Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 940

36

Когда мне было восемнадцать, я нашла Эдну Зито в доме престарелых. Ее конвертики с инструкциями для бытовой техники порой обнаруживались в самых неожиданных местах, и я не могла просто так исключить вероятность того, что именно она приклеила близняшек под чердачную лестницу.

Ее сын Никсон тоже считал, что такое возможно.

– Она вечно все прятала, – сказал он мне по телефону. Мать он назвал «забывчивой».

Когда я рассказала ему о своем детстве в их старом доме – как я тайком оставила его имя на дверном косяке и нашла под лестницей «любопытную» фотографию двух девочек-призраков, он с улыбкой отметил, что я – прирожденный романтик.

Однако первую встречу со своей матерью Никсон организовал неохотно и сам на нее не явился. При этом он не задавал слишком много вопросов, что было очень даже хорошо. В ту пору я как раз старалась не напрягать маму лишними звонками от незнакомых людей.

Когда я впервые увидела Эдну, она сидела в инвалидном кресле. Красная рубашка в черный горох, черные брюки – эдакая скрюченная божья коровка. Вместе с еще пятью старушонками они организовали общество «Перекати-Полли», все члены которого были прикованы к коляскам, при этом мастерски метали стеклянные шарики.

Они помнили, как в детстве бегали наперегонки с шарами из высохшей травы, знали наизусть разудалую песню с таким названием и рецепт одноименного пудинга.

Но сказать, какой сейчас год, не могли.

Сын Эдны предупредил, чтобы я не набрасывалась на его мать с вопросами, поэтому фотографию близняшек я приберегла до второго визита. Взгляните на их лица, сказала я. Вы знаете этих девочек? Может, они ваши родственницы? Мне показалось, что в ее взгляде на секунду вспыхнуло узнавание. Она пробормотала: Вот чертовки! Затем помотала головой и передала снимок Иде, Ида передала его Герте, Герта – Хейзел, а Хейзел – Опал.

Тот огонек в ее глазах заставлял меня возвращаться снова и снова. На Эдне я отрабатывала приемы, которые позже пригодились мне в общении с Карлом. Сама того не зная, она научила меня терпению и мирному сосуществованию с невидимками. В уютной старушечьей спальне дома престарелых мы вновь и вновь оказывались в красочном мире ее галлюцинаций.

Мы обедали в обществе Одри Хепберн, мчали на кабриолете по берегу моря, наслаждаясь свистом ветра за бортом, становились свидетелями появления на свет ее мертворожденной дочери – только на сей раз врачам удавалось спасти малышку. Однажды Эдна прошептала мне на ухо: Мир фантазий – всего лишь вторая реальность, лапочка.

Благодаря Эдне я проснулась в пушистой, как облако, гостиничной кровати с новой надеждой в сердце. Эдна снилась мне всю ночь. Она выкрасила мои волосы в синий цвет, и мы танцевали босиком на песке.

Во сне Эдна заверила меня, что раскусить Карла поможет Виолетта Сантана, третья красная точка на карте Техаса.

Пляж Галвестона, на котором пятнадцать лет назад пропала без вести Виолетта, находится всего в часе езды от нашего отеля. К восьми утра я полностью готова к выезду. В «ЗаЗу» мы с Карлом уже не вернемся.

Я планировала покрасить волосы прямо в отеле, но передумала и пока убрала краски в чемодан. Когда я выхожу из комнаты, дверь в общую ванну оказывается заперта. Оттуда доносится шум воды.

По телевизору, который работал всю ночь, рассказывают про орхидейного богомола, который заманивает жертв, притворяясь цветочком. Насекомое действительно похоже на орхидею. Видимо, Карл наконец уговорил Уолта включить «Дискавери».

Хороший знак: он собрал с пола почти все, включая камни. Только зеркала по-прежнему стоят лицом к стене. Гостиничного подноса, которым он гремел вчера вечером, нигде не видно.

Я выключаю телевизор. Карл сложил газету, которой я прикрыла стол, и бросил ее на пол рядом с мусорным ведром. Провожу пальцем по белым царапинам – следы от камней глубже, чем я думала. Упаковки с купленным вчера мебельным маркером нигде не видно. Придется спросить Карла. Но сначала надо повесить на место все зеркала. Задача эта не из простых: меня то и дело ослепляют солнечные блики. Когда работа окончена, перед глазами долго плывут белые круги.

Карл по-прежнему в ванной. Прошло уже много времени, слишком много – даже для него. Я тихонько стучу в дверь.

– Карл, все нормально? Ты позавтракал?

Нет ответа. Карл немного туговат на ухо – или притворяется, не знаю. Я подхожу к мини-холодильнику в поисках апельсинового сока за 4 доллара. Найти его оказывается проще простого: половина полки пуста. Крошечные пузырьки «Титос», «Джек Дэниелс» и «Дон Хулио» (видимо, для фей), одноразовые стаканчики с дешевым вином, бутылки «Стеллы», «Бадса» и «Сэма Адамса» – все исчезло. Я специально запоминала содержимое холодильника, чтобы знать, что Карл выпьет.

Мой взгляд падает обратно на дверь ванной. Карл мог напиться, потерять сознание и даже умереть, если смешал весь этот алкоголь со своими лекарствами.

Я подлетаю к двери и громко в нее барабаню.

– Карл! Все нормально?!

Нет ответа.

Ручка легко поворачивается.

В ванной никого нет.

Из крана бежит вода.

И Карл, видимо, тоже бежит.

37

Паника охватывает меня только внизу, когда я выбегаю в вестибюль и сквозь стеклянные двери вижу на улице диско-шоу полицейских огней.

Выбираю самого молоденького швейцара – того, кто уже поглядывает на полоску гладкой белой кожи между моим топом и поясом джинсов.

– Что стряслось? – вежливо спрашиваю я.

– Да кто-то стащил с нашего фирменного автобуса череп техасского лонгхорна, – отвечает он. – Гостям не о чем волноваться. Директор вне себя от злости. Как можно потерять рога длиной десять футов?

Он кивает на даму, оживленно беседующую с двумя другими полицейскими. Вид у них унылый, и, кажется, они не из тех, кто поддерживает равенство полов.

– Мне нужны ключи от машины, – говорю я швейцару. – Вот мой парковочный талон.

– Хорошо, я сейчас ее подгоню. У вас ведь белый «Шеви» с дисками «Уорриор»? Вчера вечером я помогал вашему отцу выехать с территории и объяснил, как у нас получают машину. Мы сами пригоняем ее к выходу. Он сказал, у него рак мозга… Попросил за него молиться. И дал мне очень щедрые чаевые.

Рак мозга? Вранье или правда? Быть может, вчера в клинике Карлу сообщили плохую новость?

– Вы отдали машину моему отцу? Вчера вечером?

– Да, он хотел убедиться, что с его дистанционным ключом все нормально – не села ли батарейка. Потом я поставил машину обратно в гараж, где она сейчас и стоит в целости и сохранности.

Видимо, Карл украл запасной ключ из моей косметички. И, возможно, прямо сейчас заводит мотор.

Я не могу оторвать взгляд от крошечной, идеально квадратной бородки швейцара, явно обесцвеченной. На груди у него хиповый фирменный бейджик отеля.

«Диски “Уорриор”», говоришь? А ты наблюдательный! Эдак он и копам на опознании поможет. Нехорошо.

– Ты Гарри, да? Выдай мне ключи от машины, пожалуйста.

– У нас так не принято… – ворчит Гарри, но сам уже поворачивается к завешанной ключами стене. – Держите. Место номер триста семнадцать в гараже, вон там. – Он указывает пальцем направо. – Третий этаж. Поднимайтесь пешком, лифт сегодня не работает. Но я должен предупредить босса, что вы туда пошли.

– Конечно-конечно!

Я взлетаю по лестнице на третий этаж, открываю дверь и… замираю. В пятидесяти ярдах от меня Карл энергично роется в кузове нашего пикапа, открывая подряд все контейнеры и чемоданы. Увидев искомое, он кладет это в гостиничный мешок для грязного белья (с большой буквой «З» на боку) и принимается отсчитывать купюры от моих припрятанных двух тысяч. Услышав шаги, он поднимает голову и едва заметно усмехается, будто и не удивлен нашей встрече.

– Мы же договаривались… – говорю я.

– Я тоже так думал, пока ты не провела надо мной маленький научный эксперимент. А потом еще и наорала.