Осколки на снегу. Игра на выживание (СИ) - Птицына Элина - Страница 82

— Что и без подзарядки? — удивился барон. — Кристаллы же меняете?

— Нет. Она на том же кристалле, — подтвердил князь. — И заряд полный.

— Илона Тимп заявила, что барон Винтеррайдер присылал ей букеты и вообще был влюблен, — сообщил Берти из-за развернутой газеты.

— Кто это? — удивился Ганг.

— Певичка, — равнодушно ответил друг. — Когда-то подавала надежды, но так и не подала. Или подала, да не тому. Теперь поет в круизах. Ты якобы слушал ее концерт перед тем, как исчезнуть с лайнера. В газетах зря не напишут.

— Что так плохо поет? — изогнул бровь барон. Берти опустил газету. Глаза его смеялись.

— Ужасно. Князь в вашей картотеке есть образчик пения Илоны?

— У нас картотека, а не урна. Но мне самому как-то приходилось ее слушать. Не дива, конечно. Но не так ужасно, чтобы сразу топиться. Можно пережить, — с серьезным лицом поддержал шутку Стойгнев.

— Может, я особо впечатлительный, — скромно потупился Ганг.

— Чрезвычайно, — согласился Берти. — Илона льет слезы, говорит, что она не думает, не думала…

— Ну, это даже отсюда заметно!

— Не думала, — со смехом закончил Берти, — что у тебя такое трепетное сердце!

— А что? она что-то сделала с моим сердцем?

— Терзала, вестимо. Но не специально. Она хотела, чтоб ты понял — она не такая! — Берти фыркнул.

— Не такая — это когда ждет большой и чистой любви?

— И хорошо оплаченной, — заметил князь.

— Хорошо оплаченная, конечно — всегда большая и чистая, — согласился Берти. — Главное, чтоб счет не иссякал.

— Опыт?

— Мудрость. И опыт тоже. Кстати, вы, князь, заметили, что девушка-то — не Дива. А вот в этой газете пишут, что Дива…

— Этой девушке пора в бабушки собираться.

— Фи, князь, это грубо! Так вот, слушайте: «Дива, разбившая сердце знаменитого Винтеррайдера, оплакивает свою любовь. Друзья певицы опасаются за ее жизнь».

— Так она не такая или оплакивает любовь? — поинтересовался Ганг.

— Одно другому не мешает. Она женщина, в конце концов, и певица к тому же — натура противоречивая и внезапная.

— Снимка еще нет скорбящей натуры?

— Еще нет, но подожди, появится. Скорее всего, уже завтра, когда будут забирать воду на Лиме, ее агенты все организуют и всех подвезут. Ждем срочные выпуски. Вот, кстати, здесь пишут, что звонкоголосой Богине стало плохо прямо в салоне первого класса. Полагаю, рыдать она должна на верхней палубе на фоне морского пейзажа.

— Быстро они ее повысили до Богини.

— Подожди, как только забеременеет от тебя, так сразу Примой станет. И важная сцена найдется, в столице Островов, например. Кто ж откажется от такого лакомого кусочка славы? — усмехнулся князь.

— Так я ж того… За борт. Сердце остужал. Не успел, — полувопросительно ответил Ганг.

— Ну, это ты не успел, а она успеет. А как ты думал? У тебя замок бесхозный остался, торговая компания — тоже, знаешь ли, не лишняя. Что ни говори, а женщина просто обязана забеременеть, — серьезным видом растолковал Стойгнев.

— Ну, удачи ей в этом деле, — пожал плечами Ганг, выразительно глянув на Берти. Тот кивнул.

— Я подумаю, как намекнуть ее агенту, что Винтеррайдера не так легко общипать, даже, если он кому-то кажется не совсем живым, и дело даже не в том, что у нас есть взаимное завещание. Кровь придется доказывать. В Замке. На страшном-страшном Севере, — Берти улыбнулся. — А так шумиха эта нам даже очень на руку. Ничто так не отвлекает от сути, как красиво скорбящая женщина, потерявшая большую любовь.

— Я разве против? — Ганг хмыкнул. — Пусть красиво порыдает и успокоится.

— Надейся, — с ехидцей ответил князь. — У жадных и вздорных женщин прожекты рождаются внезапно, а аппетит, как известно, приходит во время еды.

Он перевел взгляд на Бертрама и спросил все с тем же ехидством:

— Что больше ничего интересного нет?

Берти чересчур спокойно и открыто уставился на князя, но ответил все-таки честно:

— Похоже, на борту «Принцессы океана» есть и третья пропажа.

— Хорошо, что не хитришь, — ухмыльнулся князь.

— Я не настолько глуп, — учтиво молвил Берти.

— Как дети, — проговорил Ганг в пространство.

Его собеседники хохотнули синхронно и совершенно одинаково. Еще одни нашли друг друга. Хорошо, если надолго.

Ганг не мог разгадать Руб-Мосаньского. Все, что он слышал про него, не вязалось с тем, что он видел, и это настораживало.

— Угольный магнат Август Картер заявил о том, что его водитель перегонял новую Ренье — лимитированная серия, кстати — в Вестберге. Мотор — тоже пассажир «Принцессы». Лайнер он покинул, и свидетели тому есть, а вот в герцогство так и не прибыл, — Бертрам помолчал. — Ну и по мелочи, есть еще пара заметок, которые можно связать с этим делом, но я не уверен… И это тоже будет ясно уже из следующих выпусков.

— А что привлекло твое внимание?

— Округ Мэн и Мравская Новостная. Но заметка в Земледельческой газете может оказаться ерундой, а вот то, что возле Рудых гор нашли дорогую и разбитую машину на склоне холма уже интереснее. В Мравии до сих пор ездят на лошадях, там даже жестянок всего несколько штук.

— Думаешь, ваш парень? — откликнулся князь.

— Сложно сказать что-то определенное.

— Знаешь, — задумчиво сказал Стойгнев. — Вам, парни, очень повезло, что вы друг друга встретили. А вот те, кто потерял Бертрамов, по большому счету дураки, и неважно, золотая корона на их голове или платиновый обруч с рубином.

— Спасибо, — серьезно ответил Берти, и Ганг вдруг с удивлением понял, что другу важно это услышать — пусть даже в сегодняшних обстоятельствах. Стойгнев кивнул в ответ и добавил:

— Скорее всего, Кайзер попытается отправить своих людей к вам, Альберт. Сейчас очень удобное время для них. Не отталкивайте.

— Полагаете, что я стану вашим агентом, — усмехнулся Берти. — Двойным агентом.

— Другом, — поправил князь. — И не моим, хотя, не скрою, что почту за честь.

— Взаимно, князь. Но чьим же?

— Другом Империи.

— Он подумает, — быстро сказал Ганг, уловив тень в глазах Бертрама и, дождавшись кивка от друга, добавил:

— К тому же, Стоиг, — он умышленно употребил уменьшительное имя, на что Руб-Мосаньский лишь ухмыльнулся. — Мы уже вполне дружим, разве нет?

— Да, — скупо уронил Стойгнев. — Но я, возможно, слишком высокопарно выразился. Заходы на Альберта будут — с очень лестными предложениями, потому что догадки о том, жив или нет Ганг, будут оставаться догадками, а Берти уже сейчас забирает в доверительное управление огромную торговую империю.

Он помолчал и добавил:

— Догадки останутся догадками, если только в Тилоне не найдут труп водителя. Но я надеюсь, что ваш парень так не облажается.

— Ну, кроме Ганга есть еще клерк, — возразил Берти.

— Думаю, его сейчас препарируют на разных столах, — усмехнулся князь. — Это образно говоря, конечно. И что-то мне подсказывает, что все найдут много интересного. Но это не важно. Подумайте, о том, что в случае отказов, отбивать Берти от многих и многих будет сложно. Королева то же запустит свое щупальце. Предложение от нее не заставит себя ждать. И Острова — место вашей прописки… И там ребята не лаптем щи хлебают.

— Предлагаешь, — медленно сказал Ганг. — Раздать всем авансы?

— Ну да. Они же не Илона, не могут, заломив руки рыдать, что один раз уступили, только один, но исключительно по любви, а теперь вот, ах! Рыдать не могут, а жадности там побольше, чем у глупой певички. А ваша компания не просто лакомый кусочек — это целый праздничный стол. Все захотят полакомиться.

— Накормлю, — с кривой улыбкой ответил Бертрам, переглянувшись с Гангом. — Им до отрыжки понравится.

Климент V, кайзер великих земель, документы всегда читал быстро и вопросы задавал сразу же, чуть торопясь, и оттого слегка заикаясь, — увы, недуг свой, который связывали с преждевременными родами красавицы Адлеры Пиа, матери Климента, до конца он превозмочь не смог, хотя очень старался. А прекрасная Адлера, чувствуя вину перед первенцем, не только нанимала ему лучших специалистов, но и пешком ходила к Святой Горе, и даже носила оттуда воду, что текла из Светлого источника, — собственноручно носила, не доверяя драгоценный сосуд никому.