Начать всё сначала - Риччио Кристина - Страница 13

На другой стороне дверь Пайлота широко открыта. Он сидит на двойной кровати морского цвета, играя на блестящей темной гитаре. На стене позади него висит большая карта Великобритании. У него уходит несколько мгновений на то, чтобы заметить, что я наблюдаю. Тогда он перестает играть.

– Привет! – он внезапно вздрагивает.

– Привет, – я мгновение колеблюсь, прежде чем пересечь коридор и облокотиться о косяк. Будь общительной и веди себя нормально. – Ты смог привезти с собой гитару? – тихо говорю я.

– О да, конечно! Я не смогу пережить четыре месяца, не играя. Я провез ее на самолете.

Я чувствую, что улыбаюсь.

– У нее есть имя?

– Что, у моей гитары?

– Нет, твоей кровати, – язвлю я.

Он нервно смотрит на меня, и я чувствую, как краснеют мои щеки. О боже мой. О боже.

– Да, у твоей гитары! – быстро добавляю я.

– Хммм, – он мгновение раздумывает. – У нее нет имени, но теперь, когда ты об этом упомянула, может, она заслуживает имя.

– Она заслуживает имя, – соглашаюсь я. – Мой компьютер зовут Сойер.

Он смеется.

– Как Том?

– Как Джеймс Форт, мошенник с золотым сердцем, который поменял свое имя на Сойер, как у Тома Сойера.

Пайлот смущенно щурится.

– Это из «Остаться в живых».

– Аааа, – говорит он, когда до него доходит. – Я никогда не смотрел этот сериал.

Я говорю своим лучшим снобистским тоном:

– Да это ж просто лучший сериал всех времен.

Он поджимает губы.

– Я добавлю его в список на Netflix.

– Итак, твоя гитара? – напоминаю я.

– Итак, моя гитара. – Он кладет ее на колени, так что она лежит лицом вверх, и с благоговением проводит рукой по ее краям. – Думаю, она похожа на Люси.

– Которая «In the sky with diamonds»[3]?

– «In the sky with diamonds», – подтверждает он с полуулыбкой.

Наступает тишина. Мое сердце нервно колотится.

– Я вчера послушала «Фарфоровый Батут», – вырывается у меня.

Его глаза светятся.

– И…

И – почему я не подготовила прекрасный обзор? Я точно не знаю, что сказать. Мне он понравился, но я все еще расстроена из-за вчерашнего вечера, потому не спешу делать комплименты.

– Это было хорошо. Я поставила четыре из пяти звезд.

Его улыбка становится шире.

– Четыре из пяти? Почему не пять из пяти?

Я запинаюсь в поисках ответа.

– Ну, с пятью из пяти нет места для роста! Возможно, в следующий раз будет пять звезд.

Он смеется.

– Всё нормально. Я просто шучу.

Я киваю и сосредотачиваюсь на гитаре вместо его лица.

– Ты работаешь над чем-то новеньким?

– Ага, как я и говорил, надеюсь записать новый альбом, пока я здесь.

– О, да! Так пятизвездочный альбом уже в процессе написания. Тебя вдохновил Лондон? – дразню я.

Он выдыхает.

– Вообще-то, тут много всего из событий в семье, – говорит он более тихим голосом. Меня поражает, как сильно меняется его поведение. Он становится настороже. Не нужно было задавать такой личный вопрос. Я секунду колеблюсь. «Смени тему».

– Тебе нужно завести канал на YouTube, чтобы люди могли послушать твою музыку!

Он поднимает гитару, что-то наигрывает и замирает.

– Не знаю, может быть, – неубедительно размышляет он. – В любом случае новый альбом почти готов. Я просто добавляю всякие мелочи тут и там, а потом отправляю их Теду, чтобы он помог нанести финальные штрихи.

– У тебя за поясом уже почти два альбома. Это прекрасно… – Я замолкаю, когда он снова начинает играть, и отхожу назад к своей собственной комнате, не желая мешать ему проводить время с гитарой.

– Шейн, – окликает он, когда я засовываю ключ в замок. Я разворачиваюсь.

– Да?

Он уже улыбается.

– Во сколько мы сегодня вечером играем в карты? – Внутри снова появляются пузырьки.

Я так и не готова к звонку, который я запланировала по скайпу с родителями. В 4 дня я набираю их, сглатывая нервный комок в горле. Секунды спустя их лица в пикселях выплывают передо мной – нужно добавить, в неплохой композиции. Мои лекции, как правильно выбрать композицию для фото, не прошли даром. Мы обмениваемся приветствием и обычными фразами. Мои ладони потеют.

– Так, как дела? – возбужденно спрашивает мама. – Как уроки? Твои соседи по комнате тоже учатся на медиков? Я смотрела сегодня на брошюру и, кажется, будет сложно – тебе стоит завести друзей на этой программе.

У моих родителей брошюра «Йельский университет: Обучение За границей: Лондон – медицинское направление», которую я сделала в прошлом семестре. Я добралась до офиса обучения за границей Йельского университета, взяла брошюру по каждому направлению, предлагаемому в Лондоне, и составила шедевр.

– Угадайте, что будет? Я еду в Рим на эти выходные! – уворачиваюсь я от вопроса.

Мама смотрит с разинутым ртом.

– Но ты только добралась туда.

Папа хмурит брови.

– Сколько это будет стоить?

– Не волнуйся, я использую деньги, которые скопила, работая на каникулах.

Губы мамы встревоженно изгибаются.

– И что произойдет, когда они закончатся? – просто спрашивает папа.

Брови матери подскакивают.

– Сэл!

– Что! Я просто забочусь о нашей дочери.

– Я буду работать летом. Папа, такая возможность выпадает раз в жизни.

Он вздыхает.

– Ну, думаю, это здорово. Направляешься на родину, да? – он улыбается так, словно бывал в Италии.

– А вы, ребята, говорили, что изучение итальянского не пригодится, – добавляю я глупеньким голоском. Папа отмахивается.

Мама пододвигает стул ближе к столу и наклоняется к камере.

– Будь осторожна! Ты носишь сумочку через грудь, как мы и говорили, да?

– Как уроки? Это путешествие не повлияет на твои занятия? – спрашивает папа.

– Ты завела друзей среди учащихся по твоей программе? – улыбается мама. – Высыпаешься? Питаешься хорошо?

– Да, я в порядке, ма, и все идет хорошо! И да, эм, одна из моих соседок на моей программе… Сэйра учится на медика.

Улыбка мамы становится шире.

– Хорошо! Это здорово, Шейн, – а затем также быстро улыбка гаснет. – О боже, Шейн, твои ногти!

Я быстро убираю руки с виду.

– Ма!

– Что я тебе говорила насчет старого лака на ногтях? Это непрофессионально. Дай мне снова взглянуть на твои ногти. Они выглядят ужасно, Шейн. Иди и купи средство для снятия лака.

– Ладно. Куплю.

Меня прерывает папа:

– Встречаешься там с парнями?

Я роняю голову в руки.

– Папа, – начинаю стонать я.

– Шейн, правда, твои ногти.

Я засовываю руки под бедра.

– Нет! Я не встречаюсь с парнями, вот! Я здесь сколько?.. Всего три дня. Что происходит?

Папа уставился в камеру, широко распахнув глаза.

– Ты знаешь, для тебя нормально с кем-то встречаться. Я никогда не говорил, что тебе нельзя! – Это уже типа в третий раз мы проходим эту тягомотину. Папа уже волнуется, что я умру одна. Или так, или волнуется, что я лесбиянка. Мне постоянно нужно быть поосторожнее с этим гомофобным бредом папы и дяди Дэна.

Я закатываю глаза.

– О боже, папа, я никогда так и не думала.

– Тебе нужно перестать сидеть с книгами все время!

Я закрываю глаза и делаю вздох, словно очищаясь.

Мама вздыхает.

– Занятия сложнее или легче, чем в Йельском университете?

Я пожимаю плечами и махаю руками.

– Эм, да, они другие. У моих учителей акцент и все такое.

– Что это значит? Из-за акцента тяжелее…

– О боже. Подождите! Я не рассказала вам о продуктовом. Вы, ребята… – Я начинаю рассказывать историю «Теско», и ужасно приятно видеть, что они также бурно реагируют, как и я, узнав о вариантах соуса. Когда история заканчивается, я говорю им, что мне пора.

Мама снова приближается к камере.

– Ладно, любим тебя! Будь очень осторожна! Веди себя хорошо!

– Да, слушай свою маму!

Я закатываю глаза.

– Я всегда слушаю свою маму и всегда хорошо себя веду!