в ее памяти. Это Сторр исподволь убедил короля в необходимости создания инквизиции. Глава Гильдии был самым могущественным магом королевства.

– Это вы, вы убили моего отца!

Топор держали не руки Сторра, но это он расставил силки.

– Что тут происходит? – требовательно спросил Эдвин, переводя взгляд с Кейт на Сторра, потом на Корвина.

– Дикая! – завизжала Викас. – Я же говорила!

Мейстра навела на Кейт свою булаву. Чар-камни вспыхнули, высвобождая заклинание. Магия ударила Кейт, сбила ее с ног. Она больно стукнулась затылком об пол. В глазах заплясали искры, в голове помутилось, и Кейт накрыла кромешная тьма.

Часть 3

Возрождение

32. Корвин

– КЕЙТ! – КОРВИН КИНУЛСЯ к упавшей девушке. – Что вы творите, мейстра?!

– Отойдите от нее, Ваше Высочество, – холодно сказала Викас. – Она дикая, я в этом уверена.

Мейстра была, конечно, права, однако Корвин не мог просто так отдать Кейт в руки главы инквизиции.

– Не может быть! Чепуха!

– Вы так думаете, Ваше Высочество? – Викас метнулась к Кейт.

Корвин хотел ее оттолкнуть, но мейстра двигалась стремительно, словно атакующая змея. Она сдернула с шеи Кейт кожаный шнурок. Ярко блеснул бриллиант.

– А как вы тогда объясните вот это? – Викас выпрямилась и показала украшение всем.

– Обычный чар-камень, – хмыкнул Корвин. – Купленный у орденских чародеев.

– Я предупреждала вас, магистр. – Викас повернулась к Сторру, не обращая внимания на слова принца. – Перед нами заклинание, которое скрывает дикую магию.

Сторр во все глаза уставился на камень. На ум Корвину пришли слова Кейт о том, что именно магистр убил ее отца. Кто-то установил магический капкан, так, кажется, она сказала? Кто-то знал, что Хейл попытается переубедить короля. За этим явно стоял великий магистр. Но мог ли он зайти настолько далеко, чтобы посметь манипулировать королем?

«Да! Тысячу раз да!»

И все же Корвин не понимал, что выиграл Сторр от введения инквизиции. Магик никогда не делал ничего, что не приносило бы ему политической выгоды.

– Никогда прежде не встречал подобного заклинания. – Сторр взял камень и принялся его разглядывать.

Он выглядел искренне озадаченным, даже раздосадованным. Магик бросил взгляд на Корвина, потом на Эдвина, и его лицо посерьезнело:

– Это государственная измена, Ваши Высочества. Измена с целью утаить дикого.

Корвин шумно вздохнул. Измена. Магик был прав, как бы нелепо ни звучали его слова: по закону это действительно измена. Взбудораженный Эдвин перевел взгляд со Сторра на Корвина, в его глазах зажегся огонек.

– Ты знал, кто она, брат? Знал?

По спине Корвина поползли мурашки. В голосе Эдвина он уловил скрытое торжество.