Начать всё сначала - Риччио Кристина - Страница 77

– Эй! – кричу я ей. Она поднимает взгляд и встречается со мной глазами.

– Теперь это сработает?

Она кивает. Я разворачиваюсь и покидаю паб.

Мое сердце быстро колотится, когда я падаю на кровать в своей гостинице и достаю из сумочки медальон… Я уже готова? Я не чувствую себя готовой. Я не могу заставить себя стереть последние четыре месяца. Столько всего произошло, чего я не хочу забывать.

Утром хозяйка гостиницы рассказывает мне, как дойти к «Слоновьему Дому». Нужно немного пройтись, но я наслаждаюсь удивительно теплой погодой и по пути рассматриваю город. Архитектура похожа на средневековую, и прогулка по городу кажется фантастикой. Заметив кафе, я подбегаю к нему и резко останавливаюсь у входа. В окне маленький знак: Здесь родился Гарри Поттер.

Невооруженному глазу кажется, что это просто кафе. В переднем левом углу стоят четыре компьютера для посетителей, в баре можно сделать заказ, повсюду столы. Через многие окна открывается прекрасный вид на замок Эдинбурга. Но, когда я захожу внутрь, меня накрывает покалывающее чувство. Вот здесь сидела Дж. К. Роулинг и здесь родился феномен, изменивший миллионы жизней. Вот где она создала мир, куда я могла уйти, когда в моем собственном все было не так хорошо. Я заказываю латте и сажусь за стол у окна и читаю «Узника Азкабана». Через мгновение я достаю Крестраж Десять и набрасываю еще одну главу моей собственной книги.

Дальше по дороге я наталкиваюсь на одно из знаменитых кладбищ Эдинбурга. Я провожу некоторое время там, лениво бродя от одного изысканного надгробия к другому. Резко останавливаюсь, заметив тот, на котором написано: «Доброй памяти Томаса Ридделла»[12].

– Что? – не веря своим глазам, кричу я, достаю фотоаппарат и делаю селфи.

Когда в животе начинает урчать, я возвращаюсь на улицы, чтобы найти паб, где можно пообедать и передохнуть. Я сажусь одна за маленький стол у стены и достаю британский телефон.

Там сообщение от Бейб.

Я улыбаюсь и отвечаю:

У меня уходит двадцать пять минут на то, чтобы найти утес, но я добираюсь туда лишь с помощью словесных инструкций официанта. У его основания находится что-то типа парка. Дети и собаки плещутся в больших современных фонтанах, а яркий тротуар пробегает среди плоских пространств зеленой травы. Утес, нависающий впереди, скалистый, зеленый и прекрасный. Я собираюсь покорить его.

Я расстегиваю сумку и снова проверяю сообщения. Появилось новое от Бейб.

Я смотрю на телефон еще несколько секунд, прежде чем открыть цепочку сообщений с Пайлотом. Последние сообщения еще февральские.

Грудь сжимается. Я хочу написать ему что-то глупое, вроде «я скучаю по тебе»… но убираю телефон в сумку и иду по тропинке к подножию горы.

Дорожка закручивается, поднимаясь наверх и обегая вокруг холма, прежде чем сузиться и стать круче. Спустя тридцать минут я сажусь рядом с тропинкой на гигантский камень. По всему пути примерно в трех сотнях футов позади меня шла группа из четырех парней. Я договорилась сама с собой, что, как только они пройдут, я встану и пойду дальше.

Вид с моего насеста прекрасен: фантастические скалистые образования, бесконечные зеленые холмы и средневекового вида архитектура. Должно быть, в этом месте так интересно жить. Я гляжу на тропинку, замечая парней, заворачивающих за угол, прежде чем снова отвести взгляд на горизонт. Мое сердце колотится. Мне показалось или я только что увидела Пайлота в той группе? Я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть еще раз.

Я хмурюсь. Нет, просто четверо парней с волосами разных оттенков каштанового. Здорово, я как Белла Свон времен «Новолуния». Они проходят мимо меня, весело болтая с американским акцентом о спорте. Я встаю с камня и продолжаю путь.

Спустя сорок минут я обхожу огромный камень и попадаю в широкую зеленую долину, которая чуть дальше резко заканчивается обрывом. Справа от меня земля бугрится, поднимаясь вверх к Трону Артура. Я так близка к самой верхушке! Группка людей карабкается на пик, к Трону, но никто не бродит по долине.

Я развязываю свои пушистые волосы и выбегаю на зеленый ковер. Я делаю колесо. Мои волосы развеваются, а сумка крутится рядом, периодически врезаясь в меня. Земля неожиданно упругая и мягкая. Она немного похожа на футбольные поля из искусственного торфа, но только пружинит сильнее. Я прыгаю вокруг, словно пятилетняя, нахожу отличное место, падаю на землю и смотрю на клочковатые облака надо мной.

Порыв ветра щекочет нос. Я достаю из сумочки телефон и серебряный медальон. Открываю медальон, пробегая подушечками пальцев по надписи. Во мне нарастает тревога. Каким должно быть правильное решение?

Я столько раз проходила собеседование на работу. Оживила свой блог. Опубликовала статью. Люди, с которыми я работаю, заботятся обо мне… но определенности не появилось. Если родители вышвырнут меня, что мне делать? Что, если они не станут платить за мое возвращение в колледж? Что мне делать? Может, я не окончу учебу или пойду в общественный колледж?

Не знаю, что случится теперь. Я не хочу жить в мире, где доказала, что они правы. Я недостаточно хороша. Я знаю, что могу стать успешным гастроэнтерологом. У меня восемь собеседований на ординатуру. Мои оценки надрали всем задницу. А с Пайлотом – может, Бейб права. Она не знает всю историю, но, возможно, лучше всего двигаться дальше. Будет легче двигаться дальше, если я не буду это помнить.

В груди нарастает разочарование. Я выдыхаю раз за разом, пытаясь разогнать его.

Взяв медальон в ладонь, я набираю сообщение Пайлоту: Скучаю по тебе. Минуту смотрю на эти слова, а потом стираю их и набираю: Зависит от того, как ты это воспримешь, может быть стремно, нажимаю отправить и жду.

Мозг отсчитывает проходящие секунды. Две минуты. Три минуты.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Пальцы дергаются. Я бросаю телефон в сумочку и смотрю на него.

Я разыграла все карты. Я предприняла попытку отношений с Пайлотом. Закончила стажировку. Я моргаю от слез, собирающихся в глазах, а пальцы находят край медальона. Серебряная крышка откидывается назад, как в карманных часах. Внутри в серебре аккуратно вырезано изображение часов. Раньше я этого не замечала. На противоположной стороне обсидиановое сердце. Я закрываю глаза и провожу пальцем по холодной поверхности, пытаясь прочувствовать решение. Я слышу музыку? Прислушиваюсь.

В воздухе витает музыка. Кажется, я знаю эту песню, в моем сердце становится теплее от знакомых звуков. Кто-то слушает здесь музыку? Разве они не знают, что я пытаюсь наслаждаться природой и, возможно, принять самое важное решение в моей жизни?

Музыка становится громче. Мой мозг вспоминает песню. Я удивленно закрываю медальон и открываю глаза яркому полуденному небу, навострив уши. Кажется, там только гитара – тут перед глазами появляется нависшее надо мной лицо Пайлота.