Начать всё сначала - Риччио Кристина - Страница 62

Я секунду смотрю ему в глаза:

– Что?

Он снова смотрит на потолок.

– Ага, и думаю, это происходит и сейчас. Они расстались прямо перед моим отъездом в Лондон. Я так и не понял почему, они пытались объяснить, но я не понял – кажется, они просто больше не хотели пытаться. Не знаю. Они никогда много не ссорились, но внезапно все стало дерьмовым цирком. Они спорили, продавать или нет дом, где будут жить мои сестры. Мои сестры оказались в сложной ситуации. Холли было всего двенадцать, а Челси пятнадцать. Я много звонил им по скайпу, пока мы были здесь, пытаясь помочь им во всем разобраться. Родители просили их выбрать, где они хотят жить, а они не знали, что делать. Жизнь дома так сильно менялась, что я уже не мог ее контролировать.

Он замолкает. Я ничего не говорю, но сердце сжалось. Все это время, когда он звонил или говорил по скайпу на кухне, он мог общаться с одной из младших сестер? Я всегда думала, что это Эми. Я беру его за руку и нежно сжимаю. Он сжимает мою в ответ.

– Сложно было представить, что что-то еще изменится, понимаешь?

Я выдыхаю.

– Пайз, я понятия не имела. Прости.

– Ага, все нормально. Теперь все нормально. Тогда, понимаешь, было сложно находиться так далеко от дома. И в то же время я не хотел говорить об этом здесь, потому что это вроде как ты недавно сказала – приятная возможность не думать об этом все время. Теперь это сюрреально. То есть на прошлой неделе я говорил с Холли, ей восемнадцать в 2017 году, а здесь она была маленькой. Это было так странно.

Он поворачивается на бок и снова подпирает голову рукой. Я тоже так делаю, так что мы на одном уровне.

Он слабо улыбается мне.

– Прости, это немного депрессивно. Просто хотел рассказать тебе.

– Я рада. Спасибо что побыл уязвимым идиотом. Я это ценю, – тихо говорю я.

– Может, давай сменим тему, – неуверенно добавляет он.

Уголки моих губ поднимаются.

– Ладно, – размышляю я мгновение. – Может расскажешь мне, что тебе нравится? Такое узнают на свиданиях.

– Например?

– Что угодно. Типа разное! Всякое! Я кое-что знаю, но расскажи мне побольше.

Он поджимает губы.

Я фыркаю.

– Тебе нужен пример? Давай спроси меня, что мне нравится, – предлагаю я.

– Что тебе нравится, Шейн? – спрашивает он, забавляясь.

– Очевидно, что «Остаться в живых», Джульет вдохновляет меня. Гарри Поттер всегда поднимал мне настроение. Мне нравится, когда стены увешаны фотографиями. Если я когда-нибудь построю собственный дом, я отведу комнату только для фотографий и приклею их на всю свободную поверхность. Огромный фотоальбом! – я на секунду замолкаю. – Мороженое из ежевики, потому что оно очень вкусное, но больше, потому что оно чудесного фиолетового цвета и на вкус не похоже на виноград. И мне нравится, когда свет гаснет из-за бурь ночью, и ты застреваешь в доме с семьей, пользуясь фонарями в течение многих часов. Все ведут себя так, словно это худшее, что могло произойти, и страшное неудобство. Так оно и есть, но большая часть меня радуется тьме и нехватке технологий и необходимости фонариков. Это лучший способ собрать всех за столом и сыграть в карты. Ничто не отвлекает, и вы играете при свечах и смотрите на бурю за окном, но держитесь подальше от окон, потому что не хотите получить удар током, – я вздыхаю, внезапно борясь с волной тоски по дому. Когда это произошло в последний раз, мне было шестнадцать. Мы втроем были на ужине у дяди Дэна и тети Марии.

Пайлот задумчиво смотрит на меня.

– Твоя очередь, – шепчу я.

– Я никогда не встречал никого, кто бы так же страстно обожал жизнь.

– Ну, кое-что вдохновляет меня и делает счастливее, и мне кажется, что меня лучше понимают… если я смогу дать кому-то это ощутить, что-то порекомендовав, я хочу это сделать. – Учитывая то, как он смотрит на меня, мне кажется, что я стою в луче прожектора. Я сглатываю.

– Так, теперь твоя очередь, – тихо говорю я. – Что нравится тебе?

– Мне нравится мятное мороженое с шоколадной крошкой, – говорит он, пытаясь не улыбнуться.

– Потому что… – спрашиваю я.

Он снова становится задумчивым.

– Потому что оно освежает. Как когда выходишь на улицу осенью, и вокруг кружатся листья, и по тебе бьет идеальное количество холодного ветра, – я киваю, соглашаясь.

– Музыка, гитара, пластинки. Трубадуры на природе. Идея проживать день за днем, сочиняя музыку, делая ярче чью-то жизнь тем, что создаешь. Храбрость, которая требуется для этого, просто достойна восхищения. От этого хочется творить.

Изучение разных мест с настоящей картой, не GPS, – он делает паузу. – Моя семья. Я, правда, могу забыться за хорошей игрой в карты.

– Так ничего слишком ботанского? – спрашиваю я.

– Ты мне нравишься, – он улыбается.

Я улыбаюсь, глядя на кровать, на секунду закрываю глаза. – Какая фраза. Думаю, я тебя на неё настроила.

Он продолжает:

– Знаю, что ты ненавидишь эти стулья на кухне, но я не могу не оставить для них особенное место в моем сердце. Наблюдение за этой продолжающейся борьбой Шейн против стульев принесло мне столько радости.

Я протягиваю свободную руку и пихаю его в плечо. Он хватает меня за локоть, медленно поднимая руку к моей, сплетая наши пальцы. Я чувствую его тепло.

Все зашло настолько далеко, насколько я бы хотела в комнате с двумя спящими незнакомцами. Я сажусь, отворачиваясь, чтобы спустить ноги на пол между нашими кроватями. Я излучаю опасный уровень радости. Матрас двигается, когда Пайлот садится и пододвигается ко мне.

– Все нормально? – тихо спрашивает он. Его обеспокоенность исчезает, когда он видит, что я пытаюсь побороть улыбку размером с банан, расползающуюся на моем лице. Я снова наклоняюсь ближе к нему, наслаждаясь этим электрическим ощущением на моей коже.

– Ты мне тоже нравишься, – шепчу я. – Я поменяла свой ответ: пять звезд на Yelp за свидание номер два.

Он наклоняется ближе для поцелуя, но я отодвигаюсь.

– Спокойной ночи, – я смеюсь, вставая с кровати.

– Эй, – он хватает меня за руку. Я падаю обратно, широко улыбаясь.

– Ты официально поддаешься моему шагу с шепотом?

Он фыркает.

– Рейтинг пять звезд на Yelp и никаких поцелуев в конце вечера? Это просто не сочетается.

– Признай свое поражение.

Он удерживает мой взгляд. Я пожимаю плечами и отталкиваюсь от пола, чтобы встать. Он тянет меня обратно, и я разворачиваюсь и счастливо падаю на кровать на спину.

– Ты победила, – сдается он. Его губы находят мои, и они полны огня. Отстраняясь от него, я парю в воздухе.

43. Не знаю, не знаю, что это

Утром мы с Пайлотом встречаем Бейб и Чэда в лобби перед тем, как отправиться в Лувр. Вчетвером бродим по музею. Чэд использует слово «бро» в пятьдесят раз чаще, чем нужно.

Мы все забираемся на первый уровень Эйфелевой башни. Я переполнена радостной энергией и потому, танцуя, преодолеваю площадки и перепрыгиваю через ступеньки. Когда приходит время второго уровня, Бейб и Чэд идут к лифту.

Пайлот встречается со мной взглядом, на его лице играет детская улыбка.

– Так предсказуемо.

Я пьяна от возбуждения. Счастья. Я действительно счастлива. И это опьяняет. Я улыбаюсь, снова обращая внимание на первый уровень с видом на Париж.

Пайлот нежно толкает меня.

– Готова попробовать забраться на верхушку и услышать, как тебе отказывают из-за сильных ветров?

Я фыркаю.

– Всегда, – мы поворачиваем за угол и забираемся по второй ноге башни, проходя плечом к плечу еще несколько пролетов металлических ступеней.

Я правда только что сказала «всегда»?

– Пайз, ты согласен, что прямо сейчас у нас свидание, словно в романтическом фильме? – спрашиваю я.

Пайлот улыбается, глядя на ступени и держа руки в карманах.

– Ага.

– Ну, я только что, секунду назад, сказала «всегда», когда ты задал мне вопрос, и мне это не понравилось, – нагло говорю я.

Он фыркает.