"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Прохоров Иван - Страница 886

– А можно еще? – Затуманенным взором он смотрел на ее взволнованное лицо и не мог никак взять под контроль взвившуюся вихрем энергию Природы. – Только подольше, – поспешно добавил он.

На этот раз медленнее она приблизилась к его губам и одним нежным прикосновением заставила их приоткрыться навстречу ее языку, а их хозяина простонать что-то невнятное. Женя никак не ожидала, что мужчина от одного поцелуя становится таким податливым и послушным. Ей всегда казалось, что это прерогатива женщин, и возможно, это немного отпугивало ее в отношениях. Увлеченная открытием, она намеренно обняла Костю за талию и прижала к себе, и тут же ощутила пламя, охватившее ее тело целиком и заставившее переключиться с его поведения на свое собственное.

– Какого Змия?! – возмущенно прогрохотало пространство в гостиной, заставив Женю испуганно отпрянуть. – Почему в километре от дома вся живность спаривается? Леший! – прорычал Атум вместе с громом над домом. Дверь гостевой комнаты распахнулась и ударилась о стену.

Костя медленно развернулся лицом к грядущей расплате за все реальные и мнимые грехи и добродушно улыбнулся.

– С живностью случайно вышло.

В глазах Ярослава пробудилась Бездна.

– Ты что с дочерью моей делаешь, гаденыш?!

– Папа! – Женя хотела возмутиться, но голос пропал, и получилось сиплое шипение.

– Формально, ничего, – с готовностью рапортовал Ивченко.

– Ничего?! Ничего?! – окончательно рассвирепел Атум. Только присутствие дочери в комнате не позволило ему прибегнуть к расщеплению. – А ну иди сюда, – вкрадчиво закончил мысль Ярослав.

– Папа! – Женя вцепилась в локоть Кости. – А ты куда собрался? Сдурел?!

– Что ты собрался делать тут? – Ярославу не понравилось, что дочь не позволяет вывести наглеца. Он оказался в плену собственной силы и привязанности. Навредить любимому ребенку не позволительно.

– Она офигенная, – без тени смущения продолжил честные признания Костя. – У меня не получится любить ее и не хотеть. Как-то это нереально.

На лице Атума появилась растерянность. Гроза над домом стихла в секунду. В повисшей гробовой тишине прозвучал сердитый шепот Жени:

– Сдурел?!

– Да, от тебя, – так же шепотом ответил Костя.

Ярослав отмер, устало потер лоб и присел на ближайший стул.

– Папа, это я его целовала. И сейчас тоже.

Атум тяжело вздохнул и поднял тяжелый взгляд на Костю.

– Ты, ты целовала… А у него что? Воли нет? Или намерения? Или что там у него отсутствует?

– Разрешение, – пожал плечами Ивченко, заставив Женю покраснеть.

Ярослав озадаченно нахмурился:

– Что?

– Она не разрешает ее целовать.

– Не разрешает? – Ярослав недоверчиво рассмеялся и взглянул на смущенную дочь. – Что? Серьезно?

– Зато не говорит «нет», – добавил Костя.

Атум оглядел счастливого лешего со смесью жалости, удивления и разрастающейся гордости за любимое чадо.

– Пап, ты не занят разве?

– Да, я занят, – пробурчал Атум и поднялся. – Я занят, приехал проверить дочь, но вижу, что она в целом в порядке. Слышишь, леший, – Бездна вновь явила свой лик. – Лучше не играй ни с ней, ни со мной.

Костя открыто встретил тяжелый, темный взгляд. На лице Ярослава появилась и исчезла едва заметная улыбка. Сложно было признавать, но парень ему нравился. Особенно теперь, когда выяснилось, что не его сокровище от безысходности жизни с таким никчемным упрямым отцом влюбилась в первого встречного и целует, а встречный добивается внимания его доченьки. Ярослав вышел в гостиную и ухмыльнулся. Сын Пустошей, если так задуматься, – отличная партия. Не какое-то там искусственное слабенькое создание. Но Атум тут же нахмурился. С другой стороны, не слишком ли сильный оказался? Как бы не обидел.

Женя облегченно выдохнула, закрыла глаза и оперлась щекой о плечо Кости.

– Я не понимаю, – прошептала она. – Ты безумный или глупый? Или у тебя какие-то сложные амбиции, связанные с сильнейшими мира сего? Не обманывай, пожалуйста.

– Не обманываю. А сейчас уже можно поцеловать? Ты еще не подумала?

Она против воли рассмеялась, открыла глаза и взглянула на его лукавое, улыбающееся лицо, и тут же задохнулась от воспоминаний и всколыхнувшихся собственных желаний. Он стоял совсем близко и не скрывал, что хочет ее.

– Можно? – хрипловато проговорил Костя.

Женя приоткрыла рот, намереваясь дать ответ, и замерла в нерешительности, поскольку сама не поняла, какой ответ хочет дать. Он повернулся к ней и снова, совсем как до появления Атума, склонился к ее лицу.

– Можно тогда ты меня?

Она едва заметно кивнула.

– Упрямая, – со вздохом прошептал Костя ей в губы.

Зверобой вышел из отеля в далеко не приподнятом настроении. Харикон внимательно наблюдала за ним из окна автомобиля. Он обогнул капот и сел на водительское сиденье. Феникс перевела взгляд на планшет, который держала в руках. Она почти закончила изучать официальную биографию Гуарино Вольпи, раздобытую Зверобоем.

– Что-нибудь интересное прочла? – голос черта звучал сердито.

– Нет.

– Вот и я нет, – еще злее процедил Зверобой, нервно постучал пальцами по приборной панели и вдруг, что-то для себя решив, резко рванул автомобиль с места.

Харикон не стала комментировать странную манеру вождения черта. Если она за время общения с ним и сделала какой вывод, то это было что-то вроде не нервируй нервного. Раздражение охватывало его в среднем раз в час и продолжалось пару-тройку минут, если конечно не бередить его очередную трагедию. В противном случае приступ нервозности растягивался на неустановленный пока срок.

Зверобой проговорил про себя пару проклятий в адрес всех женщин, выходящих замуж, потом нехотя отменил. Закон есть закон. Заговоришь кого на беду, проблем с жандармерией не избежать. Хотя на его личный взгляд прямо сейчас всем счастливым невестам, позабывшим прежние связи, стоит устроить хорошее невезение. Как Катерина могла забыть его? Его! Черта, столько раз спасавшего ее от преследования властей. Сколько раз он дарил ей свободу? Взамен требовалась лишь малая благодарность. И где она?

«Я вышла замуж. Муж против моих прежних связей. Уходи». Зверобой даже интонацию у себя в мыслях передразнил.

– Дура крашеная, – огрызнулся он вслух и краем глаза заметил, как спутница повернула голову и внимательно взглянула на его профиль. – Не ты. – Уточнил он.

Харикон рассмеялась, чем заинтересовала Зверобоя:

– Что?

Он на мгновение отвлекся от дороги, рассматривая хрупкую и донельзя довольную девушку, но она только плечами пожала и снова засмеялась.

– Не понял, – снова начал вскипать черт.

Феникс окончательно расхохоталась в ответ. И заливалась она так искренне, прикрыв глаза ладонью, что растерянный Зверобой не смог не заулыбаться.

– Ладно. Я ничего не понял, но прощаю. Мне нужно еще кое-куда. Придется опять тихонько посидеть в машине.

Харикон насмешливо покосилась на черта. Она только сегодня поняла масштаб катастрофы своей любви. Мало того, что черт, что вспыльчивый, беспокойный, упрямый, грубоватый, так еще и мошенник. И, очевидно, достаточно виртуозный мошенник, чтобы после поимки его захотели себе правоохранительные органы, но недостаточно виртуозный, чтобы быть неуловимым. Так себе, если честно, объект воздыхания.

Заносчивый и самовлюбленный.

Но галантности не отнять. В свою кровать спать уложил, а сам на диване полночи крутился и бубнил, что ноги свисают.

– Как тебе официальная биография?

– Красивая, – пожала Харикон плечами.

– Да-а, – протянул Зверобой недовольно. – Кристально чистая. Родился, учился, женился, развелся, работал, сдох. И даже ни разу не тр… Кхм.

Он осекся. Рядом с ней грубость сама собой застряла в горле, что его лично нисколько не удивило. Удивило и расстроило другое. Какого змия подобные слова вообще появились на языке при девушке, на которую имеются большие виды? Сначала совершенные глупости и поддразнивания вместо комплиментов, теперь это. Больше похоже на звериную натуру Иму, но никак не на галантного черта.