Серебро в костях (ЛП) - Бракен Александра - Страница 28

На мгновение никто не осмелился пошевелиться. По спине пробежал ручеёк ледяного пота.

— Дамы вперёд, — сказал Септимус, жестом приглашая меня на ближнюю лодку.

Мой желудок скрутился узлом, пока я осторожно перешагивала через низкий бортик лодки, ступая на влажные гниющие листья, скопившиеся на её плоской палубе.

Нева последовала за мной с высоко поднятой головой, стараясь не поскользнуться, пока мы шли к дальнему концу. Эмрис держал в руках свой топор, указывая Кабеллу занять место рядом с нами. Но облегчение от того, что нас с братом не разделили, длилось недолго; Эмрис, казалось, намеренно стоял прямо позади меня, так близко, что я чувствовала тепло его тела.

Остальные Опустошители, все двенадцать, колебались, будто заново обдумывая эту работу.

— Двигайтесь! — рявкнул Септимус. — Иначе не получите ни гроша!

В резком контрасте с другими Септимус выглядел возбуждённым — триумфальным даже в грязи, с растрёпанными волосами, вырывающимися из перевязи. Он оттолкнул другую лодку от берега и перепрыгнул на нашу. Лодка качнулась под его весом, но ей не требовалось дополнительной помощи, чтобы сойти с этого странного берега. Я обернулась в последний раз, отчаянно пытаясь запомнить расположение портала и наш обратный путь.

В стоячей воде не было видимого течения, но лодки двигались вперёд, медленно и неотвратимо направляясь к неизвестной цели.

Вокруг нас поднялся странный ритмичный звук, словно «тук-тук-тук», и его источник оставался неясным, пока Нева внезапно не отшатнулась от края лодки с подавленным звуком. Проклиная свою неугомонную любознательность, я наклонилась вперёд.

Вместо комков мха или почвы, поверхность воды была усеяна телами птиц и гниющих рыб. Меня начало тошнить.

Нити болезненно-жёлтого тумана пронзили белый туман вокруг нас, и уже через несколько секунд воздух стал тёмным и горьким. Гнилостный цвет сгущался, превращаясь в едкий смог, пропитанный зловонием солоноватого ада.

Нева закашлялась, словно захлёбываясь; я едва могла различить её через туман и слёзы, струящиеся из жгучих глаз. Несколько Опустошителей начали давиться рвотными позывами.

— Куда нас привела эта ведьма? — потребовал ответа Септимус.

Никто не смог ответить ему.

Ядовитые пары клубились вокруг нас, бурлили и рассеивались, мучая нас мимолётными видениями Иных Миров. Чёрное небо. Осколки гигантских валунов, торчащих из воды, как зубы. Оторванные части когда-то, вероятно, огромной статуи женщины.

Перевернутая каменная рука, собирающая стоячую воду и грязь, была почти размером с нашу лодку. Но именно вид женской головы, наполовину погружённой в воду, заставил меня задрожать. Змея, покрытая коркой грязи, проползала сквозь трещину в глазнице статуи, исчезая в зловонной воде.

Нева прижала руку к горлу, будто кто-то вырвал из неё лёгкие.

— Богиня, — прошептала она, больше не сказав ни слова.

Луч света от налобных фонарей Опустошителей прорезал туман, разрывая его в некоторых местах. Мужчины обменивались взглядами, перемигивались и морщились так, что это обещало мятеж.

Меня вырвали из раздумий лёгким прикосновением к руке. Эмрис незаметно вложил что-то твёрдое и холодное в мою ладонь — карманный нож. Я прикусила губу, когда он, обвивая меня своим длинным телом, потянулся к искривлённому столбу, торчащему из воды.

Его лицо исказилось болью, когда столб рассыпался в чёрную пыль при первом прикосновении его пальцев в перчатке.

Я поняла, что передо мной, лишь когда заметила огромные корни, поднимающиеся над водой, словно змеи, переплетающиеся друг с другом.

Деревья.

Мы даже не осознавали, насколько близко подошли к берегу, пока лодка резко не ударилась обо что-то, почти сбросив нас в липкую жижу.

На этот раз первым сошёл Септимус; лицо исказилось от отвращения, когда его ботинки застряли в густой грязи. Туман рассеивался с каждым нашим движением, пока мы не начали пробираться вперёд.

Здесь должно было быть тысячи деревьев — некогда исполинов высоких и широких. Их остатки либо окаменели и опустели, либо стали серыми, как пепел. Эмрис не отрывал от них взгляд, его лоб был нахмурен.

— Что это? — тихо спросил он. — Что могло их так сгноить?

Оставшиеся листья были засохшими. Перегной от разложившейся растительности покрывал землю, местами на несколько футов в высоту. Сухое русло ручья превратилось в последнее пристанище для неописуемого количества мертвых существ.

Группа растянулась, пока мы пробирались через деревья.

Нева шла позади меня, её палочка была крепко зажата в руке. Кабелл подошёл ко мне, вытаскивая мой топор, привязанный к рюкзаку.

Я была гипервнимательна к каждому шагу, который делала, не только из-за липкой грязи, но и из-за тихого звона моих вещей.

— На острове должны быть разбросаны деревни, — прошептала Нева.

— Есть ли какие-то другие ориентиры, на которые мы могли бы ориентироваться? — спросила я, едва слышно.

— В центре Авалона есть башня, — ответила Нева. — Там, по слухам, обитает орден жриц. Девять сестёр.

Да, верно, я читала об этом в нескольких «Бессмертиях». Хотя с годами, когда поколения колдуний становились всё дальше от своих предков, детали о жрицах становились такими же неточными, как большинство сказок.

— Начинаю думать, что мы единственные здесь, — пробормотал Кабелл, пройдя вперёд. — По крайней мере, единственные, кто ещё дышит.

Мой желудок сжался от зловонного тумана, но мне нечего было из него вырвать. Я не заметила Кабелла за стеной бледного воздуха, пока чуть не столкнулась с его спиной.

Он дрожал.

— Тэмсин, — выдохнул Кабелл, едва двигая губами. — Замри.

Мои глаза скользнули влево, следуя его взгляду, пока, наконец, я тоже это не увидела. Тень, движущаяся среди деревьев.

Лунного света, чтобы осветить его форму, не было, но моё зрение уже привыкло к темноте, и даже на расстоянии от меня не скрылась холодная жестокость существа, разрывающего тушу некогда бывшей лошадью.

Существо имело нечто от человеческой формы, но было растянуто и изогнуто, его суставы были резкими, беспощадными углами. Голые конечности были слишком длинными и тонкими, как у паука. В ужасе я не могла понять, это грязные лохмотья или разорванная плоть свисает с его тела.

Что, чёрт возьми, это такое?

Эмрис и Нева подошли сзади, осторожно ступая по заражённому лишайнику и неустойчивой земле. Я вытянула обе руки, останавливая их. Эмрис бросил на меня вопросительный взгляд, но я только указала на его налобный фонарь.

Я поняла, когда он тоже заметил существо. Его тело окаменело. Задержав дыхание, он медленно потянулся и выключил свет.

Голова существа резко поднялась, изо рта капала кровь и куски мяса. Волна отвращения и ужаса захлестнула меня, и все мои инстинкты — бежать, сражаться, сделать что угодно, кроме как стоять здесь, — исчезли, как выдох на морозе.

Лицо существа было провалено тлением, оставляя пустоту вместо плоти и цвета, за исключением белков его светящихся глаз и окровавленных зубов. Тех самых зубов, которыми оно разрывало плоть, мышцы и внутренности лошади, обнажив чисто обглоданные кости в луже крови.

Существо выпрямилось, выронив лошадиный окорок изо рта. Его конечности развернулись, словно у насекомого, пробуждая во мне глубокий, первобытный страх. Туман скрыл нас, но, когда он снова рассеялся, существа уже не было.

— Куда оно делось? — прошептал Кабелл, тяжело дыша.

— Что это за чертовщина?! — закричал один из Опустошителей. — Что оно делает…?

Ему ответил пронзительный, леденящий душу рык, и сразу же ему вторили десятки других, доносящихся из темноты, окружившей нас со всех сторон.

Раздался крик, от которого кровь стыла в жилах. Луч налобного фонаря Опустошителя погас. Потом ещё один.

И ещё.

— Назад к лодкам! — взревел Септимус. — Немедленно!

Кабелл и Нева рванули первыми, их ноги хлюпали по лужам и грязи. Эмрис застыл, не сводя взгляда с того места, где только что было это существо, словно прирос к земле. Мне пришлось схватить его за руку и тянуть изо всех сил, чтобы заставить его снова двигаться.