Оникс и слоновая кость - Арнетт Минди - Страница 17

– Извини, Корвин, – проговорила она, отводя взгляд. Лицо снова заливала краска.

– Тебе не за что извиняться, Кейт… Малышка Кейт, Кейт-Изменница…

Кейт дернулась, услышав ненавистную кличку. Она всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, намеренно он ее обидел или нет. Однако взгляд принца опять затуманился. Кейт подождала, не скажет ли он что-нибудь еще. Корвин молчал, и она продолжила наносить мазь.

Через некоторое время принц прохрипел:

– Ты такая красивая, Кейт Брайтон, я тебе это уже говорил?

«Однажды. Когда поцеловал меня в первый раз», – подумала она, и сердце забилось быстрее. Она воровато покосилась на его лицо. Его небесно-голубые глаза, пристально глядевшие на нее, были по-прежнему прекрасны. Вот только белки теперь были мутными и покрасневшими. Кейт отвернулась.

– Я должен был бы говорить тебе об этом каждый день, – добавил Корвин.

Впервые за два последних года в душе Кейт пробудились теплые воспоминания.

– А эта твоя улыбка краешком губ… Как давно я не видел ее наяву… лишь во сне.

Она во все глаза смотрела на него. Принц говорил неразборчиво, с первого взгляда было ясно, что он бредит, и все же слова заставили сердце Кейт трепетать. Жестоко было напоминать ей о том, что никогда больше не повторится.

– Твой отец… он совершил… то, что совершил, и все испортил.

Потрясенная Кейт замерла. Она понимала, что Корвин бредит, может быть, даже умирает, но он говорил о событиях, которые давно ее интересовали. Когда-то она умоляла его все ей рассказать. Кейт охватило непреодолимое искушение. Слишком долго она ждала, чтобы узнать правду о той ночи, выяснить, что он видел. С арестованным отцом Кейт повидаться не разрешили. Корвин был единственной ее надеждой, однако тогда он наотрез отказался что-либо объяснять.

– Не хочу ранить тебя правдой, Кейт, – сказал он. – Твой отец напал на моего и едва не убил. Неужели этого недостаточно?

Нет, недостаточно. Правда была единственным способом раз и навсегда положить конец мучениям. Корвин лежал с открытыми глазами, невидящий взгляд метался в горячке. Кейт знала, что поступает дурно. Не дело, пользуясь тем, что он слишком слаб, чтобы отказать ей, выпытывать то, что он скрывал от нее. К тому же все, что он ей скажет в помутнении рассудка, может оказаться преувеличением, а то и ложью. Однако другого шанса могло не представиться. Она во что бы то ни стало должна была узнать правду и обрести наконец мир в душе.

– Значит, мой отец все испортил? – Кейт улыбнулась краешком губ, в точности, как описал Корвин. – Я никогда толком не понимала, что там произошло. Расскажите мне, Ваше Высочество.

– Корвин, – пробормотал он. – Для тебя я всегда просто Корвин, моя маленькая Кейт.

Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаивая дрожь.

– Корвин, – согласно повторила она; звук его имени причинял странную боль. – Пожалуйста, Корвин, расскажи мне, что произошло той ночью. Расскажи все.

8. Кейт

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ оказалось недолгим. Корвин не поведал ей ничего нового. Все это она уже слышала. Ее отец напал на короля и ударил несколько раз кинжалом. При этом он действовал в здравом уме и памяти. За сумасшедшего в ту ночь, скорее можно было принять самого Орвина. Корвин рассказал, что его отец визжал, бился в судорогах, рвал на себе волосы. Впоследствии целители предположили, что конюший смазал кинжал каким-то ядом, который им так и не удалось распознать.

Когда Корвин закончил рассказ, Кейт почувствовала зияющую пустоту в душе. Она-то надеялась, что все разъяснится. В виновности отца сомнений у нее не было, однако ей хотелось понять причины его поступка. Судя по всему, свой секрет он унес в могилу. Мертвые правды не выдадут.

Закусив губу, Кейт смотрела на Корвина, прикрывшего глаза. В сознании он или нет?

– Почему ты не позволил мне с ним повидаться?

Голубые глаза, затененные длинными темными ресницами, широко распахнулись.

– Хейл… он сам не захотел. Попросил, чтобы тебя не впутывали.

Кейт ушам своим не верила. Это было немыслимо. Отец знал, что его казнят, и не должен был уйти, не попрощавшись. Слишком сильно он ее любил, чтобы предать…

Как предал своего короля?

Нет, невозможно. Они с отцом были близки, словно лепестки плакун-травы.

Корвин завозился на соломе, вновь опустил веки.

– Он просил кое-что тебе передать.

– Что? – Кейт с бьющимся сердцем склонилась поближе. – Что именно?

– Он сказал… отправляйся в Фенмор.

Кейт нахмурилась, обдумывая слова Корвина. Фенмор лежал далеко на западе, за Грозовым морем. Легенды описывали его как чудесную страну, настолько прекрасную, что люди, осмелившиеся туда отправиться, никогда не возвращались обратно. Впрочем, с таким же успехом они могли просто гибнуть в пути. Может быть, именно туда отправились бы они с отцом, если бы Корвин смилостивился и заменил казнь изгнанием.

Смятение обратилось в гнев.

– Почему ты сразу мне не сказал?

Видя, что он не собирается отвечать, она схватила его за плечи и принялась трясти, позабыв про раны:

– Корвин, почему ты мне ничего не сказал?

– Я злился на него за то, что он ранил моего отца, – невнятно пробормотал принц, не открывая глаз. – Злился на тебя с Эдвином.

– А при чем тут Эдвин? – удивилась она.

Кейт давно не вспоминала об Эдвине. Детьми они часто играли втроем, но близки с Эдвином никогда не были – слишком уж сильным было соперничество между братьями. Последний раз Кейт видела Эдвина за день до того, как ее отец напал на короля. Они играли в саду во «Врага у ворот»: Корвин был драконом, а Кейт и Эдвин – прячущимися овечками. Она тогда выбрала свое любимое местечко, небольшой грот в зарослях роз, где Корвин обязательно должен был найти «добычу», и с замиранием сердца ждала поцелуя, которым принц непременно бы ее украдкой одарил. Корвин появился почти сразу же после того, как закончил считать. Тем вечером луна в ореоле светила тускло, и Кейт даже не разглядела лица принца, когда тот притянул ее к себе и начал целовать. Она жадно отдалась поцелую. Вот только это был не Корвин, а Эдвин, и поняла она это, только когда настоящий Корвин, обнаружив их, пришел в ярость. Кейт еще никогда его таким не видела. Она попыталась все ему объяснить, но он убежал прочь. И, похоже, до самого утра бродил по замку. Как бы он иначе застал Хейла в попытке убить короля?

«А ведь я так ему и не объяснила, что приняла Эдвина за него», – вдруг сообразила Кейт. Поцелуй, данный по ошибке, мало что значил на фоне преступления конюшего. Так, жестокая шалость завистливого брата.

Кейт хотелось еще порасспрашивать Корвина, но он уснул, и ей никак не удавалось его разбудить. Неподвижность раненого пугала. Жар не спадал. Кейт всю ночь меняла влажные тряпки на лбу и груди, боясь отойти от него хоть ненадолго. Несколько раз он принимался метаться и бредить. Тогда она держала его, как могла, чтобы он не разбередил свои раны.

На рассвете Кейт оседлала Золотце. До ближайшего поместья, замка Гильда, было совсем не далеко. Она вполне успевала туда доехать, попросить графа Гильдеранского о помощи и до заката вернуться в башню. Оставлять Корвина одного надолго и отправляться в Фархольд, до которого добираться целый день, было рискованно.

Положив в седельную сумку верхнюю рубаху принца в качестве доказательства, Кейт присела рядом с Корвином и слегка потеребила его за плечо:

– Ваше Высочество… принц Корвин.

Он открыл глаза, обвел взглядом ее лицо, но узнал ли он ее, она понять не могла.

– Здесь немного еды и вода для вас, Ваше Высочество, а я поеду за подмогой. К вечеру вернусь. – Она замялась, едва удерживаясь, чтобы вновь его не встряхнуть. – И не вздумайте умирать.

«Милосердная Нора, молю тебя, не допусти этого!» – впервые со смерти отца Кейт обратилась к святой покровительнице Норгарда. Нора была единственной, кто теперь мог сберечь Корвина.

Сначала Кейт пустила Золотце легкой рысцой, чувствуя, как он устал. Вчера, возвращаясь из Андреаса, они проехали не больше, чем обычно, однако расстояние все-таки было приличным, да и встреча с драконами не прошла для него бесследно.