Веди меня через бури горы Химицу - Вацу Мицуно - Страница 11

На призывы кот не отзывался, впрочем, на верхних этажах коттеджа его и не было видно. Возможно, миссис Тисл была права, и он действительно решил заночевать возле своей еды.

Пройдя через этаж для слуг, я добралась до кухни. Поиски Нао занимали меня чуть меньше, чем жажда, разыгравшаяся после сна, поэтому прежде, чем продолжить выглядывать пушистое чудо, я налила себе стакан холодного молока и залпом выпила его. Звуки, которые я при этом издавала, показались слишком громкими.

«Странный день и странная ночь», – решила я, нервно передёргивая плечами. Довольно одинокое детство научило меня не бояться темноты и не верить в британских привидений, которые, по словам, опять же, британцев, обитали в каждом старом доме. Сакура хоть и была старым коттеджем, но эти явления, видимо, обошли её стороной, потому что за все годы жизни здесь я не видела никаких призраков и не слышала даже мало-мальски странных звуков. Духи, в которых верила мама, тоже не тревожили меня. Они наверняка остались далеко, в Месте-Где-Восходит-Солнце, и вряд ли интересовались такой чужой и непримиримой ко всему иностранному Англии.

Несмотря на свою убеждённость в отсутствии потусторонних сил, тишина, окутавшая Сакуру этой ночью, казалась мне неправильной. Обычно те или иные звуки всё-таки наполняли коттедж: мурчание Нао, шаги миссис Тисл, склонной к бессоннице, стрёкот насекомых в саду, а иногда и тихое пение Сатоко-Сары, которая просыпалась посреди ночи, чтобы попить воды или рисового отвара.

Стараясь не придавать значения странной тревоге, я убрала бутыль молока в холодильный шкаф и подошла к стене, у которой на полу располагались миски Нао. Глаза, уже привыкшие к темноте, различили их очертания. Все они, кроме миски с водой, были пусты и дочиста вылизаны. Но кота поблизости не оказалось.

– Нао, ты где? – снова тихо позвала я. – Нао…

Сделав шаг к кладовой, в которую он мог пробраться, я споткнулась обо что-то и, не удержав равновесие, упала на мягкое тело.

– Ой, простите! – промямлила я, быстро поднимаясь на ноги и протягивая руку миссис Тисл, лежавшей лицом вниз. – Вы что-то потеряли? Я могу принести свечу.

Гувернантка не ответила.

– Миссис Тисл? – я наклонилась, касаясь её плеча. – Миссис…

Фамилия застряла в горле вместе с выдохом, который я не смогла сделать. На каменном полу, довольно светлом даже в ночной темноте, под телом женщины растекалось что-то тёмное. Я осторожно потрясла гувернантку за плечо ещё раз. Потом сильнее. Наконец мне хватило смелости и сил перевернуть её на спину. Тёмное нечто хлюпнуло, и до носа донёсся тяжёлый запах крови.

– М-м-миссис Т-тисл?..

Глаза гувернантки были широко открыты, как и её рот, искривившийся в безмолвном крике. На её щеках, шее и платье темнели густые подтёки. Я не могла точно различить в темноте цвета, но знала, что это была кровь. Много крови. Слишком много для того, чтобы, потеряв её, человек мог выжить.

Я думала, что смогу закричать. Думала, что мне снится кошмар. Но минуты шли, а тело миссис Тисл не исчезало, и запах крови не переставал душить.

– Ока-сан! – пискнула я, не понимая, что из кухни мама не услышит мой голос. – Ока-сан! Ваше сиятельство! Кто-нибудь, на помощь!

Я кричала и кричала, пока горло не пронзила резь, и голос не сорвался. Тогда я побежала. Спотыкаясь, держась за стены, я добралась до комнаты, в которой граф проводил ночи с моей матерью. Из-под двери тянулась полоса света. «Ещё не спят…» – с надеждой думала я, даже не удосужившись постучать в дверь, а просто поворачивая ручку и вваливаясь в комнату.

После блужданий в темноте свет нескольких свечей показался слишком ярким. Я зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, захотела больше никогда и ничего не видеть.

В комнате было много мебели. Граф любил комфорт и ценил роскошь. Дубовая кровать с тяжёлым бархатным балдахином, призванным сохранить тепло для спящих. Кушетка на изогнутых позолоченных ножках, обитая дорогим голубым шёлком. Широкий секретер из красного дерева. Туалетный столик-трельяж с закрывающимися зеркалами. Платяной шкаф высотой от пола до потолка. Роскошный ковёр с длинным ворсом. Тумбочки, банкетка, прикроватные столики.

Я скользила по всему этому взглядом, видя бесконечные пятна крови, алеющие почти на каждом сантиметре комнаты.

– Ока-сан?.. – с ужасом прошептала я, зная, что у матери был чуткий сон, и она могла услышать даже такой тихий звук.

Никто не отзывался.

Тогда я шагнула к кровати, хватаясь за ткань балдахина в том месте, где не было крови, и отвела его в сторону дрожащей рукой. Смятая постель из светлого шёлка была измята, как будто с неё только что встали. Как и всё в комнате, она почти полностью пропиталась кровью.

На секунду мне в голову пришла безумная мысль: «Что, если это просто краска? Розыгрыш кого-то из деревенских?» Но вокруг пахло так же, как у тела миссис Тисл, а в её смерти я уже не сомневалась.

«Бандиты! – решила я, вспоминая слова отца за ужином и то, как глупо я кричала на весь дом из кухни. – Наверное, они похитили графа ради выкупа и заодно взяли маму… Надо сообщить полисменам, надо найти кого-то, кто поможет…»

Я не пыталась понять, чья кровь была в комнате родителей, просто не могла об этом думать. Всё, что мне удалось сделать – это побежать. Вниз по лестнице, через гостиную – к двери.

Подойти к ней я не успела. Она открылась, пропуская в дом весело насвистывающего и явно подвыпившего камердинера отца.

– Помогите! – прошептала я, хватая его за мокрые от снега лацканы сюртука. – Миссис Тисл… Она… Она мертва! И родители пропали! Позовите кого-нибудь! Помогите!

Бессвязные завывания, в которые превратилась моя речь, явно не сразу дошли до разума камердинера. Он грубо оттолкнул меня, буркнув что-то про истеричную дуру, а затем взял с полки в коридоре свечу и с третьей попытки зажёг её.

– Чего тебе?! – рявкнул он, светя мне в лицо. – Что слу…

Камердинер замолк, и его глаза расширились. Я снова потянулась к нему, в надежде, что он выслушает, но мужчина отшатнулся.

– Пожалуйста, позовите полисмена! Или кого-нибудь из деревни! Графа похитили, и маму… И миссис Тисл убили! Она на кухне…

– А… Ага… Ага… – камердинер заторможено кивал, в ужасе глядя на меня.

Я не видела в его поведении ничего странного. В конце концов, пропал его господин, да и узнавать о чьей-то насильственной смерти с чужих слов наверняка было ужасно даже в том случае, если Пэришу было плевать на миссис Тисл.

– Приведите помощь! – крикнула я, понимая, что могу в любой момент лишиться чувств.

– Сейчас, сейчас… – пробормотал он, поднимая руки, как будто пытался успокоить дикого зверя.

Стоило мне сделать маленький шажок в его сторону, как камердинер, громко вдохнув распухшим носом, выскочил за дверь и бегом бросился прочь от дома.

– Помогите! – кричал он, хотя наверняка знал, что возле коттеджа его никто не услышит, и прежде, чем звать на помощь, нужно добежать до деревни.

Я не последовала за ним. Хотела, но не смогла.

Колени подогнулись, и я с глухим стоном упала на пол перед распахнутой дверью, через которую в дом уже намело немного снега. И без того мокрая сорочка стала холодной.

– М-миссис Тисл, – пролепетала я, слишком чётко представляя измазанное в крови лицо, как будто гувернантка всё ещё лежала передо мной. – Не надо… У вас же есть семья! Вас любят… Миссис Тисл…

Меня затрясло так, что бьющиеся друг о друга зубы зацепили кончик языка. Боль пронзила рот, а из глаз брызнули слёзы. Я свернулась калачиком на полу, обхватив руками колени. «Это просто сон. Это просто сон. Просто сон…» Но сколько бы я ни щипала себя за руку, кошмар не прекращался.

– Ми-но-ри.

Тихий шёпот разнёсся по дому с невозможным в таком пространстве эхом.

– Кто здесь?! – хрипло прошептала я, не в силах пошевелиться.

– Ми.

– Но.

– Ри.

Шёпот повторился. Он был тонким, словно говорил ребёнок.