Серебро в костях (ЛП) - Бракен Александра - Страница 37

— Безусловно, — подтвердил старый рыцарь, задумчиво прислонившись к дверному косяку. — Жадность друидов была столь велика, что я уверен: они пожелали бы зла Авалону, если бы не смогли им править.

— Есть ли доказательства в ту или иную сторону? — спросил Кабелл. — Разве магия смерти не ощущается иначе, чем та сила, которую используем мы?

— Не могу сказать, — призналась Олвен. — У нас есть лишь одна другая зацепка.

Она подошла к полкам, пробегая пальцами по корешкам книг и свитков, пока не достала небольшой том с толстыми страницами из пергамента, грубо перевязанный узелковой нитью. Ясновидение переливало символы на первой странице в понятные слова: Мудрость Матери.

— Вот, — сказала она, перевернув увеличительное стекло перед своим глазом. — Три магии, которых следует бояться: проклятия, рождённые гневом богов; яды, превращающие почву в пепел; и то, что оставляет сердце чёрным, а кости серебряными.

Олвен отложила книгу и направилась к рабочему столу, где достала длинные щипцы из кожаного чехла. Затем она сняла ткань с тяжёлой банки, открывая то, что оказалось усохшей человеческой головой.

— Ооо! — восхищённо ахнула Нева.

— Уф! — вырвалось у меня.

Олвен сняла крышку с банки, и воздух наполнился тошнотворным запахом разложения, усиленным зелёной слизью, в которой была погружена голова. С помощью длинных щипцов она извлекла голову и положила её на стол, не обращая внимания на отвращение, отразившееся на лицах в комнате. Даже Бедивир, повидавший немало ужасов, поморщился.

— Подойдите поближе, пожалуйста, — позвала Олвен.

Когда к ней приблизилась только Нева, Олвен удивлённо подняла взгляд.

— Не у всех есть такое увлечение подобными вещами, дорогая, — напомнил ей Бедивир с мягкой укоризной. — Возможно, предупреждение в будущем не будет лишним.

Старый рыцарь говорил с такой отцовской нежностью, что напряжение в комнате немного спало. По тому, как Катриона и Олвен смотрели на него, было очевидно, что они обожают его как отца.

— Я постараюсь побыстрее, чтобы пощадить ваши желудки, — пообещала Олвен.

Она взяла другой металлический инструмент и осторожно откинула остатки кожи на затылке головы. Под усохшим, сморщенным слоем плоти блеснуло чистое серебро, словно весь череп был окунут в расплавленный металл.

— Чёрт побери, — пробормотал Кабелл, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть находку. — Это происходит со всеми?

— Со всеми, и со всеми их костями, — подтвердила Олвен. Она перевела взгляд на Неву, которая с явным восхищением разглядывала череп. — Нева, может быть, вы поможете мне в исследованиях? Мои знания о проклятиях, увы, весьма ограничены, а записей у нас не так много.

— Конечно, — с энтузиазмом ответила Нева, её глаза расширились. — Уверена, мы сможем это разгадать.

Я удивлённо подняла брови. Такой оптимизм был неожиданным.

— Странно, не так ли? — задумчиво сказала Олвен, глядя на Неву. — Мы рождены на одном острове, одной Богиней, но пользуемся магией столь по-разному. Но я рада встрече с вами, Нева, и, хотя мои сёстры сейчас напуганы, я уверена, что со временем они разделят мою благодарность.

— Я могу назвать хотя бы одну, кто не согласится, — заметила Нева.

— Ей просто нужно время, — заверила Олвен. — Если я в чём-то абсолютно уверена, так это в том, что Богиня привела вас сюда. Всех вас.

Пока Олвен говорила, я следила за реакцией Бедивира. Старый рыцарь, повидавший немало смертей и тьмы, выглядел серьёзным и сосредоточенным. Его выражение ясно говорило: он тоже понимает, насколько всё это безнадёжно.

— И я рада этому, — добавила Олвен. — Потому что были дни, когда казалось, что Богиня отвернулась от нас. Но вот вы здесь. Путь открылся для вас.

В дверь раздался тихий стук, и в комнату вошла Беатрис, прижимая к груди свёрток.

— Ты снова пропустила ужин, — сказала она.

— Я была немного занята, — слабо оправдалась Олвен.

— А когда ты не занята? — мягко укорила её Беатрис.

Она развернула свёрток на столе, открывая кусок хлеба и порцию холодного серого рагу. У меня невольно потекли слюнки.

— Спасибо, сестра, — сказала Олвен.

— Не нужно благодарности, — ответила Беатрис. — Мне нужно знать, что ты заботишься о себе. Сегодня ты пойдёшь к источникам, верно? Кто-то из нас с радостью составит тебе компанию.

— Да-да, — отмахнулась Олвен.

Беатрис обернулась к нам.

— У меня есть приказ отвести вас к источникам, чтобы вымыться. Вам дадут одежду, которая будет меньше смущать окружающих, и отведут в отдельные покои для отдыха.

— А наши вещи? — спросила я.

— Вы найдёте их там, — подтвердила Беатрис. — Однако у нас появились вопросы относительно этого…

Она достала из сумки знакомый свёрток из пурпурного шёлка. Кабелл кашлянул, бросив мне взгляд, который ясно говорил: Сделай что-нибудь.

Эмрис поднялся с койки и заинтригованный подошёл. Я видела, как его брови медленно поползли вверх, когда Беатрис развернула свёрток и подняла Игнатия в свете свечей. Его покрытый коркой глаз, к счастью, оставался закрытым.

Вот беда. Я совершенно забыла про Игнатия. Как он не выпал за последние два дня, полных хаоса? И как его не украл Септимус?

Я сцепила руки за спиной, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Годы опыта научили меня: чем быстрее защищаешься, тем виновнее выглядишь.

— О, у меня тоже есть такой! — воскликнула Олвен с восторгом. Она вернулась к своим полкам, сняла ткань с одной из банок и с гордостью показала ужасного вида руку, плавающую в той же зелёной жиже.

Олвен сияла, довольная собой, а Беатрис содрогнулась.

— Ты делаешь это нарочно, правда? — слабым голосом спросила Беатрис.

— Никогда, — с невинным выражением ответила Олвен, закрывая контейнер.

Этот мимолётный момент дал мне достаточно времени, чтобы придумать стратегию: сыграть роль жертвы, а не подозреваемого.

— У вас не было права рыться в наших вещах, — сказала я.

— Разве? — парировала Беатрис. — Незнакомцы появляются на наших землях, и вы хотите сказать, что мы не имеем права убедиться, что они не принесли с собой оружие или ещё больше тёмной магии?

Позади неё молчаливо стоял Бедивир, всем своим видом поддерживая её слова. Он забрал Руку Славы у Беатрис, осторожно взявшись только за металлический держатель. Его верхняя губа презрительно скривилась.

— Какая магия связана с этим… предметом? Я чувствую её присутствие, но она не открывается.

Рука оставалась неподвижной, глаз — закрытым. Это было отражением того, насколько мрачна наша ситуация, и моё сердце немного потеплело от верности Игнатия.

— Это…? — прошептала Нева, осмеливаясь подойти ближе.

— Я всегда удивлялся, как вам удаётся… — начал Эмрис.

— Найти такой — э-э, искусно вырезанный подсвечник? — перебила я. — Очень правдоподобно, не правда ли?

— Очень, — согласилась Беатрис, подозрительно прищурившись. — И его магия?

— Чтобы усиливать его свечение, — ответила я.

— Моя сестра обожает все странное и ужасное, — с добродушной улыбкой заметил Кабелл.

— Люблю такое, — без запинки подхватила я. — Покажите мне мрачное, запретное, ужасное — главное, чтобы в нем не было злых духов.

Эмрис фыркнул от смеха.

— Почему, по-твоему, я столько времени провожу с этим отвратительным чудовищем? — сказала я, указывая на Эмриса большим пальцем.

— Ха, — отозвался он. — А я-то думал, что дело в моей отталкивающей личности.

Если бы я была на месте Беатрис, то заставила бы меня зажечь фитили и доказать свою историю про «подсвечник». Но она просто приняла мои слова на веру и передала Игнатия обратно.

— У Блохи похожее увлечение, — предупредила она, — и привычка собирать странные вещи. Так что я бы присматривала за ним на вашем месте.

Я почувствовала, как глаз Игнатия закатывается под веком, пока аккуратно завернула его обратно. Решив сменить тему, сказала:

— Вы упомянули что-то о купании?