Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 1085

Я вошла в номер, и внезапно меня прошило ощущение того, что мама именно сейчас испускает последний вздох. Именно сейчас, в тысяче миль от меня. Дрожащими пальцами я набрала номер больницы.

Дежурная сестра была спокойна.

Никаких изменений. Вэйд присматривает за ней.

Никаких изменений, горько подумала я.

И отшвырнула телефон с такой силой, что он отскочил от кровати и упал на пол. Детский жест, знаю, но меня переполняла злость. Жаркая, горькая злость каждый день становилась все больше, питаясь знанием того, что женщина, невидящими глазами изучающая больничный потолок, слишком долго ждала возможности рассказать мне правду.

Были ли моменты, когда слова правды хотели сорваться с ее губ? Когда мы вместе качались на качелях, глядя на звезды или облака потрясающих форм? Когда она помогала мне с генеалогическим древом для школы в шестом классе? Когда я уезжала в колледж? Мне этого не узнать.

Я услышала тихий щелчок в замке, и дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. Все произошло так быстро, что мне хватило времени лишь наполовину скрыться за тяжелой оконной шторой.

Хадсон.

Вернулся из похода к отельному автомату, добыл себе колу. Не припоминаю, чтобы давала ему ключ.

— Где охрана, мать ее? — злобно спросил он.

— Ты хоть когда-нибудь, хоть раз можешь войти тихо? — Я выскочила из-за шторы, пытаясь утихомирить сердце. — Понятия не имею, куда подевалась охрана.

— Сейчас проверим.

Он вытащил телефон.

— Агент Воринг? Хадсон Бэрд.

Даже с расстояния в четыре фута я слышала, как непрерывно щебечет женский голос.

— Ладно, — сказал наконец Хадсон. — Да. Я хочу присутствовать. Через двадцать минут. Что с номером Томми? Жаль это слышать. Ага. Согласен. Она может оставаться в номере, пока я не вернусь.

Вот эта последняя фраза меня разозлила.

— Спасибо. Скоро буду. — Он сунул телефон обратно в чехол на поясе. Я заметила, что за пояс заткнута кобура пистолета, и поняла его сегодняшний выбор — свободная футболка. В Техасе подобные сразу выдавали «заряженного» носителя.

— Появился адвокат Луи. Они пригласили меня присутствовать на втором этапе допроса. Твою охрану отозвали на стрельбу в школе. — Он вскинул руку, увидев выражение моего лица. — Сильно пострадавших нет. Что до Луи, то сейчас ты здесь в безопасности. Его поймали на месте преступления. Им достаточно добиться признания. Мне кажется, они используют попытку твоего похищения, чтобы наказать Луи за кое-что потяжелее. К примеру, семейный наркобизнес.

Он вытащил верхний ящик комода и вынул из него Библию Гедеона, синюю с золотым тиснением. В идеальном состоянии, словно ее никто никогда не открывал. С 1908 года, когда баптисты начали раскладывать эти библии в номерах отелей. Гедеон, насколько я помнила, во всем повиновался Богу. Несмотря ни на что.

— Поклянись, что останешься в номере. И что закроешься изнутри на задвижку, когда я уйду.

Крутой военный парень стоял передо мной с Библией в руках.

Просил меня.

— Поклянись на этой Библии душой Девы Марии.

Я забыла, что он ревностный католик. А он забыл, что мне нельзя доверять, даже если дело касается Библии.

Я слегка кивнула.

Он посмотрел на часы.

— Я вернусь к пяти. К тому времени нам уже обеспечат охрану в аэропорту.

Как только он вышел, я глубоко вздохнула, наслаждаясь ощущением чисто убранного номера, и напомнила себе оставить большие чаевые уставшей горничной, которую я повстречала в холле.

А потом мне представились крошечные косточки пальца, попадающие под всевидящее око сканера в аэропорту. В ванной я уложила коробочку в косметичку, надеясь, что палец затеряется в мешанине цилиндров с помадой и тушью.

Мне не терпелось выбраться из номера. Но вместо этого я открыла ноутбук, сунула в него старую флешку, которую раскопала на дне сумки, скопировала слайд-шоу и осторожно спрятала флешку в маленьком боковом отделении, закрыв его на молнию.

С куда меньшим энтузиазмом я взялась за холщовую сумку из библиотеки, в которую были небрежно засунуты сделанные вчера копии статей. Я тщательно разделила истории о похищении Адрианы Марчетти и статьи по делу об убийстве Фреда Беннета, затем разложила их в хронологическом порядке и подчеркнула маркером имена людей, чьи воспоминания можно было выудить позже. Список телефонных номеров, которые нужно узнать. Это было похоже на чистку духовки — нудная работа в сочетании с мрачным осознанием того, что результат не удержится, а если так, то зачем морочить себе голову?

Я снова села за ноутбук и ввела в поисковике «Гизелла Руссо». За пять минут нашелся некролог, датированный 1982 годом. У Гизеллы остались мать и две младшие сестры. Вместо цветов семья попросила сделать пожертвования местной католической церкви, ведущей кампанию против наркотиков. Подруга Розалины прожила всего год после похищения Адрианы.

Так и не успокоившись, я набрала в строке поиска «Эллис Айленд». Щелкнула по бесплатному сайту, прошла регистрацию и начала поиски пассажира по имени Ингрид Маргарет Анкрим, прабабушки из легенды моей мамы. Ни одного совпадения. Надо же, какой сюрприз.

Я наугад набрала Ингрид Маргарет Рот, имя, которое Джек обронил в номере отеля. И удивилась, когда получила ссылку. Я щелкнула по ней. И вот она. Ингрид Рот, шестнадцать лет, отплыла из немецкого порта в Бремене в 1892 году.

Что-то все же было правдой.

Мне пришлось побороть сильнейшее желание поговорить с Сэди и Мэдди, связаться с теми, кого я люблю. Я до сих пор не слышала от них ни слова, и это меня волновало.

Я снова посмотрела на часы. Два с половиной часа до отъезда. Мне было неудобно нарушать данное Хадсону обещание. Но вещи я уже упаковала. И была на взводе.

Мне нужно было что-то сделать.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы найти телефонный номер старомодным способом — через справочную.

И на то, чтобы убедить его встретиться со мной.

Он возвышался четкой, резкой фигурой на вершине холма, сгорбленный, как дерево, уставшее бороться с ветром. Я заметила его сразу, как только такси завернуло за угол, так что купленная у ворот карта кладбища мне не понадобилась. Моим указательным столбом стал сам старик.

Я подвинулась чуть вперед на сиденье и указала таксисту:

— Остановитесь как можно ближе к тому джентльмену.

Таксист притормозил у ближайшего каменного склепа со ржавым замком и крошащейся скульптурой пастыря, охраняющего дверь к позабытым фамильным костям.

Старик был в нескольких рядах от меня. Он не оборачивался, опустившись теперь на колени и вырывая сорняки, паутиной оплетающие могилу.

Небо казалось здесь больше. Кладбище, испещренное редкими деревьями и тысячами надгробий, тянулось во все стороны. На востоке облака сгущались, как темный дым, и таксист посоветовал мне поторопиться: по рации передали сильную грозу.

Я неуклюже выбралась, стараясь не наступать на могилы и думая о том, какую чудесную мишень для снайпера я сейчас собой представляю. Всего на миг, но совершенно всерьез мне захотелось вскинуть руки и закричать: «Да пристрели же меня!»

Чтобы все наконец закончилось.

Вместо этого я замедлила шаг, как и положено скорбящему посетителю с довольно безвкусным пластиковым венком из белых орхидей, который я купила в одном из цветочных магазинов, сгруппированных вокруг кладбища.

Венок сейчас выглядел глупо и фальшиво во всех смыслах этого слова.

Продавщица тут же определила во мне новичка и презентовала ламинированный список «Десять цветочных правил, принятых для кладбищ Чикаго», после чего проводила в помещение с искусственными растениями, ведерками и крошечными пластиковыми статуэтками Девы Марии, Иосифа и ангелов, усаженных на длинные палки. Я послушно рассматривала букеты, думая о том, что эти христианские святыни наверняка штамповались в Китае последователями буддизма.

Я отказалась от святых дев, взиравших на меня с упреком, и выбрала золотистого пластикового ангела, размышляя о том, сколько тысяч таких экземпляров медленно разлагается сейчас в земле местных кладбищ.