Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 1064

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как покалывает кожу в том месте, где его палец коснулся моей щеки. Я только что пережила два худших дня в моей жизни. И не была готова к полноценному флирту с Хадсоном, особенно, если для него это была лишь игра.

— Ты боишься? — спросил он мягко и тихо.

— Тебя? Или Энтони Марчетти? Ответ «да» на оба вопроса.

— Тебе не обязательно встречаться с Марчетти. Есть другие способы.

— Мне самой это нужно, — коротко ответила я. — Я ценю твою помощь. И я теперь в долгу перед тобой.

— В таком случае это тем более плохая идея. — Он погладил пальцем тыльную сторону моей ладони. — Я обычно собираю долги.

Хадсон откинулся на спинку стула.

— Ты понимаешь, что у тебя будет только десять минут? Вне его камеры. И рядом с тобой будет Рафаэль. Ты понимаешь, что теперь, когда я в курсе, я полностью в деле? И буду на страже каждого дюйма твоей прекрасной задницы. Ты согласна на эти условия?

— Да, — тихо ответила я. — Согласна.

— Мне нужно будет на пару дней уехать из города, это по работе. Не делай глупостей, пока я не вернусь. Просто встретиться, просто познакомиться.

Я слышала его, но думала совсем о другом.

— Ты собираешься назад? — выпалила я, и он знал, что я говорю о пустыне, в песках которой я так боялась его потерять.

— Нет, — ответил он. — Никогда.

На следующее утро, перед рассветом, я натягивала джинсы, ежась от результата усердной работы кондиционера. Волосы еще не просохли после душа. Я не собиралась наряжаться на встречу с Марчетти. Взглянув на свое бледное отражение в большом зеркале на двери ванной, я пожалела, что позволила Хадсону уговорить меня на пару порций текилы.

А потом склонилась над унитазом и меня стошнило.

Вчера ночью я немного засиделась в «Гугле», отыскивая детали об Энтони Марчетти. Детали эти были достойны плохого голливудского фильма.

Я нашла сайт Хораса Финкеля, коренного жителя Чикаго, сантехника двадцати четырех лет от роду, который заявлял себя «ведущим историческим блоггером десяти главных криминальных лордов Чикаго».

До убийства семьи Беннет Марчетти был первой ракетой, поставлявшей героин в южную часть Чикаго. Блог открыто связывал его с тринадцатью убийствами, но ни одно из них не было доказано полицией (или Хорасом).

Блоггер описывал Марчетти как романтическую фигуру, любителя прогуливаться по Раш-стрит в черном дизайнерском пальто с красным шарфом на шее и двухметровым телохранителем за плечом. Марчетти считал красный шарф своим талисманом, потому что тот был на нем во время неудачного покушения конкурентов. Позже он якобы символично использовал красные шарфы, чтобы душить предателей.

Неважно было, правда это или нет. Важно было то, что Энтони Марчетти был человеком, в случае с которым это могло оказаться правдой.

Я протерла лицо холодной салфеткой и пять минут чистила зубы, избавляясь от привкуса рвоты. Подкрасила свои зеленые (покрасневшие после вчерашнего) глаза, нанесла тональный крем, но скрыть солнечный ожог не вышло.

Я попыталась забыть о том, как мы с Хадсоном танцевали медленный танец на истертом сапогами полу под фальшивое пение Санты, выводившего в караоке «Friends in Low Places» Гарта Брукса. Из бара мы вышли в половине двенадцатого, и, когда я отказалась следовать за ним в отель, где он временно окопался, Хадсон заказал мне большую чашку крепкого черного кофе. И проводил до папиного пикапа, припаркованного на открытой площадке у суда. Он заставил меня выпить половину чашки, прежде чем отпустил за руль. Без поцелуя. Добрый знак, сказала я себе.

Волосы почти высохли, я расчесала их и, как всегда, решила не укладывать. Пнула в сторону кучку вчерашней одежды, беспечно сброшенной на скрипучий деревянный пол, и отправилась к высокому гардеробу в спальне. Два ряда ящиков всегда принадлежали Сэди, третий был мой.

Я открыла нижний и отодвинула в сторону рассыпающуюся ленту выпускника, корону с тремя недостающими камнями и полупустую упаковку тампонов. Коробка из-под сигар пряталась в углу, под стопкой вылинявших от времени «лошадиных» лент за победы. Я спрятала ее туда неделю назад, как только нашла в ящике папиного кабинета. И теперь приподняла крышку, задохнувшись от запаха табака и ощущения потери. Я погладила воспоминания пальцами — наручники, несколько старых фотографий, вылинявший красный платок, часы, папин серебряный значок федерального маршала.

Потерла слова, выгравированные под орлиными крыльями: «Справедливость. Надежность. Служба».

Мы с Сэди были слишком маленькими, чтобы помнить что-либо о папиной работе. Я всегда чувствовала, что это был путь, который выбрал для отца наш дедушка.

Так или иначе, папа никогда не рассказывал про те годы. Он мало говорил, особенно о личном. Точка. И все то время, что мы его помнили, он был просто карикатурой на техасского фермера. Каждый день вешал свою ковбойскую шляпу на один и тот же крючок на кухне — сразу как заходил в дом.

Он был сексистом, как все мужчины его поколения. Не прикасался к грязным тарелкам, не складывал одежду. Ровно в пять обед должен был быть на столе, а все его дети уже за столом — в ожидании папы. Нас могли наказать за то, что кровати застелены неидеально. Если они с мамой ссорились, мы знали, что уступит она.

Но он был всегда с нами. Когда мама исчезала в своей комнате или в своих мыслях, он оставался на месте. Как скала. И любимицей у него была я, не Сэди. Мы охотились, мы рыбачили, мы ездили верхом — и все это в уютной тишине, которую я больше ни с кем не могла испытать.

Я уронила значок обратно в коробку и покопалась в ней еще, пока не нашла старый снимок, который и собиралась найти.

Маленькая девочка с длинными спутанными волосами сидела на пегой лошади и улыбалась высокому мужчине в ковбойской шляпе, державшему лошадь под уздцы. Он улыбался в ответ. Его загорелое лицо рано постарело от палящего техасского солнца. Это был хороший день, хоть я и не помнила почему. Папа, видимо, тоже так думал, иначе бы не хранил эту фотографию.

Почему ты не сказал мне, что я не родная?

Я сунула фотографию в задний карман, на удачу или чтобы успокоиться. Или для того и другого.

Запищал мой телефон на прикроватном столике. Ранний имейл от Лайла, с прикрепленным файлом. Возможно, ему уже удалось очистить изображение.

В теме говорилось: сначала сядь.

Я не стала садиться или читать текстовое сообщение.

Я сразу кликнула по вложению. И застыла, когда на экране возникло маленькое безжизненное тело в пижаме со зверюшками из «Улицы Сезам». В луже крови.

Я едва успела добежать до ванной, как меня снова стошнило.

Друг Хадсона Рафаэль взял меня под локоть и повел по бесконечному серому коридору. Ноги в носках липли к вощеному линолеуму пола. Меня попросили снять обувь и все украшения, а затем женщина-охранник обыскала меня, так тщательно, что это больше походило на массаж. Мне почти захотелось заплатить ей за это.

Я не помнила подробностей получасовой езды сюда. Головная боль от похмелья угнездилась в виске и пульсировала в такт сердцу. Желудок до сих пор бурлил, как озеро в шторм, явно не собираясь успокаиваться и нормально работать.

Но я все равно двигалась.

Двигайся, или Мэдди умрет, как та маленькая девочка.

— Хадсон объяснил тебе правила, верно? — Рафаэль сунул магнитную карту в щель тяжелой двери из черных стальных прутьев. — Не подходи к камере на расстояние ближе полуметра. У тебя десять минут. Или меньше. Посмотрим, как выйдет. Пока что он послушный парень. Милый и тихий. И мы не хотим, чтобы ты испортила ситуацию.

В этом блоке располагались по обе стороны прохода пять идентичных камер, обычно предназначенных для временного содержания заключенных перед отправкой в более опасное заведение беспощадного штата Техас, где мы пользовались правом законно убивать людей. Камеры здесь были размером примерно с мою кладовую. Почти все пространство было занято сияющими унитазами из нержавеющей стали и узкими койками с тонкими матрасами. Места для утренних занятий йогой здесь не оставалось.