Абсолютно ненормально - Стивен Лора - Страница 11

Конечно, неразумно, но я немного сержусь на Дэнни за то, что он испортил совершеннейшую дружбу. Если подумать логически, в этом нет его вины.

А моя есть? Может, все дело в моей необузданной сексуальности, поразительной способности вдохновлять окружающих и внушающей благоговение скромности, подающих неверные сигналы?

23:59

Последняя информация: посмотрела на себя в зеркало. Мои светлые волосы больше бы подошли страшному пугалу, чем рекламе шампуня. Вокруг глаз – разводы туши и подводки, которые уже впитались в кожу, делая меня похожей на енота. У меня никогда не хватало денег, чтобы купить хороший бюстгальтер, поэтому кажется, будто у меня четыре сиськи. Футболка Hooters[15] [заткнись, я случайно купила ее] из секонд-хенда спереди вся закапана какао и и украшена пятном от слюней Дамблдора в виде Австралии.

Видимо, необузданная сексуальность тут ни при чем.

17 сентября, суббота

13:30

Сегодня вечеринка! Мы с Дэнни полдня таскаемся за Аджитой по всевозможным магазинам одежды в поисках идеального наряда, делая полезные и информативные замечания. Мы уже успели наложить вето на комбинезон с блестками [кабаре-шоу стошнило на деревенщину], джинсы с высокой талией для мамочек [с ее ростом ниже метра они доходили ей до груди] и искусственно состаренную, псевдовинтажную фанатскую футболку [когда мы попросили ее назвать хоть одну песню или альбом Pink Floyd, она пробормотала что-то в наш адрес, я расслышала только слово «засранцы»].

Я безумно рада, что уже определилась с нарядом: серая шелковая рубашка, которая у меня уже не первый год. Но я все еще чувствую себя королевой, надевая ее. Она от Армани, о чем говорят серебристые буквы на ярлычке у воротника, и это единственная дизайнерская вещь в моем гардеробе.

Мне было четырнадцать лет и я только начала мучительно осознавать, насколько плохо одеваюсь по сравнению со всеми, когда наткнулась на нее, ходя по магазинам с Аджитой однажды в выходные [у меня никогда не было денег, чтобы купить что-либо, но мне нравилось тусоваться с Аджитой]. Я увидела ее в «Гудвилле» за сорок баксов, что дороговато для секонд-хенда, и у меня, конечно, не было столько. Вернувшись домой, я умоляла Бэтти одолжить мне мелочи, и она согласилась выделить на рубашку немного денег с зарплаты. Каждую ночь я молилась, чтобы никто не купил ее за это время. Но, когда мы пришли в магазин с деньгами, ее уже не было, и я осталась с разбитым сердцем.

А знаешь, кто ее купил? Аджита. И подарила мне на день рождения. Честно, я чуть не расплакалась, когда разорвала упаковочную бумагу и увидела серый шелк, о котором грезила в течение стольких недель. Я до сих пор надеваю ее только в особых случаях, чтобы волшебство не исчезло.

Но вернемся к нашей подготовке. В торговом центре толпы людей, и я надеюсь, что мы столкнемся с Карсоном и компанией. Я замечаю группу баскетболистов у фонтана желаний, смеющихся над чем-то в телефоне, но Карсона среди них нет. В действительности, взглянув на них второй раз, я даже не могу с уверенностью сказать, что они из нашей школы. Когда мы наконец-то усаживаемся за столик, чтобы поесть горячих крендельков, мне кажется, что я потянула шею.

Думаю, даже к лучшему, что мы не повстречали Карсона, а то Дэнни лопнул бы от ярости. Хотя, вообще-то, сегодня он ведет себя вполне обычно: делает остроумные замечания о тупых тенденциях в моде и тому подобное. Надеюсь, это надолго.

Тем не менее, пока Аджита заказывает нам крем-соду и крендельки, я, вспомнив о том, что рассказывала о его родителях Бэтти, подталкиваю Дэнни в плечо. Он изо всех сил старается не смотреть мне в глаза и вместо этого разглядывает искусственные пальмы, прикрывающие нас от солнца, которое ярко светит в огромные окна торгового центра.

– Эй, дома всё в порядке? – спрашиваю я, достаточно тихо, чтобы не услышали мамаши сопляков-футболистов за соседним столиком, но при этом достаточно громко, чтобы это не выглядело странно или заговорщически.

Но Дэнни все равно напрягается.

– А должно быть по-другому?

Он сметает соль со стола рукавом своей толстовки с капюшоном, а затем трет большим пальцем засохший круг от стакана.

Все понятно.

– Нет. Забудь.

Мы договариваемся собираться на вечеринку у Аджиты, потому что ее дом – безумно красивый особняк и стоит неподалеку от дома Бакстера. Ее родители – очень богатые гении нейрохирургии и ожидают, что Аджита пойдет по их стопам. Но самое смешное, что она завалила все контрольные по биологии за последние два года. Нет, она не тупая [это совершенно не так], просто мы с Дэнни – ужаснейшие люди, которые изо дня в день сбивают ее с пути истинного. А еще мы надоедливые попугаи, которые сидят на плече и щебечут в ухо о том, что разыгрывать немое кино перед одноклассниками веселее, чем слушать о структуре растительных клеток.

Кроме того, знаю из надежного источника, в будущем вас никто и никогда не спросит о функциях митохондрий [ЭТО ДВИГАТЕЛИ КЛЕТОК! Видишь, я кое-что знаю] или вакуолей [нет, даже не спрашивай]. Под «надежным источником» я подразумеваю бабушку.

[Думаю, ты даже не представляешь, куда мои размышления могут завести! От модных советов – до биологии клеток. Настоящие американские горки. Я действительно невероятно разносторонняя и проницательная.]

Но вернемся к нашим договоренностям. Вооружившись ящиками с пивом [соками «Капри-Сан»], мы примерно в семь тридцать отправимся к еще пустому дому Бакстера. Вечеринка начнется в восемь, и такой ранний приход сродни катастрофе, но ты же помнишь, что я люблю знать все подробности скандалов и быть в курсе дел окружающих?

Да, я боюсь пропустить что-то важное, если чуть задержусь и не приду к началу важного мероприятия. И Аджита тоже. Поэтому мы обычно просто отсиживаемся в углу и едим попкорн, наблюдая за всеми, как Большой Брат, только более навязчиво.

18:24

Пишу этот пост из ванной комнаты Аджиты из-за ДЭННИ-И-И.

Минут пять назад, после того как я начесала себе волосы, словно у пугала, и старательно нанесла макияж [угольный смоки айс и светло-бежевая помада, если тебе интересно], я вытащила из сумки свой наряд и начала переодеваться перед Аджитой и Дэнни, как делала это сотни миллионов раз до этого. Серьезно, они так часто видели, как я переодеваюсь, что вполне могли бы нарисовать меня с точностью до каждой веснушки. Меня не сильно заботит моя фигура, да и мы знаем друг друга давно, поэтому я никогда не чувствовала себя некомфортно. Просто ничего такого не случалось. До сегодняшнего вечера.

Аджита сидит за туалетным столиком, пытаясь идеально накрасить ресницы и не размазать тушь, но на одном глазу они случайно склеились. А Дэнни уселся на край кровати и листает что-то на своем телефоне. Реально, он едва обращал внимание на меня или Аджиту. У меня такое чувство, что он бы предпочел рубиться в видеоигры с Праджешем, но одаренный легкоатлет, то есть братец Аджиты, уехал в какой-то садистский тренировочный лагерь в другом штате.

Я сняла футболку и осталась в джинсах и лифчике, как и сотни миллионов раз раньше, чтобы надеть свою фантастическую рубашку от Армани, но тут раздается стон Дэнни, он закрывает глаза руками и восклицает:

– Иисусе, Из, тебе обязательно делать это здесь?

Аджита от шока широко раскрывает свои глаза со склеенными ресницами.

– Ты чего, чувак? Ты же уже видел ее без рубашки. Черт, да десять секунд назад ты видел без рубашки меня. В чем дело?

Он опускает руки на колени и смотрит на свои грязные ногти, а его щеки становятся цвета фуксии, как лак на ногтях Бэтти. Но прежде чем он находит, что сказать, я спасаю от неловкости его задницу.

– Да ладно, – быстро говорю я. – Переоденусь в ванной.

Он бросает на меня благодарный взгляд, после которого мне становится все понятно.

Дерьмо. У нас проблемы.