Осколки на снегу. Игра на выживание (СИ) - Птицына Элина - Страница 86

Но сердце мое стучало не оттого!

Любезные родители, ах! Тут-то я и говорила с Кайзерин! Она сама подозвала меня! Мое сердце и сейчас стучит при одной мысли о милом происшествии!

Кайзерина меня приняла очень милостиво, я бы сказала, что с нежностью, как добрая любящая мать. Она меня обняла, назвала милым дитятей и поцеловала меня!

Какая сладость разлилась в моей душе!

А она заботливо расспрашивала меня о вас, любезные родители — она помнит ваши имена! Она так обласкала меня своим общением, что, смею думать, ваша дочь имела счастье составить хорошее мнение у государыни. Я сидела рядом с Ее Величеством пока звучала музыка, а после кайзерина увезла меня с собой в богадельню, которую посещает каждую неделю в один и тот же день.

Кайзерина обошла все комнаты, числом семь, подходила к кровати каждого, многих гладила по голове, многим поправляла подушки, и даже расспрашивала несчастных о их жизни!

Как волнительно было видеть, с какою любовью она относилась к ним, с каким участием обращалась. Это напомнило мне наши посещения богадельни. Я мысленно перенеслась к тем старикам и вспомнила, что я иногда посещала их очень неохотно. Как мне стало стыдно! Кайзерина не чурается, а я чуралась. Это было невыносимо! Стыд так жег мои щеки, что я расплакалась.

Кайзерина меня обняла, отерла мои слезы своими ручками, и так ласково меня расспрашивала, что я ей призналась в своей черствости. Ах, не судите меня, я не могла, решительно не могла ничего скрыть от этого ясного взгляда, что смотрел на меня с невыразимой любовь!

Она же меня обняла, расцеловала и сказала, что в семнадцать лет такое простительно, что юность только учится доброте, и она — кайзерина — видит, что я буду лучшей ученицей!

Ах, любезные родители! На какую высоту она подняла мою душу! Мне казалось, что я уже в раю! Я лечу! И слезы мои мгновенно высохли, и вновь набежали — уже от счастья!

Лотарь фыркнул и отодвинул письмо на мгновение. У этой девицы, конечно, сахарная вата в голове, такая приторная, что впору горького взвара хлебнуть. Но первое время, фрейлины-провинциалки все как одна — глупые и восторженные. Это потом они становятся словно… да, словно те кошки, которых они носят в корзинках, такие же примерные и, кажется, даже глазами хлопают одновременно. И письма перестают писать родным.

Кайзерина обожает вытаскивать во фрейлины девиц с окраин дальних герцогств. Они и замуж тут выходят быстро, с ее подачи… Вот тоже интересный вопрос — замуж выходят и уезжают, а что с ними потом происходит? Никогда-то он на это внимание не обращал. Тихо живут, детей рожают, но приглашение во дворец им больше не присылают. А ведь раньше обычай был другим.

По возвращении пришлось опять переодеваться и идти на вечернее собрание. Вот, что меня огорчает — перемен платьев тут нужно очень много. Мне завтра выплатят установочную и придется заказать еще платьев. Но по этим расходам пока сказать вам ничего не могу, и не знаю, получится или нет сэкономить, а подробно о том отпишу в следующем письме. Маменька, выкройки попробую снять и вам приложу. Целую ваши ручки, моя дорогая, любезная маменька!

На вечернем собрании была невестка кайзерины Матильда Аврора. Она, правда, Ангел!

Здесь уже не секрет ни для кого, что ей, как говорят у нас, уже расшивают платья. Все очень счастливы и довольны этим обстоятельством.

Была еще герцогиня Сак-Брельская с внуками — детьми своей дочери. Кайзерина сказала, что мне и детям друг с другом будет интереснее! Мы сначала играли в игры, в мячик, а потом слушали музыку снова. Тут случился маленький курьез: Матильда Аврора уснула прямо на креслице своем, за столом. Головку свою ангельскую свесила к плечику и заснула! Ее, конечно, разбудили очень нежно! Она была так мило смущена! А присутствующие дамы переглядывались с понимающими улыбками. Матильда Аврора удалилась вместе со своей свитой. Отдых в ее положении необходим, молвила царственная свекровь с наидобрейшей улыбкой. Такое сердечное отношение, как приятно видеть такую дружную семью! Я благодарю Небо за такую милость ко мне!

За столом кайзерины играли в карты, черное и желтое, игра, которая в большой моде нынче здесь. Вы, папенька, мотайте на ус, я правила выведаю, вы в нашем околотке будете самым модным хозяином! Я уже горжусь вашими вечерами!

Потом у меня было свободное время, потому что кайзерина с девушками пошли на вечерний променад, а герцогиня Сак-Брельская — в детские комнаты.

Так красиво тут ходят на прогулку, не то, что у нас. Девушки-фрейлины корзинки с кошечками несли попарно, а одну кошку кайзерина сама на руки взяла. Графиня Августа Елена Гагенлое замыкала все шествие. Это так красиво, когда они все по галерее шли, я аккуратно смотрела сверху. К кайзерине подошел человек, которого я по портрету из Ежегодного календаря, что папенька выписывает, сразу узнала. Это был сам канцлер вон Царенцген!

Вот с такими людьми я под одними сводами хожу! Не верится!

Лотарь снова отодвинул письмо — вот как! Однако, общеизвестно то, что кайзер не терпит «бабского вмешательства». Так, о чем же канцлер мог говорить с кайзериной? И зачем?

Нахмурившись, он вернулся к чтению.

Ах, любезные родители, дальше было самое интересное. Если вы, папенька, слушаете мое письмо и расхаживаете с трубкой, то лучше сядьте. За маменькины-то привычки я спокойна.

Я уже начала писать вам это письмо, да спохватилась, что в комнатах нет нашей Трудки. Недоумевая, я поискала звонок и, не найдя, вышла в наш коридор, а там, в поисках, дошла и до большого, парадного коридора. И вновь встретилась с кайзериной! Она шла совершенно одна! И очень обрадовалась, увидев меня. Сказала, что всех отпустила уже, потому что кошечкам надо спать, а сама пошла к детям!

Ежели вам кто возьмется говорить, что кайзерина любит кошечек больше, чем детей — не верьте! А ежели он еще и звания негодного, то ему и палок выписать не грех!

Ей, представляете, как всякой обыкновенной женщине вдруг захотелось покачаться на доске с детьми. И герцогиня Сак-Брельская в детской еще была. Да-да, я побывала в детской Дворца! Чтобы вы представляли она по размерам больше нашего зимнего сада. Много больше.

Чего там только нет! И настоящие качели, и доска, и веревки! А игрушки! Я отродясь столько не видела. Не видела столько, даже в игрушечной лавке господина Майсона!

Мы встали на одну сторону, герцогиня Сак-Брельская — на другую. Она детей брала по очереди к себе, и они такой писк и смех подняли, занимая очередь, как будто они совсем простые дети!

И то, что они со своей высоты к такой простоте спускаются, у меня снова вызвало слезы. Но плакать было некогда!

Кайзерина сказала мне встать около нее, и взяла меня под руку! Представляете! Это, конечно, для большей устойчивости, но я дышать перестала!

А потом мы стали прыгать! И я уже не помню, дышала я или нет! И, хотя я боялась, мы каждый раз удерживались, и герцогиня с детьми тоже! Дети так кричали от восторга! Мы качались все быстрее и выше! Еще выше! У меня не одной мысли в голове не было!

Нет, вру, была.

Если я не удержусь, и мы рухнем, меня казнят за измену.

Вот вы, любезные родители, ругались, что я как мальчишка себя веду, а оно пригодилось, видите, где?

Вдруг — фигура в дверях.

О, Небо!

Это был КАЙЗЕР!

Сам!

Хорошо, что мы в этот момент приземлились уже! Кайзерина вздрогнула и, отпустив мою руку, быстро-быстро к нему пошла! И он пошел навстречу! Как они любят друг друга!

Лотарь фыркнул.

Да ладно?

И давно?

А почему он об этом ничего не знает?