Серебро в костях (ЛП) - Бракен Александра - Страница 31

Мы все безропотно приняли необходимость снова позволить связать нам руки, понимая, что это был единственный вариант, кроме как остаться там и быть съеденными.

Неву посадили позади Катрионы из Девяти. Все жрицы сидели прямо, словно их спины поддерживали железные корсеты, но Катриону её металлическая кирасса, казалось, не стесняла движения, а скорее становился продолжением её тела.

Мы пробирались сквозь лабиринт мрачной дикой природы и тумана. Внутренняя сторона моих бедер была насквозь промокшей от пенящегося пота лошади и натуги, с которой я сжимала их, чтобы не свалиться.

— Можешь держаться за меня, — тихо предложила моя рыцарь. — Я бы предпочла не останавливаться, чтобы поднимать тебя, если ты упадешь и расколешь череп. Что скажешь?

Я хмыкнула:

— Меня устроит.

Мои руки были связаны лишь слегка, что позволяло ухватиться за нижний край её кирасы.

— У тебя есть имя, или ты просто одна из Девяти? — спросила я.

Теперь уже она хмыкнула:

— Беатрис. Из Девяти.

— Ладно, Беатрис, — сказала я, чувствуя, как часть раздражения схлынуло. — Спасибо, кстати.

— Благодарности не нужны, — её голос звучал тихо и с достоинством. — Наша обязанность — защищать остров и всех, кто живёт на нём.

— Это, — я попыталась подобрать слова помягче, — кажется сложным. Весь Авалон такой?

Беатрис вновь замкнулась в своём молчании, лишь слегка пришпорив лошадь, чтобы ускорить её.

Я бросила взгляд туда, где Кабелл — естественно — выглядел совершенно невозмутимым, сидя за спиной другой рыцаря, девушки с бледной кожей и коротко стрижеными волосами цвета коры дерева. Они говорили тихо. Кабелл встретился со мной взглядом и подарил мне улыбку, слишком мрачную, чтобы её можно было назвать ободряющей.

Девять. Орден жриц, проводящих ритуалы Авалона и поклоняющиеся Богине-Создательнице, в которую они верили.

Очевидно, в последние несколько столетий их обязанности немного изменились, потому что я не припомню упоминаний о них в своих записях, где жрицы мчались бы верхом сквозь тени острова, чтобы сражаться с монстрами. А Нэш, поклонник преувеличений, уж точно не упустил бы такой драматический момент в своих рассказах у костра.

Имя Нэша пронзило моё сердце, как клинок. До этого момента я была настолько поглощена желанием выжить, что не могла думать ни о чём другом, включая причину, по которой мы здесь оказались.

Я оглядела мрачный ландшафт, размышляя, как Нэшу удалось выжить в этом месте. Гнилые деревья, обмелевшее русло ручья, ставшее тропой для лошадей, рои насекомых, обгладывающих останки какого-то монстра, каменные дома без света внутри… Что могло выжить здесь, кроме падальщиков и существ, живущих лишь ради утоления голода?

Туман был неизбежен, нависая над землей, словно олицетворение затаённой обиды — утраченной любви, утраченной красоты, того, чем это место когда-то было. Его сырые пальцы оставляли на моей коже ледяные узоры.

Башня, которую описала Нева, словно медлила показываться, будто наблюдала за нами издалека, решая, стоит ли позволить приблизиться. Когда мы подошли ближе, я не могла насытиться её видом. Её размеры и величественные стены вокруг вызывали у меня головокружение.

А затем я заметила, что башня была встроена в ствол гигантского дерева.

Оголенные ветви раскидывались над стенами, укрывая двор от чёрного, беззвездного неба. Это было не похоже ни на что, что я видела раньше. Дерево — древнее и примитивное, башня — средневековая, словно последний след контакта этой Иной земли с нашим смертным миром.

«Бессмертия», о которых я читала, появились задолго после того, как последние колдуньи были изгнаны из Авалона. Никто из них не видел этого собственными глазами.

— Что это за дерево? — спросила я у Беатрис.

— Мы зовём её Матерью, — ответила она. — Это была первая жизнь на острове. Первый дар Богини.

Глубокий ров, окружавший сооружение, содержал всего несколько футов мутной воды и куда больше увядших сорняков, но пересечь его без моста всё равно было невозможно. Я облегчённо заметила факелы, горящие вдоль стены, и фигуры мужчин и женщин, высившихся над нами.

— Открывайте ворота! — крикнула рыцарь с серебряными волосами. Её лошадь нервно переминалась на камнях тропы, так же, как и все мы, стремясь поскорее оказаться внутри.

Старый деревянный мост начал медленно опускаться, скрипя под собственной тяжестью. Едва его край коснулся земли перед её лошадью, как она сразу же понеслась вперёд. Металлическая решётка поднялась внутри стен, открывая тёмный двор.

Мы с Беатрис замыкали группу, и стоило нам миновать ворота, как решётка с грохотом опустилась, а мост вновь начал подниматься.

Несколько мужчин в кирасах, кто-то вооружённый грубоватыми мечами, а кто-то простыми луками, устремились к нам.

— Святая Мать, — произнёс один, пока рыцарь с серебряными волосами спрыгивала с лошади. — Они…

— Источник света? — закончила за него Беатрис. — Да. Можете взять лошадей?

— Но кто они? — перебил другой мужчина, глядя на нас с выражением шока и едва ли не восхищения.

Беатрис, спрыгнув с седла, протянула руки, чтобы помочь мне. Я и не предполагала, насколько она высока — и сильна, пока она не сняла меня с лошади так легко, словно я была малым ребёнком.

— Делай всё, что говорит Катриона, — прошептала она мне. — Не спорь с её планами. Всё скоро уладится, но у неё есть свои протоколы.

Она повела нас мимо внушительной башни, через щели между грубо отёсанными строениями и наскоро возведёнными деревянными постройками, мимо небольшой земляной арены, оборудованной мишенями для стрельбы из лука, изрубленными стойками и набитыми соломой чучелами.

Катриона шла впереди, ведя Неву за плечо, и вывела нас к узкой винтовой лестнице, скрытой в дальнем правом углу стены. Вместо того чтобы подняться на стену, мы спустились вниз.

И вниз.

И вниз.

Я замедлила шаг, но Беатрис подтолкнула меня вперёд. Запах гнилой соломы, крысиных испражнений и плесени встретил нас на пороге, служа зловещим предзнаменованием того, что нас ждёт внутри.

Катриона вошла первой, сняла с крюка на стене тяжёлую связку ключей, и тут же свечи, выстроенные вдоль узкого прохода, вспыхнули светом. Они прогнали тонкий слой тумана, клубившийся в темноте, и в их мерцающем свете я разглядела шесть отдельных камер с железными решётками.

Катриона открыла ближайшую и осторожно завела туда совершенно измученную Неву. Колдунья настороженно взглянула на сжатую в руке палочку, будто собиралась что-то сказать.

Нас лишили оружия ещё до того, как мы сели на лошадей, но теперь с нас сняли и путы, чтобы отобрать сумки. Моё сердце упало, когда я почувствовала, как Беатрис потянула за ремень моей рабочей сумки.

— Я перережу ремень, если придётся, — предупредила она. — Ты получишь её обратно, обещаю.

Я бросила на неё угрюмый взгляд, но всё же передала сумку, воспользовавшись моментом, чтобы проскользнуть в ту же камеру, что и Нева. Бежать будет проще, если мы будем вместе.

Дверь с грохотом захлопнулась за нами, а звук замка, клацнувшего в скважине, отозвался в моих зубах. Эмрис и Кабелл оказались в камере напротив нас, через узкий проход.

Не оставив никаких обещаний о скором возвращении, Катриона и остальные удалились, их тяжёлые шаги гремели по лестнице, пока не затихли окончательно.

— Серьёзно? — крикнула я им вслед, ударив руками по прутьям решётки. — Тюрьма? Вы шутите?

— Тэмс, — устало произнёс Кабелл. — Пожалуйста. Крики не помогли нам в Гизе или Афинах, и тут тоже не помогут.

— Сколько, интересно, тюрем вы с ней успели повидать? — спросил Эмрис.

Воспоминания о тех двух заданиях с Нэшем моментально испортили мне настроение ещё больше. Я тяжело выдохнула через нос, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к холодному металлу.

Нева откинулась на стену нашей камеры, устало вздохнув.

— Ты в порядке? — спросила я.

— А что ты понимаешь под «в порядке»? — ответила она с раздражённым взглядом.