Пять королевств Ирландии - Стефенс Джеймс - Страница 28

— Если он есть где-то, я отыщу его! — вскричал Конн.

В конце года Арт вернулся в Ирландию. Отец оставил ему правление, а сам отправился на поиски сына безгрешных родителей — в точности такого, о котором ему было сказано.

Глава 5

Верховный король не знал точно, где ему искать такого спасителя, но он был хорошо образован и знал, как именно ему следует искать то, что нужно. Его знания были предназначены для того, чтобы исполнять свой долг.

Он отправился в Бен Эдайр, сел на корабль и отплыл от берега, позволив судну двигаться по воле ветра и волн.

Он проплывал мимо маленьких островков и в конце концов окончательно сбился с курса и затерялся в океанской дали. Он плыл, ориентируясь по звездам, солнцу и луне.

Он видел черных пучеглазых оленей, кричавших ему, нырявших, пританцовывавших, кружившихся вокруг себя и мчавшихся вдаль быстрее стрелы. Он видел, как громадные киты поднимались из темно-зеленой бездны, пуская фонтаны и хлопая широченными хвостами по воде. Он видел, как дельфины маленькими стаями и целыми косяками стремглав неслись куда-то мимо него. Он видел, как маленькие рыбки скользили вокруг, подплывали к его раскачивавшейся на волнах лодке и, покружившись, уплывали.

Ужасающие штормы обрушивались на него с такой силою, что лодка взлетала к небесам на целую милю, застывала на мгновение на гребне волны и падала вниз к стеклянной поверхности воды, словно то была не лодка, а камень, пущенный из пращи.

Потом море внезапно успокаивалось, и над его головой было только низкое унылое небо, а вокруг — бесконечные серые волны, всегда разные и всегда одни и те же.

После долгого вглядывания в пустынное ничто воздуха и воды, он рассматривал обтянутые шкурами борта своей лодки, исследовал свои руки и кожу, черные волосы на пальцах, завившиеся вокруг перстня, и эти мелочи, давным-давно знакомые, казались ему новыми и удивительными на фоне окружающего однообразия.

Потом, когда минула череда штормов, низкие серые тучи вздрогнули и рассыпались на тысячи маленьких клочков, тотчас же испуганно умчавшихся за горизонт, и король оказался лицом к лицу с бесконечной синевой, настолько огромной, что глаза его были не в силах охватить ее целиком и не могли от нее оторваться.

Солнце сияло так ярко, что весь воздух был наполнен светом, а море сверкало тысячью огней. И королю показалось, будто он вернулся домой в Тару, к колоннам из белой и желтой бронзы, отражающим солнце, и расписным красно-бело-желтым потолкам, слепящим своей яркостью.

Так вот и плыл он, запутавшись в смене дней и ночей, чередовании ветров и штилей, и в конце концов добрался до искомого острова.

Остров появился за его спиной совершенно неожиданно, и король сидел, с изумлением размышляя о переменах, произошедших в этом неизменном доселе мире. Долгое время он не мог понять, что же за волнующий аромат примешивается к просоленному запаху морского ветра. И вдруг пришел он в сильное возбуждение, и сердце его учащенно забилось.

— Это же аромат октября! — сказал он себе, — Это запах яблок[23].

Он повернулся и увидел остров, заросший яблонями. Между яблонями текли ручьи, в которых вместо воды было вино. Прислушавшись, он услышал, как сквозь бесконечный монотонный шум моря с берега доносятся звуки птичьих песен — остров был полон птиц, и их голоса звучали прекрасно, радостно и торжественно.

Он причалил к этому дивному острову и пошел вперед на звук птичьих голосов, под сень яблонь, к берегам озер, заросшим священным орешником, плодоносящим орехами мудрости, что падали в эти озера, и, видя все это, король возблагодарил своих богов за то, что земля не вздрогнула у него под ногами и деревья, крепко держащиеся за эту землю корнями, не пошли на него войной.

Глава 6

Немного пройдя по этим прекрасным местам, Конн увидел дом, который, казалось, нежился в лучах солнца. Крыша его была сложена из птичьих крыльев — голубых, желтых и белых, а вела в тот дом дверь из хрусталя меж двух бронзовых колонн.

В этом чудесном доме жила королева острова по имени Ригру (что значит Щедроглазая), дочь Лодана и жена Дайре Дегамра. Она восседала на хрустальном троне, а рядом сидел ее сын Сегда, и оба они вежливо приветствовали Верховного короля.

В том дворце не было слуг, да, собственно, и нужды в них тоже не было. Верховный Король обнаружил, что его руки оказались вымытыми словно бы сами по себе, а чуть позже с удивлением заметил, что пища сама появляется перед ним, и перемена блюд происходит также без участия чьих-либо рук. Новая мантия легко легла на его плечи, ибо прежнюю совсем выбелило солнце, истрепал ветер и просолила вода, и не подобало Конну в таком виде представать перед королевой.

Конн увидел, что еда появляется только перед ним, что его вовсе не обрадовало, ибо сажать гостя за стол одного противоречило представлениям короля о гостеприимстве и заставляло его нарушить обет, некогда данный богам.

— Милостивые хозяева, — сказал он, отказываясь от пищи, — мой гейс[24] запрещает мне есть в одиночестве.

— Но мы всегда едим в одиночестве, — ответила королева.

— Я не могу нарушить гейс, — сказал Верховный король.

— Я буду есть вместе с тобой, — вступил в разговор Сегда (чье имя, кстати, означает Сладкоголосый), — поскольку ты гость и негоже тебе нарушать из-за нас свои обеты.

— Я благодарен тебе, — сказал Конн, — ибо меня и так уже настигло большое несчастье, и мне не хотелось бы усугублять его гневом богов.

— Что же случилось с тобой? — спросила благородная королева.

— Вот уже в течение целого года, — ответил Конн, — в Ирландии не родится хлеб и нет молока. Земля пересохла, деревья засохли, птицы не поют теперь в Ирландии, пчелы не приносят меда.

— Ты действительно в беде, — согласилась королева и продолжила: — Но какая же нужда привела тебя на наш остров?

— Я пришел просить у тебя взаймы твоего сына.

— Взаймы? Моего сына?

— Я узнал, — объяснил Конн, — что если доставить сына безгрешных родителей в Тару и омыть его в водах Ирландии, моя земля исцелится.

Король острова Дайре, который до этого не вступал в разговор, вдруг резко вмешался, потрясенный речами гостя:

— Мы не отпустим своего сына ни с кем, будь то даже король всего мира!

Но Сегда, видя выражение безысходной тоски на лице Конна, возразил отцу:

— Не доброе это будет дело — отказывать в помощи Ард-Ри Ирландии. Я поеду с ним.

— Не езди, душа моя, — взмолился отец.

— Не уезжай, мое сокровище, — стала просить его мать.

— Я в самом деле должен ехать, — ответил мальчик, — ведь этим я могу сделать добро народу нашего гостя, тем более что никто кроме меня не может ему помочь.

— Что же, отправляйся, — сказал ему отец. — Но я отпущу тебя только под личное покровительство Верховного короля и королей Пяти Королевств Ирландии, и под охрану Арта сына Конна, и Финна сына Уайла, и под защиту всех магов, и бардов, и всех людей, владеющих Искусством, что ни есть в Ирландии, — и вслед за тем он потребовал от Ард-Ри клятвенного обещания, что все это будет обеспечено мальчику.

— Будет так, — пообещал Конн.

И вскоре он покинул остров вместе с Сегдой. Спустя три дня достигли они берегов Ирландии и в скором времени прибыли в Тару.

Глава 7

По прибытии во дворец Конн созвал своих магов и поэтов на совет и сообщил им, что нашел мальчика, соответствующего всем требованиям, то есть сына девственницы. Ученые люди посоветовались и пришли к выводу, что юношу надлежит убить, а кровь его смешать со священной землей Тары, и смесь эту разбросать под засыхающими деревьями.

Когда Сегда услышал об этом, он был удивлен и возмущен. Но вскоре, поняв, что остался один, без всяких надежд на будущее и какую-либо помощь, он пал духом и сильно обеспокоился за свою жизнь. Вспомнив о данных его отцу обещаниях всяческой защиты, он обратился к магам и бардам и воззвал к Верховному королю, напомнив ему об обещанном покровительстве.