Луна освещает путь в тысячу ли. Том 1 - Альва Александра - Страница 2

– Давно ты не посещал нас, Юнфэй, Приручивший ветер! – поприветствовал Цюань, поглаживая ветвистые рога водяного Оленя.

– Я навещал других небожителей: был в Павильоне Поэтов и Учёных. Никто и не думает вспоминать о людях, только вы, дорогие мои друзья, день и ночь горюете о том, чего уже не изменить! – воскликнул Юнфэй и осушил ещё одну чашу.

– Меня беспокоит судьба империи Чжу, – сказала Дева Юэлянь, всё ещё вглядываясь в бескрайние просторы Небес. – Нет ныне достойных среди людей, кто будет в силах встать на защиту невинных.

– Вспомни, как почти тысячу лет назад твой единственный смертный возлюбленный, мастер пути Лунной тени, попытался пройти испытание на пике Лаошань и с грохотом провалился прямо в Обитель мёртвых! – усевшись на украшенную разноцветными нитями подушку, проговорил Последний небожитель Юнфэй. – Вот уж воистину достойный был человек, жаль, что душу его ты погубила своей любовью, а затем украла и до сих пор держишь при себе. Не тебе говорить о достойных, да и никому из нас!

– Я всего лишь хотела спасти его.

– И всё же не спасла. Мы не смогли спасти ни одну душу, что пожелала достичь бессмертия, следуя путём, на который мы столь опрометчиво указали.

Дева Юэлянь не ответила и лишь прикоснулась к холодному камню, похожему на прозрачную каплю воды, что висел на её шее, и уронила на красный яшмовый пол беседки слезу.

– Диди[3], давай найдём другую тему для беседы! – вмешался Цюань, создавая указательным пальцем водоворот в своей Чаше Времени, с помощью которой он мог предвидеть будущее.

Юнфэй со вздохом кивнул и взял со стола спелый персик цвета закатного неба, покрытого нежными розоватыми росчерками.

– Скажи, цзецзе[4], что ты видишь сегодня на небесном своде? – открыв тёмные глаза и переложив меч в левую руку, спросил Гуаншу, дабы перевести беседу в другое русло.

Чёрный веер взлетел в воздух, и Дева Юэлянь изящно поймала его, развернув к себе обратной стороной. Она вгляделась в проступающие на тёмной ткани серебристые мерцающие точки и прищурилась:

– Недавно на небе родились две новые звезды, и они уже сияют гораздо ярче прочих.

– Могут ли они сравниться с мастерами прошлых эпох по силе духа? – впервые подал голос небожитель Шисин, всё ещё держа пальцы на упругих струнах эрху.

– Я вижу, что рядом с ними скоро зажжётся ещё одна небольшая звезда. Только образуя созвездие, они воссияют над другими! – ответила Дева Юэлянь, протягивая белую руку к темнеющему своду, где сверкала Серебряная река, словно россыпь драгоценных камней на синем атласе.

– Ты думаешь, это те, кто откроют Небеса? – спросил Юнфэй, рассматривая свою маску блестящими от вина изумрудными глазами.

– Я не знаю, только чувствую, что яркий свет их горячих сердец способен остановить наступающую тьму. Сейчас мы не в силах что-либо изменить – нам остаётся только наблюдать и ждать.

Над Павильоном Небесного Свода снова разлилась божественная мелодия, избавляющая от тревог. Её ясные, как безоблачное небо, высокие, как заснеженные горные вершины, и чистые, как прозрачный родник, ноты проникали в саму суть всего живого. Они возрождали жизнь и давали надежду.

Глава 1

Встреча в деревне Юэ

– Я убью тебя! – послышался низкий голос из темноты.

Вокруг расползался мрак, и от каменных стен, сходящихся над головой массивным сводом, эхом разносилось хриплое «убью».

Она не смогла удержать в руке боевой веер с острыми наконечниками, и тот с оглушительным звоном упал на землю.

– Убью. – Снова этот голос, уже совсем близко.

Из темноты вышел мужчина в чёрных одеяниях. Он сжимал в ладони длинное древко с широким изогнутым лезвием, отливающим серебром, и его колкий взгляд ловил каждое её движение: зрачки неестественно расплылись, заполняя глаза мраком, подобно туши, что пролили в чашу с водой, а между бровями залегла морщина.

– Прошу, не нужно, я всё объясню, – прошептала девушка, но слова утонули в густом воздухе, что забивался в лёгкие, не давая вдохнуть.

Шаги стремительно приближались, и тишину нарушил треск разрывающейся одежды, за которым последовала ослепляющая вспышка боли.

Она посмотрела вниз – широкое лезвие вошло в её бок, и кровь из раны полилась на землю, стекая тёплым потоком по ногам.

Мужчина, стоявший напротив, с лёгкостью вынул одной рукой оружие из её тела и наклонился вперёд, опираясь на длинное древко, как на посох: из его левого бока хлынула такая же алая кровь. Он приложил ладонь к ране и закашлялся, хрипло и надрывно.

Колени подогнулись. Перед собой девушка теперь видела только лицо, искажённое болью и ненавистью, тёмный колкий взгляд и маленькую родинку под левым глазом, которая казалась слишком знакомой.

– Ван Юн, это ты? Гэгэ…[5]

– Ван-гэгэ!

Она проснулась от собственного крика, по щекам текли слёзы, а дрожащие ладони зажимали левый бок.

Фэн Мэйфэн судорожно выдохнула, стирая краем одеяла мокрые дорожки с лица, и посмотрела вниз – на белой рубахе не было ни пятнышка. Крупные капли пота скатывались по виску и утекали под одежду, а пальцы всё ещё давили на место ранения, будто оттуда действительно текла кровь. Кажется, это сон, всего лишь сон.

В доме стояла тишина, и Мэйфэн слышала своё сбившееся, чуть хриплое дыхание. Вскоре в коридоре зазвучали торопливые шаги, и через пару мгновений кто-то раскрыл покрытую полупрозрачной бумагой дверь. В комнату вошла женщина в белых ночных одеждах; её аккуратно уложенные тёмные волосы с редкой проседью ниспадали на спину и доходили до поясницы, в руке она держала зажжённую свечу.

– А-Фэн[6], я слышала крик! – Женщина поднесла огонёк свечи к лицу девушки, а другой рукой коснулась её лба. – Милостивая Юэлянь, да ты вся горишь! Неужели снова та же напасть? Но ведь целитель Ань говорил мне, что приступы больше не должны тебя мучить…

– Тётушка Ван, благодарю за беспокойство, но не стоит волноваться. Мне просто приснился очередной кошмар. – Мэйфэн крепко сжала в кулаках льняное одеяло.

– Я сейчас же скажу Цинъай принести горячего чая и воскурить успокаивающие благовония! Сегодня в твоей комнате слишком тяжёлая ци[7], надо её разогнать! – Она поставила свечу на стол и уже развернулась, чтобы уйти, но Мэйфэн схватила её за рукав ночного халата:

– Мне снился Ван-гэгэ, он был ранен…

Рука тётушки дрогнула и опустилась на тыльную сторону ладони девушки, поглаживая мягкую кожу пальцами, огрубевшими от многолетних тренировок с мечом.

– Это всего лишь сон, не думай о нём так серьёзно. До заката осталось недолго, поэтому давай попробуем ещё немного поспать, завтра у тебя важная ночь.

– Хорошо, тётушка Ван. Но раз уж мы об этом заговорили… от Ван Юна давно не было вестей? Он снова не приедет на мой день рождения?

Женщина вздохнула и качнула головой. Мэйфэн сразу поняла, что и в этом году не стоило надеяться на возвращение названого брата, поэтому поджала губы и отвернулась к плотно закрытому окну, через которое по краям пробивались полоски дневного света.

– Уже пять лет прошло с нашей последней встречи. Интересно, а Гэн Лэй-гэгэ сможет вырваться к нам? Его я тоже так давно не видела! – Она приподнялась на локтях и снова взглянула на тётушку Ван.

– Думаю, он приедет! А-Лэй ни за что не пропустит твой день рождения, ты же его самая любимая названая сестра.

В тусклом желтоватом свете свечи лицо госпожи Ван казалось слепленным из воска: сеточки морщин уже надёжно расположились у уголков её глаз, но они не портили красоту женщины, а лишь напоминали о том, сколь длинный жизненный путь она уже прошла. Когда Мэйфэн впервые заняла эту комнату и даже когда они вместе с тётушкой отправляли юношей на обучение в императорскую армию, Ван Хуалин выглядела гораздо моложе. Теперь же годы ожидания сыновей и воспитанников сильно отразились на ней.