Луна освещает путь в тысячу ли. Том 1 - Альва Александра - Страница 20

Услышав имя прославленного на всю империю лекаря, Ван Юн натянуто улыбнулся краешками губ и наконец убрал ладони с прилавка.

– Благодарю за помощь, – холодно сказал он, развернулся и зашагал прочь по пустынной улице, но вскоре всё-таки оглянулся на Гэн Лэя.

– До встречи на дороге жизни! – тот с поклоном попрощался с торговцем, забрал бумажный свёрток с лунными камнями и быстро догнал Принца Ночи.

Какое-то время они шли молча, но вскоре Лэй нарушил тишину:

– Всё это звучит очень подозрительно. Громкий звук, внезапная эпидемия, неужели…

– Скоро мы узнаем правду. – Ван Юн свёл тёмные брови и качнул головой. – Ты сказал Ань Иин пойти осмотреть тела в лазарете?

– Сказал, но разве она уже готова? Ночью эта ученица пережила истощение ци, и ей может быть сейчас тяжело выполнять поручения.

– Ты, как и всегда, слишком заботишься о других. Но я считаю, что именно в тот момент, когда у нас не остаётся сил, мы и открываем в себе скрытые способности. Если целительница Ань докопается до истины, но при этом свалится в обморок, то всё будет не зря.

Гэн Лэй вздохнул и взглянул на нещадно палящее солнце, которое даже с утра слепило глаза и сильно нагревало одежду.

– Думаю, нам уже пора навестить мэймэй.

– Не надо было оставлять её наедине с этим якобы великим целителем! Отравит ещё и без того слабую девчонку, а нам потом перед матушкой отчитываться.

– Ван Юн, мы оба отлично знаем: он ничего плохого не сделает. Наше счастье, что знаменитый Ши Янхэ чудесным образом оказался в деревне Нинцзин именно сегодня, а то пришлось бы отправлять мэймэй обратно в Юэ. Он лучший целитель в нашем поколении и настоящий мудрец.

– Даже если так, он мне не нравится.

Принц Ночи недовольно хмыкнул и отвернулся, не желая продолжать разговор о целителе, с которым ему довелось познакомиться ещё во времена обучения в имперской армии. Тогда они не поладили, и сейчас Ван Юн не собирался мило улыбаться этому заклинателю из школы Шилинь[54].

Вокруг царила мёртвая тишина. Окна и двери жилищ на этой улице были плотно закрыты, на глиняных стенах песочного цвета висели жёлтые талисманы с киноварными надписями, а с карнизов соломенных крыш свисали колокольчики, призванные отгонять злых духов. Но сегодня даже они не издавали звона, словно это место уже находилось во власти тьмы.

Откуда-то из подворотни послышался тихий женский плач. Там, прислонившись спиной к деревянной бочке, на земле сидела девушка в лохмотьях и держала иссохшую руку мужчины, что лежал рядом. Он уже давно покинул этот мир, ведь в переулке стоял резкий трупный запах, но селянка, кажется, этого не замечала и продолжала покачиваться из стороны в сторону, сжимая безжизненную ладонь.

Ван Юн остановился на мгновение, опустив тёмный взгляд на двух несчастных, и почувствовал, как к горлу подкатил вязкий ком: воспоминания о годах, проведённых на поле боя, яркой вспышкой пронеслись перед глазами и тут же исчезли. Медленно выдохнув, Принц Ночи отвернулся и прошёл мимо. Он никогда не сможет протянуть руку каждому несправедливо обиженному, но в его силах было сделать всё возможное, чтобы изгнать зло из этих мест и вернуть людям спокойствие.

– Пойдём, – сказал он Гэн Лэю, который тоже замер, словно эта смрадная подворотня насильно приковывала взгляд. – Мы ничем здесь не поможем.

– Да, ты прав.

Ван Юн увидел, как Лэй едва заметно поджал бледные губы. Наверняка и он думал о том, каким жестоким стал мир в последние годы: там, где не рушила жизни война, бесчинствовали демоны и люди, считавшие себя выше других. В такие времена империя Чжу как никогда нуждалась в заклинателях, но школы слишком ослабли, и адепты едва ли могли защитить кого-то, кроме себя.

– Ты заметил, как Фэн Мэйфэн сражалась вчера? – заговорил Принц Ночи, пытаясь отвлечься от переполняющих его тягостных мыслей.

– Мне показалось, что мэймэй странно себя вела во время боя с яогуаями. Цзянь как будто тяготил её, и она не могла двигаться свободно. Но потом, когда меч выбили у неё из рук…

– Она использовала скрытые техники школы Юэин, – закончил Ван Юн и провёл рукой по волосам, убирая чёлку, постоянно выбивающуюся из высокого хвоста. – Кто-то учил её этому?

– Насколько я знаю, нет. Она всю жизнь выбирала цзянь и отказывалась от другого оружия, которое ей предлагал господин Ван. Помнишь же, как пять лет назад мы вместе с тобой показывали ей сложное таолу – Нависшие облака, спустившаяся луна, чтобы она могла за себя постоять и не отставала от других мечников? – Гэн Лэй качнул головой и убрал руки в широкие белые рукава. – Она тогда долго тебя упрашивала. Но после нашего отъезда вряд ли что-то изменилось: твой отец перестал её обучать, а шифу Хэ не особо ею интересовался.

– Надо же. Возможно, это скрытая предрасположенность к тайному стилю боя школы Юэин, но откуда? – Ван Юн остановился перед деревянной лачугой, что стояла на отшибе, и задумался. – Если это действительно так, то Фэн Мэйфэн срочно нужно поменять оружие.

– Неужели ты и правда возьмёшься за её обучение?!

– Пока не уверен. Мне нужно подумать.

Сладковато-терпкий запах древесины и полевых трав приятно обволакивал, унося разум далеко от бренного мира. Мэйфэн снилось, что она медленно прогуливалась по Лунной роще, касаясь кончиками пальцев только распустившихся лепестков белых пионов, которые подрагивали на тёплом ветру и мерцали, отражая серебристый свет звёзд.

Хорошо, как же хорошо…

Здесь дышалось удивительно свободно, и её не мучила эта гнетущая тяжесть в груди, что отравляла каждое мгновение. Но разве существовало подобное место, куда можно так просто сбежать и чувствовать себя легко и безмятежно?

Как только сомнения подточили хрупкое спокойствие Мэйфэн, наваждение тут же дрогнуло и начало растворяться в вязкой темноте: цветок за цветком, ствол за стволом – всё тонуло во тьме. И вскоре перед глазами встало сплошное мрачное полотно, сквозь которое невозможно было хоть что-то разглядеть, но зато последняя из клана Фэн теперь улавливала тихие звуки. Несвязное бормотание прямо рядом с её ухом и шорох одежды, а ещё она ощутила непривычные прикосновения к коже в области шеи, словно кто-то водил сильными, но нежными пальцами рядом с её ключицами.

Никогда ещё Мэйфэн не позволяла никому трогать её тело подобным образом, поэтому она тут же дёрнулась и попыталась разлепить глаза.

Над ней склонился молодой мужчина с распущенными каштановыми волосами, доходящими до плеч, и полностью седой прядью, обрамляющей аккуратное загорелое лицо. Он выглядел сосредоточенным и, кажется, втирал в кожу какую-то травяную мазь с резким запахом, бесцеремонно раскрыв ворот боевой формы Мэйфэн.

Больше не в силах выносить такой позор, она отбросила руки незнакомца, затем отпрянула, прижимаясь спиной к прохладной глиняной стене и притягивая колени к груди. Её ворот был распахнут, но не до конца, и Мэйфэн с облегчением выдохнула, всё же направляя угрожающий взгляд на мужчину.

– Что вы себе позволяете?!

– Молодая госпожа Фэн, прошу меня простить за вольность, но у меня не было никаких скрытых или непристойных мотивов! Я целитель и всего лишь хотел нанести мазь, которая бы облегчила вашу боль! – Незнакомец носил самые простые льняные одежды, но его поклон с изящными, отточенными движениями выдавал истинно благородное происхождение этого человека. – Вы сейчас находитесь в деревне Нинцзин, вас сюда принесли молодой господин Ван и молодой господин Гэн. Вы всю ночь страдали от жара, поэтому им пришлось обратиться ко мне.

Фэн Мэйфэн с недоверием оглядела целителя, но такое объяснение её немного успокоило: она разжала кулаки и наконец запахнула одежду на груди.

– Тогда где же они сами?

– Отошли разместить учеников школы Юэин на постоялом дворе. Совсем скоро они должны вернуться сюда, чтобы вас проведать.

– Хорошо. – Мэйфэн выдохнула и села ровно. – Представьтесь хотя бы: вам моё имя известно, а я понятия не имею, кто вы.