Повесть о предательстве (ЛП) - Толлэм Мелли Т. - Страница 12

Нет. Остановись, я приказала.

Старая ведьма хихикнула.

— О, она тебе не сказала? Полагаю, я понимаю, почему нет. Я имею в виду, в конце концов, она…

Было слишком поздно.

Моя магия вырвалась из меня яростным взрывом, палатка озарилась золотой вспышкой света, окутывая тело Глендоры огнем.

Я даже ни разу не подняла рук, хотя из них струилась магия.

Моя магия взяла верх, не оставив мне ни воли, ни пути. У меня отвисла челюсть, когда Глендора закричала, и к ее крикам ужаса присоединились крики Эулалии.

Я подняла руки и уставилась на них.

— Отзови ее обратно, Далия! Отзови ее сейчас же! — крикнула Эулалия, и мои глаза встретились с ее, расширенные от страха.

Моя голова резко повернулась к Глендоре, и я подняла руку, отводя золотое пламя, охватившее ее тело.

Но было слишком поздно спасать провидицу.

Моя магия счастливо гудела, возвращаясь в ту яму глубоко внутри меня, и удовлетворенно мурлыкала.

Ужас охватил меня от того, что я натворила. Я не хотела.

— Я… мне жаль. Я не знаю…Я не знаю, почему я только что это сделала, — прошептала я, больше для себя, чем для Эулалии.

Крики Эулалии о помощи наполнили палатку, несомненно, привлекая внимание ведьм снаружи. Я застыла, когда мое видение заплясало между ней и моими руками, руками, которые, я не знала, были способны на что-то подобное. Мои глаза крепко зажмурились, когда я захотела исправить то, что только что произошло.

— Эулалия.

Я несколько раз повторила ее имя. Крик. Мольба о прощении. Но она не ответила. Ее грудь вздымалась, и она с посеревшим лицом уставилась на провидицу в крайнем ужасе.

Старая ведьма была все еще жива, брызгала слюной и хватала ртом воздух, но жить ей оставалось недолго. Она перенесла слишком много повреждений.

Я поджала губы, и желчь поползла вверх по моему горлу при виде нее, при том, что я сделала.

— Твоя магия вышла из-под контроля! Ты вышла из-под контроля! — голос Эулалии эхом отдавался у меня в ушах. — Я предупреждала тебя, что это случится, не так ли? Что подавленная магия не приносит ничего хорошего! — ее лицо исказилось, наполнившись огнем и злобой, она стиснула зубы, словно сдерживая слова, которые хотели вырваться наружу. Слова гнева и отвращения.

Она выглядела так, словно ненавидела меня. Я не могла винить ее.

— Прости, — мой голос прозвучал мягко и низко, слова были едва разборчивы.

Голос Эулалии дрогнул.

— Ты сказала, что контролируешь ситуацию…

— Я думала, что я…

Ее глаза заблестели, и на мгновение она смягчилась и потянулась к моей руке, но передумала и отдернула ее, словно осознав, насколько опасной была эта рука.

— Я не хотела, чтобы это произошло. Это просто взяло верх.

— Что ты скрываешь, Далия? Магия действует не сама по себе. Она воздействует на чувства и эмоции своего носителя. Ты хотела помешать ей говорить. Тебе есть что скрывать. Намеренно или нет, ты виновна в этом. Ковен жаждет твоей крови, — ее взгляд переместился на Глендору, глаза которой медленно затуманивались, дыхание становилось все более прерывистым с каждым мгновением. Эулалия вздрогнула. — Кто ты такая?

— Я не могу тебе сказать, — прошептала я. — Есть вещи, которые никто не должен знать обо мне… даже ты.

Ее взгляд стал жестче.

— Я тебя вообще знаю? Неужели все было ложью? Что я такого сделала, что заставило тебя думать, что мне нельзя доверять?

Я доверяла Эулалии, но часть меня была в ужасе. Что бы она почувствовала, если бы узнала, что я полутень? Как только секрет становится достоянием общественности, он недолго остается секретом.

Я не могла так рисковать.

Я повернула лицо к сломленной провидице, распростертой на полу палатки и испускающей последние вздохи.

— Тебе нужно идти, Лали. Солдаты будут здесь с минуты на минуту, и ты должна сосредоточиться на безопасности своего ковена. Мы можем поговорить об этом позже. Я… я расскажу тебе все, что ты захочешь знать, в разумных пределах, но сейчас твоя безопасность должна быть приоритетом.

Эулалия молчала, и между нами повисла тревожная тишина. Когда она, наконец, повернулась, чтобы выйти из палатки, я принесла ей последнее извинение:

— Мне очень жаль. Я никогда не хотела, чтобы все было так.

Ее ответный взгляд был достаточным ответом. После этого я поняла, где нахожусь и что будет дальше.

Я стала врагом Ковена, и никто не был в этом виноват, кроме меня самой.

Моя решимость быстро сменилась глубоким раскаянием и печалью, когда я двинулась к ведьме, стоящей на пороге смерти.

— Мне нужно знать, — пробормотала я дрожащим голосом, когда придвинулась ближе. Ущерб, который она получила, был невыразим, но я заставила себя посмотреть на то, что я сделала. — Ты говорила о Малахии?

— Я сказала все, что нужно было сказать, — ответила она.

Я сжала ее руку, когда она испустила последний вздох. Я ненавидела эту женщину, но она не заслуживала этого. Мои плечи опустились. Теперь я была такой, как он, кем я поклялась никогда не становиться. Моя магия, темная штука, привязанная к моей душе, была связана и полна решимости сделать меня злодейкой. Это было частью того, кем я была рождена.

Когда хаотичные звуки собирающихся ведьм стихли, я вышла из палатки в оцепенении.

Лагерь превратился в лагерь-призрак, все ушли, вещи, слишком большие, чтобы их можно было унести, валялись в беспорядке. Палатки все еще были подняты, давая понять, что те, кто жил здесь, быстро покинули это место.

Если команда Эйдена увидит какие-либо доказательства того, что ведьмы когда-то жили здесь, они никогда не остановятся. Они обыскали бы весь край земли в поисках Ковена, а я не могла этого допустить.

Я залезла поглубже в колодец своей магии и снова схватила золотую искру. Она была отвратительной и скользкой, но мне нужно было, чтобы она делала то, что у нее получалось лучше всего. Уничтожать.

Я повернула руки так, чтобы они были обращены вверх, призывая магию к своим ладоням, умоляя ее помочь мне очистить область от улик.

Она ответила дикой, безудержной вспышкой силы.

И это привело меня в ужас, охватив мои руки и грудь жидким огнем. Сила скользнула по моей коже болезненными теплыми укусами, которые обычно не причинили бы мне вреда. Но она была злой и хотела заставить меня страдать за то, что я так долго прятала её.

Я направила огонь в сторону палатки провидицы, где он быстро разрушил строение, превратив ее в пепел, а затем направила его на остальную часть лагеря. Полотно, украшавшее дома ведьм, загорелось, пламя охватило прилегающую территорию и перекинулось на деревья.

Золотое пламя бушевало, сжигая все на своем пути, радуясь тому, что снова обрело свободу. Но все зашло слишком далеко и разгорелось слишком сильно, пламя угрожало уничтожить лес полностью.

Его нужно было остановить.

Я попыталась призвать его обратно, но магия не хотела сидеть в клетке. Поэтому я умоляла и упрашивала, разговаривала с ней, прося ее вернуться ко мне, но она не слушала и не хотела слушать.

Я знала, что должна была сделать. Я должна была дать обещание.

— Хорошо. Прекрасно. Как хочешь, — сказала я, делая свое последнее предложение.

Обещание никогда больше не запирать её. Клятва выпускать ее всякий раз, когда ей понадобится освободиться.

С этими словами огонь рассеялся, магия превратилась в медленную струйку, которая поднялась обратно в мою грудь, свернувшись в маленькое зернышко, горячее внутри.

Я уже пожалела о своем обещании.

Моя магия не очень обрадуется, когда узнает, что я солгала.

ГЛАВА 8

От лагеря ведьм ничего не осталось, кроме обгоревших обломков и клубящегося дыма, никаких свидетельств того, что ведьмы занимали эту часть леса, никаких следов, которые отряд Эйдена могли бы найти или использовать для определения их местонахождения.