Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 1048

Что со мной случилось? Я ведь не хотела связываться с этими громилами. Я не хотела, чтобы в моей сумочке лежало розовое письмо. Я не хотела, чтобы папа ждал, когда установят надгробие на его могиле, где сейчас поверх рыхлой земли чернели на августовской жаре сотни роз на длинных стеблях.

— НА КОЛЕНИ! — заорала я второму бандюге.

Я не слышала, как они подъезжали, но внезапно рядом со мной завизжали тормоза двух полицейских машин, и четверо копов в форме — аналог целого батальона для воскресного утра в Форт-Ворсе — выскочили из них с пистолетами наготове. Я подобралась, целясь в голову плохого парня номер два.

Я стояла в паре дюймов от Джека, который глазел на меня отупевшим взглядом.

— Твои волосы. Такие красивые, — сонно пробормотал он. — Как у ангела.

Полицейский осторожно вынул пушку из моей руки.

— Разрешение есть? — спросил он у меня.

Я молча кивнула.

— Поверю вам на слово. Но давайте пока вернем его на место.

Техасские копы могут быть вежливыми. Его губы все еще шевелились, рассказывая мне о том, что можно пользоваться перцовым баллончиком или более подходящим для девушки пистолетом. Техасские копы могут быть сексистами. Дедушка советовал никогда с ними не спорить. Восемьдесят процентов техасских служителей закона, заявлял он, одинаковы: для них служба и власть — пожизненный наркотик.

Другие копы были заняты тем, что надевали наручники на двух бандитов, внезапно ставших смирными как овечки и такими же молчаливыми. И все же парень в черной шляпе подмигнул мне. Пряди моих волос он сунул в нагрудный карман как сувенир, до того как полицейский пригнул его голову и толкнул парня на заднее сиденье патрульной машины.

Улыбаясь мне из-за стекла, он одними губами сказал: Не за что, Томми.

Копы настаивали на том, чтобы я отправилась с ними в госпиталь, «на всякий случай», хотя я уверена, думали они о том, что для женщины весом в сорок восемь килограммов, попытавшейся балетным движением свалить мужчину весом в сто десять, таблеток пока не придумали.

Они напомнили мне, что в Техасе действует закон о скрытом ношении оружия, когда заметили рукоятку папиного пистолета в моей сумочке, а потом забросали меня вопросами о событиях последних двадцати минут. Я рассказала им правду: о том, что Джек Смит был в папином кабинете вчера вечером и что раньше я никогда его не видела. Я ничего о нем не знала, не считая того факта, что он обладает способностью бесить и других людей, не только меня.

Я понятия не имела, почему мы с Джеком оказались в гараже в одно и то же время. Звучало неправдоподобно даже для меня, но фамилия МакКлауд произвела впечатление («Из тех самых МакКлаудов?» — спросил кто-то из копов). Я опустила подробности о том, что в телефоне Буббы светилась моя фотография. Слишком сложно было бы это объяснить.

В больнице, пока мое колено орошало кровью белоснежную больничную простыню, я попыталась через Интернет в телефоне найти «Джек Смит Техас Мансли».

Ни-че-го.

Поиск выдал уйму других Джеков Смитов, живых, мертвых, зависающих в Твиттере, но ни один из них не работал в «Техас Мансли».

Дежурному врачу потребовалось полчаса на то, чтобы срезать левую штанину моих джинсов в районе бедра, а потом прочистить и зашить весьма некрасивую рану с точностью старой бабушкиной машинки «Зингер». Затем, с горстью рецептов на антибиотики, я нашла Джека, припарковавшегося на каталке в пункте первой помощи под капельницей с морфином. Больничный халат открывал загорелые тренированные руки с четко очерченными бицепсами, которые напомнили мне о гребце из Гарварда, с которым я когда-то была знакома.

— Кто ты? — потребовала я. — Какое у тебя ко мне дело?

— Голубой фруктовый лед, — сказал он.

— Что? Во рту пересохло? Хочешь, я позову медсестру? — Я попыталась не слишком заметно рыться в пластиковом пакете с его личными вещами, который был очень кстати подвешен рядом на металлическом столбике кровати — спасибо заботливой сиделке.

— Ангел, — сказал он.

— Я тебе не ангел. — Мои попытки незаметно выудить его бумажник привели к тому, что тот лишь провалился глубже в пакет. Я не видела ни пистолета, ни кобуры. Может, мне просто почудилось. Или, что более вероятно, пистолет отобрали копы. И где, к слову, сами копы?

— Чикаго, — пробормотал он.

Я резко выдернула руку из пакета.

— Что ты сказал? Да прекрати жать на кнопку! Джек!

Слишком поздно. Джек уже уплывал в морфиновую спячку.

Чикаго.

Это слово меня не отпустит.

Глава 6

Около четырех часов я выехала на хайвей, отматывая мили в направлении Сэди, и мое колено пульсировало в отвратном ритме, в унисон с нарастающей болью в затылке. Каждые пару минут я поглядывала в зеркало заднего вида. Никто меня не преследовал.

Кожу на голове все еще жгло. В зеркале больничного туалета я разглядела покрасневшее и опухшее место на левом виске — раненое эго беспокоило меня куда сильнее колена.

Пухлощекий новичок-полицейский, Джеффри Как-то-там, был настолько мил, что забрал папин пикап из гаража и подогнал его к больнице. Оставил на стоянке у входа, довез меня к нему на коляске, помог забраться, раз шесть спросил, в порядке ли я и смогу ли вести машину, — сделал все что мог, разве что напрямую не попросил мой номер. В любой другой день я бы заинтересовалась. Кавалерия в жизни не помешает.

Обычно я любила водить: безлюдные равнины Техаса, редкие ограды и стада коров, безбрежное синее небо — от них я чувствовала себя свободней, чем после четырех рюмок текилы, и ехала домой в облачке уютной расслабленности. Сегодня я мчалась в туче раздражения.

Я должна рассказать Сэди о письме. Почему я раньше этого не сделала? Я размышляла об этом все сорок минут знакомой дороги в Пондер, маленький городок, граничащий с нашим семейным ранчо, и меня радовало, что эти мысли наконец вытеснили из головы то, что беспокоило меня больше всего: Энтони Марчетти, мясник, сидящий сейчас в тюремной камере Форт-Ворса. Не то чтобы я хоть на миг поверила, что он как-то со мной связан, но последние события намекали, что кто-то, и, возможно, не один, ошибочно в это верит… И это плохо для моей семьи, особенно если сцена в гараже имеет к этому отношение.

Возможно, Джек Смит стал обычным свидетелем, репортером, который просто ошивался у моего пикапа и случайно им помешал. Возможно, их настоящей целью была я. Но почему? До сих пор единственной странностью в моей жизни было письмо Розалины, но оно не несло никакой угрозы. Это был просто взрыв эмоций горюющей матери.

Нет, Джек явно замешан. Ну какой репортер станет носить резервный пистолет? А для основного оружия кобура на лодыжке чертовски неудобна.

Джек сказал: «Чикаго».

Розалина жила в Чикаго.

Энтони Марчетти стер с лица земли целую семью.

В Чикаго.

Все это было странно и почти невероятно. Я свернула на Ай-35 и газанула. Пару минут спустя я оказалась в деловом районе Пондера, что, конечно, является шуткой.

Мой родной город испокон веков жил за счет двух вещей: «Стейкхауса» и призраков Бонни и Клайда. В «Стейкхаусе» Пондера с 1948 года подавали жареные бычьи яйца — приличия ради именуемые в меню как «закуска из говядины» — и вполне приличные стейки. А Бонни и Клайд ухитрились ограбить банк Пондера.

Годы спустя, когда Уоррен Битти и Фэй Данауэй показались тут для съемок фильма, они застали ту же картину — пыльный участок дороги, пара водонапорных башен, три церкви и железнодорожные пути посредине. Хотела бы я, чтобы Пондер получил свое имя за поэтичные закаты, названные на городском сайте «лучшими в мире». Но город назвали очень, очень давно, в другом веке, в честь В.А. Пондера, крупного землевладельца. В Техасе земля — это сила. Мне ли не знать. Моей семье принадлежит уйма акров.

Я свернула на главную улицу, Бэйли-стрит, развернулась на полупустой парковке у «Стейкхауса», и мой желудок заурчал в предвкушении заказа навынос — я позвонила и заказала три обеда с куриными стейками. Ранний ужин для Сэди, Мэдди и меня, как я и обещала.