Оникс и слоновая кость - Арнетт Минди - Страница 33

Корвин протянул ей руку, чтобы завершить детскую клятву. Кейт, продолжая улыбаться, тоже провела ребром ладони по запястью и пожала ему руку. Их пальцы привычно переплелись. По спине у нее пробежали мурашки, не имевшие никакого отношения к холодному ветру и первым каплям дождя.

Несколько мгновений они просто стояли. Вдруг над самой головой небо прорезала молния и грянул гром.

– Пора возвращаться в лагерь. – Корвин потянул ее к тропинке.

Они побежали между высокими деревьями. Вновь грохнуло, и хлынул ливень. Волосы тут же прилипли к лицу, венок растрепался. Впервые Кейт была рада, что на ней бриджи, а не юбка.

В лагере было что-то не так. Она почувствовала это еще до того, как услышала ржание коней. Драконы? Ладонь легла на рукоять скорострела. Кейт выбежала на поляну вслед за Корвином.

Лошади метались в панике. Молния угодила в дерево, и оно загорелось. Все лошади были привязаны к одной жердине, что ухудшило положение. Гнедая кобыла уже упала и теперь пыталась подняться, но ее копыта разъезжались по грязи. Две другие запутались в веревках, рискуя переломать ноги и шеи. Даль и остальные пытались как-то распутать веревки, но не могли даже приблизиться к бьющимся лошадям, а просто перерезать было нельзя: если кони убегут, их обязательно сожрут драконы.

Кейт передался ужас животных. Действуя инстинктивно, она потянулась разумом сразу ко всему табуну. Это удалось легко. Ее дар рвался наружу, а до темноты оставалось немало времени. Ей нечасто приходилось повелевать столькими лошадьми сразу, но это было не сложнее, чем кричать толпе людей. Одной короткой мыслью Кейт приказала им успокоиться, после чего гвардейцы смогли наконец распутать веревки.

Все случилось в одно мгновенье. Лишь когда в лагере навели порядок, она заметила взгляд, которым наградил ее мейстер Рейф. Можно было не сомневаться в выражении его лица даже под маской. Кейт прошиб холодный пот. Она совершила ошибку. Поддалась инстинкту, а этого вполне хватит для ареста.

Пронзительный взгляд магика, казавшийся зловещим во вспышках молний, означал одно: он понял, кто она такая.

14. Корвин

НИКОГДА ПРЕЖДЕ КОРВИН так не радовался возвращению в Норгард, даже после тех двух лет, проведенных вдали от родного дома. Последняя ночевка прошла ужасно. Им, конечно, удалось отвязать коней до того, как те переломали себе ноги. Магики потушили горящее дерево, но дождь хлестал всю ночь. Корвин не выспался и промок до нитки. Нос заложило, голова болела.

Караван кое-как выбрался из Нефритового леса и миновал поля у западных границ Норгарда. Несмотря на солнечный день, поездка не задалась. Все угрюмо молчали, и наивные надежды Корвина на то, что после вчерашнего разговора отношения с Кейт наладятся, не оправдались. Напротив, она казалась еще более замкнутой. Принц сам не понимал, что побудило его пойти на этот разговор. Только ли желание рассеять напряжение между ними? Если Кейт поселится в Норгарде, им волей-неволей придется помириться. Единственным результатом беседы стало то, что она теперь ехала рядом с Корвином во главе каравана.

Наконец показался город. Кейт восторженно ахнула:

– О боги! Я и забыла, как он прекрасен!

Корвин вгляделся в силуэты башен, пытаясь увидеть их ее глазами. Им тоже овладел благоговейный трепет. За снежно-белыми стенами с круглыми башенками, отделанными бледно-голубым мрамором, виднелся лабиринт разноцветных зданий, напоминавших кремовые пирожные. Над всем этим великолепием, словно дракон из червонного золота, возлежащий на груде самоцветов, сиял Зеркальный замок. Свое имя он получил из-за того, что все его семь башен были облицованы полированным обсидианом, в котором, точно в зеркале, отражались солнечные лучи. В довершение всего в замке стоял Зеркальный трон.

– Да, Норгард прекрасен, – согласился Корвин.

Даже воздух здесь казался свежее и ароматнее. Принц дышал и не мог надышаться. Вокруг расстилались луга, поросшие сочной зеленью и плакун-травой, а такого синего неба не было на всем свете.

Но прекраснее всего были бесчисленные табуны, которые паслись на просторных левадах. Лошади – серые, рыжие, гнедые, вороные и буланые – щипали траву, пили из ручьев и прядали ушами, когда жеребята и стригунки, развеселясь, с игривым ржанием прыгали вокруг, подбрыкивая тонкими ножками.

Кейт так и пожирала коней взглядом. Корвину сделалось любопытно, почему одни вызывают у нее живой интерес, а другие – нет.

Вскоре они достигли открытых городских ворот, по обеим сторонам которых высились две огромные статуи коней. Статуи были неодинаковыми, но гармонично дополняли друг друга. Левая была отделана гладкой слоновой костью: конь немного присел на задние ноги, подняв морду к небу. Конь справа, высеченный из оникса, черного как смоль, встал на дыбы, опустив голову и угрожающе воздев передние копыта.

Сигни даже присвистнула.

– Это кони богини Норы, покровительницы города, – пояснила Кейт подруге. – Нирано и Нелек.

– Они восхитительны, – едва слышно прошептала Сигни.

– А помнишь, как мы их с тобой прозвали? – ухмыльнулся Корвин. – Плюх и…

– Плих, – закончила Кейт и хихикнула. – Как еще нас кони не потоптали за богохульство?

– Да ладно тебе! Богам тоже не чуждо чувство юмора. Пусть и довольно своеобразное, как мне кажется.

Вокруг стояла странная тишина. Не видно было ни табунщиков, ни земледельцев. Однако едва стражники в дозорных башнях разглядели, кто едет, как они ударили в колокола:

– Принц Корвин! Принц Корвин вернулся!

Клич, подхваченный многими голосами, понесся по улицам, быстро превратившись в слитный рев:

– Принц Корвин!

Кейт придержала лошадь, чтобы переместиться в середину процессии. Видимо, побоялась, что горожане ее узнают. Что же, Корвин мог это понять.

Несмотря на толпу, заполнившую извилистые улочки, они быстро приближались ко дворцу. В отличие от горного Андреаса, Норгард стоял на пологих холмах, и дорога плавно шла то вверх, то вниз. Здания здесь тоже были пониже, пропускали больше солнечного света и дарили ощущение простора. Да и при взгляде на них глаз радовался. Дома строили кто во что горазд: одни – приземистые с разноцветными ставнями и тентами, украшенными кистями и фестонами; другие, наоборот, отличались изысканно-строгими пропорциями и хорошим сочетанием цветов.

Корвин с улыбкой махал людям, удивляясь про себя их верноподданническому пылу. Точно так же они приветствовали его после двухлетней отлучки, но ведь теперь он отсутствовал всего несколько недель. Горожане тянули руки, надеясь дотронуться хотя бы до сапога принца или бока его лошади: считалось, что это приносит удачу. Правда, примета эта относилась, скорее, к военному времени. Впрочем, может быть, они считали, что он действительно в каком-то смысле воевал? Наверняка каждый новостной листок в Инее уже растрезвонил о том, что принц чуть не погиб по пути в Андреас. Жаль, что в этот раз ему не удалось сохранить происшествие в тайне. Корвин покосился на наручи, проверяя, хорошо ли скрыта татуировка. Зря он все-таки ее сделал. С другой стороны, тогда Корвин считал, что больше в Иней не вернется.

Он надеялся войти в замок без лишней шумихи, не привлекая внимания к своим спутникам. Ему хотелось сначала обсудить все с Эдвином. Корвин отправил вперед гонца с сообщением, что прибудет с гостями, однако в детали не вдавался. Любые возражения, выдвинутые советниками или братом, отпадут, когда станет известно, что Кейт спасла Корвину жизнь, показав в деле скорострел. Тем не менее ему хотелось рассказать об этом лично. Пера не хватит, чтобы во всех подробностях описать подобные события.

Увидев замковые ворота, Корвин понял, что надежды не оправдались. Их уже ждал отряд королевских гвардейцев в синих мундирах. Во главе отряда стоял капитан Яоль, вытаращившись на кого-то за спиной Корвина. Скорее всего, на Кейт. Главной задачей королевской гвардии было обеспечение безопасности короля. Яоль служил капитаном около двадцати лет и в день покушения Хейла как раз стоял в карауле. Каждая морщинка на его лице кричала о ненависти к дочери изменника.