Воображаемые жизни Джеймса Понеке - Макерети Тина - Страница 18

Столовая находилась на первом этаже в передней части дома и была обставлена мебелью с обивкой из тяжелой ткани бордового цвета и широким зеркалом над камином. В центре комнаты стоял огромный стол. Перед тем как мы уселись за него, Художник представил меня мистеру Ангусу, который энергично кивнул мне в ответ на мой легкий поклон и приветствие.

– Очень рад видеть вас здесь, очень рад! – Мистер Ангус был одет в хорошо сидевший на нем дорогой коричневый костюм, на кармане которого поблескивала золотая цепочка. В нем было что-то, излучавшее покой и уверенность, и это помогло мне расслабиться в его присутствии. Или, возможно, дело было в его акценте – он не так растягивал гласные звуки, как его дети. Мистер Ангус вырос за пределами Лондона. Его жизнь началась в сельской местности к северу отсюда, и он сохранил в своих манерах что-то деревенское, на что любил обращать внимание.

Стол был уже уставлен аппетитными на вид блюдами, многих из которых я никогда не видел, хотя после такого долгого плавания я был бы впечатлен даже самой простой едой. Мы начали с супа, затем последовали котлеты из лобстера, картофель, седло барашка, сыр и сельдерей, и хлебный пудинг, пропитанный бренди. Этот пир я помню по сей день, хотя теперь уже вполне свыкся с щедростью дома Ангусов. Мистер Ангус любил хорошо поесть и дополнить трапезу хорошим кларетом и вскоре принялся подробно расспрашивать меня о моем народе и моей стране.

– Понеке, – обратился он ко мне, – что лучше всего есть в Новой Зеландии? Каковы брачные обычаи вашего народа? Вы правда берете несколько жен, как я слышал? Ты кажешься прекрасным разумным парнем, неужели среди вас действительно есть каннибалы? – На последних вопросах мисс Ангус неодобрительно фыркнула и нахмурилась, и мистер Ангус извинился и отказался от них, хотя я видел, что ему очень хотелось узнать ответы. Он сразу же произвел на меня впечатление доброго человека, и рвение, с которым он ел, пил и задавал вопросы, заставило меня относиться к его пытливости лишь положительно.

В последующие дни он – с сигарой в одной руке и бокалом хорошего виски в другой – часто находил меня в тихом углу библиотеки, и я был рад удовлетворить его любопытство. Однако в тот первый вечер мы пытались удержать беседу в более приемлемых рамках. Я рассказал ему про морских ежей, раков, голубей и о других прекрасных дарах своей родины, о том, что, насколько мне было известно, мы женимся примерно так же, как другие люди, и о том, как мы перенимаем христианские ценности в отношении вопросов жизни и смерти.

– Чего ты ищешь в Лондоне, Джеймс? Мой сын сказал, что образование, но что это для тебя значит?

Мне очень понравился мистер Ангус за то, что он задал этот вопрос так, словно на него не было немедленного и очевидного ответа.

– Я хочу познать мир, – ответил я. – Я хочу увидеть все, что в нем есть, и стать мудрым и образованным, и поэтому… – Поэтому что? Я не знал. – Извините, я не знаю, куда это должно меня привести. Я всего лишь испытываю огромное стремление к образованию и совершенствованию.

– Вот! – прогремел мистер Ангус, широко улыбаясь каждому сидящему за столом. – Вот почему, моя дорогая семья, я так настроен против рабства и некоторых наиболее жестоких форм колонизации на Антиподах. Посмотрите на этот прекрасный образчик человечности за нашим собственным столом! Все, чего он хочет, – это образование и совершенствование, и разве мы не позаботимся о том, чтобы он получил такую возможность?

Присутствовавшие шепотом выразили свое согласие, и Художник улыбнулся в манере, по которой я уже научился распознавать, что он был доволен собой. Несомненно, я был предметом интереса и гордости.

– А к нашему Господу ты тоже будешь проявлять интерес, юноша?

Должен признать, я не особенно много думал о Боге, но знал Библию достаточно, чтобы знать – в ней описано все лучшее и все худшее, что было в человечестве.

– Бог вездесущ. – Внезапно, совсем как Художник, я испытал прилив самодовольства, потому что вспомнил услышанную когда-то проповедь. – И я действительно надеюсь найти его здесь, больше, чем где бы то ни было. Стоило мне увидеть собор Святого Павла, и я понял, что в этом великом городе есть место величию Господа. – Я не стал упоминать о других вещах, которые наблюдал по прибытии, – похоже, игра за этим столом заключалась в том, чтобы беречь деликатные чувства, а не загрязнять беседу описаниями уличной грязи и роющихся в ней беспризорников.

Мистер Ангус и мисс Ангус были вполне удовлетворены этим ответом.

– Отец, давайте покажем мистеру Понеке лондонские достопримечательности, когда будет погожий день? Уверена, что достопримечательности всего остального мира, например, в Панораме, ему тоже понравятся. О, и мы просто обязаны зайти в Риджентс-парк, там же зоопарк и Колизей! Это просто поразительно, сколько разнообразных и удивительных творений Господа можно увидеть по соседству – они просто потрясающие, мистер Понеке! Мы ходим туда каждый год и не по одному разу, и я никогда не перестаю удивляться. – Это было самое продолжительное высказывание мисс Ангус, которое мне до тех пор доводилось услышать, и я отметил, как очаровательна она была в своем радостном возбуждении. Не дожидаясь ответа отца, она спросила брата, не захочет ли тот сопровождать нас.

– Джеймсу будет полезно привыкнуть к выставкам и лондонским толпам, и, если на то пошло, Джеймсу будет полезно много к чему привыкнуть в нашем мире. Уверен, что для него будет большим удовольствием составить вам компанию, но я должен подготовить работы к выставке и найти выставочный зал. Мы еще и книгу подумываем издать! – С этими словами Художник воодушевленно взглянул на отца, и я заметил, как по его лицу почти тут же пробежала тень. Со своей стороны, мистер Ангус сохранял нейтральное выражение и внимал восклицаниям дочери о достоинствах Риджентс-парка и находившихся в нем развлечений.

Когда ты услышишь оставшуюся часть моей истории, ты поймешь, почему я так благодарен за то, что мне удалось попасть именно в этот дом. Своей добротой Ангусы определенно спасли мне жизнь, если не душу. Они самые лучшие из людей.

Но мистер Ангус не был так же неизменно добр к своему сыну, и не было заметно, чтобы Художник предлагал отцу нечто большее, чем отражение того же отношения, которое проявлялось к нему самому. Я заметил это на том первом обеде в честь его возвращения на родину: успешного молодого человека, прибывшего наконец домой, ни о чем не расспрашивали. Если вопросы о его путешествии и задавались, то они были самые поверхностные и банальные. Мисс Ангус поинтересовалась его здоровьем, устал ли он, что красивого он увидел в дальних странах. Мистер Ангус спросил только о расходах, какие на Антиподах цены и какой способ передвижения Художник использовал, насколько он удобен и эффективен. Он проявлял огромный интерес к таким вещам, поскольку это было предметом его деятельности, а торговлей на Антиподах интересовался по другим причинам.

Я не собирался вмешиваться в частную жизнь этой семьи, но в первые дни своего пребывания у них в доме я не мог не заметить некоторых подробностей этой жизни. Я скоро узнал, что мистер Ангус устроил Художника на его первую работу в бухгалтерской конторе и что Художник сбежал с нее, как только у него появилась возможность и финансовая поддержка преследовать свои творческие амбиции. Неодобрение со стороны мистера Ангуса было очевидным, но он не слишком старался его проявлять. У него было достаточно терпения дожидаться, пока Художник устанет от своей сомнительной и трудной профессии, к тому же у него были и другие, более послушные дети. Художника терпели, но его занятие игнорировали. Мне повезло, что семья не считала меня его «произведением», хотя часто казалось, что сам Художник именно так и думал.

Что до меня, то мне нравилось все: конструкция лестницы и оконные защелки, ежедневный распорядок дома и его работящие жильцы, пугающее, но гениальное устройство уборной. А главное – великолепная библиотека. Дом хранил множество сокровищ, хотя мои компаньоны считали их самыми обычными вещами. Я был уверен, что совершал много ошибок по части этикета, и был полон решимости научиться избегать их, поэтому я тщательно изучал все, что происходило вокруг меня. Таким образом, несколько дождливых дней, последовавших за моим приездом, не принесли мне разочарования. Мои чувства были уже переполнены, и когда я не вбирал в себя виды, звуки и запахи нового места, я погружался в чтение томов из той огромной коллекции книг, чтобы избавиться от странных приступов тревоги, нападавших на меня, если мне случалось подумать о том, как далеко я уплыл от дома.