Целительница из другого мира (СИ) - Ан Ли - Страница 19

— Идиоты.

— Возможно. Но благодаря этому я здесь. Создаю новую медицину, спасаю жизни, меняю историю. И встретила тебя.

— Тогда спасибо тем идиотам.

Мы рассмеялись. За окном садилось солнце, окрашивая лабораторию золотым светом. Впереди была работа в столице, создание большой академии, обучение сотен врачей. Сложно, но выполнимо.

Вместе — выполнимо.

— Кстати, — вспомнила я. — Ты же хотел учиться медицине? Начнем завтра. Первый урок — анатомия.

— Уже запугиваешь?

— Предупреждаю. Я строгий учитель.

— А я способный ученик.

— Посмотрим.

Рыжик, который все это время спал на подоконнике, открыл один глаз, оценил ситуацию и снова уснул. Видимо, одобрял происходящее.

Новая глава жизни начиналась. И она обещала быть интересной.

Глава 7

Сад знаний

Весеннее утро выдалось на редкость хлопотным. Я стояла на холме, откуда открывался вид на будущую стройплощадку, и пыталась представить, как через год здесь будет стоять первая в истории королевства полноценная медицинская школа. Пока что это был просто заросший луг с парой полуразрушенных сараев, но в моем воображении там уже возвышались учебные корпуса, лаборатории, общежития.

— Великовато для провинциальной больнички, не находишь? — Маэль подошел сзади, обнял меня за плечи. За несколько месяцев совместной жизни и работы мы научились читать мысли друг друга с полувзгляда.

— Зато в самый раз для революции в медицине, — ответила я, прислоняясь к его плечу. — Смотри — здесь будет главный корпус, там лаборатории, а вон там, у ручья — ботанический сад с лекарственными растениями.

— А канализация? — практично спросил он. — Без нормальной системы отвода нечистот это будет не школа, а рассадник заразы.

— Вот поэтому я тебя и люблю — романтик, блин, — я ткнула его локтем в бок. — Канализация будет. По принципу римских клоак, но с магической очисткой на выходе. Кристаллы могут не только знания хранить, но и воду очищать — проверяла.

Маэль достал свою записную книжку — за год она превратилась в толстенный том с закладками, схемами и расчетами.

— Итак, что у нас есть. Участок — десять гектаров, спасибо воеводе за щедрость. Вода — ручей плюс три колодца. Строительные материалы — местный известняк и привозная древесина. Рабочие руки — мастер Федор обещал бригаду из двадцати человек. Деньги… — он поморщился. — С деньгами туго.

— Зато есть энтузиазм и поддержка населения, — я попыталась быть оптимисткой. — Вчера купец Семен обещал оплатить всю черепицу для крыш. Говорит, его жена без нас бы в родах умерла.

— Черепица — это хорошо. Но нам нужны стекла для окон, металл для инструментов, реактивы для лаборатории…

— Знаю. Но мы же не Москву-Сити за день строим. Начнем с малого, потом расширимся.

Маэль посмотрел на меня с любопытством. Он уже привык к моим странным словечкам из другого мира, но иногда все равно переспрашивал.

— Москва-Сити — это что?

— Район небоскребов… то есть очень высоких зданий. Из стекла и металла. В моем мире такие строят.

— Из стекла? Они что, прозрачные?

— В общем, да. Красиво, но непрактично. Летом — парник, зимой — холодильник. И птицы постоянно врезаются.

Он рассмеялся:

— Тогда давай строить из камня. Надежнее.

Первый камень в фундамент будущей школы заложили через две недели. Церемония вышла помпезной — воевода лично приехал, привез половину своей свиты. Отец Серафим освятил место, окропил святой водой, прочитал молитву. Я стояла в парадном платье (специально сшитом для этого случая) и улыбалась, хотя внутри все дрожало от волнения.

— Сегодня мы закладываем не просто здание, — говорила я собравшимся. — Мы закладываем будущее. Будущее, где каждый сможет получить квалифицированную медицинскую помощь. Где знания будут доступны всем, независимо от происхождения и достатка. Где смерть от излечимых болезней станет редкостью, а не нормой.

Толпа одобрительно загудела. В первых рядах стояли мои ученицы — Василиса, Марта, Анна, Параша. За год они превратились в настоящих специалистов, каждая в своей области. Именно они станут костяком преподавательского состава новой школы.

Мастер Федор, назначенный главным строителем, подошел с серебряной лопаткой на бархатной подушечке. Традиция требовала, чтобы первую порцию раствора заложил самый важный гость — то есть воевода. Но тот неожиданно передал лопатку мне:

— Это ваше детище, госпожа Элиана. Вам и начинать.

Я взяла лопатку, зачерпнула раствор из ведра (специально приготовленный Маэлем с добавлением алхимических связующих — прочнее обычного в три раза) и аккуратно положила в подготовленную яму. Потом передала лопатку Маэлю, тот — Василисе, и так по кругу.

— А теперь, — объявил мастер Федор, — все желающие могут добавить свой камень в основание. Так школа станет поистине народной.

И началось! Люди выстроились в очередь — крестьяне, ремесленники, купцы, даже пара мелких дворян. Каждый приносил камень — кто маленький, кто побольше — и клал в фундамент. К вечеру основание первой стены было готово.

— Красивая традиция, — заметил Маэль, когда мы остались вдвоем на стройплощадке. — В столице так не делают.

— А зря. Когда человек вложил свой камень в здание, он чувствует причастность. Это уже не «их» школа, а «наша».

Строительство шло полным ходом. Я каждый день приходила на площадку, проверяла, корректировала, спорила с мастером Федором о высоте потолков и ширине коридоров.

— Три метра потолки? — возмущался он. — Зачем такие высокие? Это ж не дворец!

— Для вентиляции, — терпеливо объясняла я в сотый раз. — Чем выше потолок, тем лучше циркулирует воздух. А в больнице это критически важно.

— Воздух и через окна зайдет.

— Федор Иванович, вы хотите, чтобы зимой студенты либо мерзли с открытыми окнами, либо задыхались с закрытыми?

Он ворчал, но делал как я просила. Опыт показал — странные требования лекаревой дочки обычно имели смысл, пусть и непонятный простому человеку.

Параллельно со строительством шла подготовка преподавательского состава. Василиса уже давно как вела занятия по хирургии, но теперь нужно было готовить полноценный курс.

— Элиана, я не справлюсь, — призналась она, сидя в моем кабинете над грудой записей. — Одно дело — показать, как швы накладывать. Другое — объяснить анатомию, физиологию, патологию…

— Справишься. У тебя есть кристаллы с моими знаниями. Есть книги отца. Есть твой собственный опыт, а он уже немаленький. И есть я — всегда помогу.

— А если студенты будут умнее меня? Вдруг начнут вопросы задавать, на которые я не знаю ответов?

— Скажешь честно — не знаю, давайте искать ответ вместе. Лучший учитель не тот, кто все знает, а тот, кто умеет учиться вместе с учениками.

Она задумалась, потом улыбнулась:

— Как в тот раз, когда мы пытались понять, почему у того мальчика кровь не сворачивалась?

— Именно. Три дня искали ответ, зато теперь знаем про гемофилию и умеем ее распознавать.

Кроме наших местных кадров, Маэль привез из столицы несколько специалистов. Магистр Корнелий, седой как лунь анатом, сначала скептически отнесся к идее преподавать в «провинциальной школке», но увидев наши кристаллы и лабораторию, загорелся:

— Это же революция! Студент может за час получить знания, на которые у меня ушло десять лет! Но, — он поднял палец, — это не заменит практику. Нужен анатомический театр.

— Будет, — пообещала я. — В подвале главного корпуса. С отдельным входом и хорошей вентиляцией.

— А материал? Вы же понимаете, что без настоящих препаратов…

— Договоримся с местным судьей. Казненных преступников — для науки. И еще завещания — некоторые пациенты готовы отдать свои тела медицине после смерти.

Старик смотрел на меня с восхищением:

— Вы думаете обо всем. В столичном университете до такого не додумались.