Кровь и Воля. Путь попаданца (СИ) - Став Михаил - Страница 55

Клинок лег в ладонь непривычно теплым.

— Ты его...

— Почистила. Но заточить может только настоящий хозяин.

Она внезапно атаковала без предупреждения. Их клинки встретились с искрами, и Мирослав почувствовал — она не просто проверяет его навыки. Она читает его через сталь, как гадалка по костям.

— Почему Волкодавы исчезли? — резко спросил он, парируя удар.

Алена отскочила, ее глаза вспыхнули:

— Мы не исчезли. Мы ждали.

Она сделал сложный маневр, клинок просвистел у самого горла Мирослава, но он успел отклониться.

— Ждали чего?

— Тебя.

Их мечи скрестились в мертвой точке. Лицо Алены было так близко, что он видел золотые крапинки в ее глазах.

— Наш пророк видел сон. Волк и Вепрь, сражающиеся спиной к спине против Тьмы.

Мирослав резко оттолкнулся:

— Святослав — вепрь.

— А ты?

"Лютоволк" вдруг вспыхнул синим. Алена не отпрянула — улыбнулась, будто увидела то, что искала.

Из темноты раздался хриплый смех. Седой, сидя на ветке, жевал яблоко:

— Ну что, мальчишка, теперь веришь, что твоя судьба — не только воевать?

Алена уже уходила, но на прощание бросила:

— Завтра на рассвете. Конюшни. Покажу, где твой род ошибся в последней битве.

Когда она скрылась из виду, Седой спрыгнул вниз:

— Нравится она тебе, да?

Мирослав посмотрел на "Лютоволк" — клинок все еще слабо светился.

— Она... как первая весна после долгой зимы.

Старый воин закашлялся:

— Брр. Лучше дерись с ней, а не стихи сочиняй.

Но когда Мирослав отвернулся, он видел — даже циничный Седой улыбается.

Где-то в саду запел соловей.

А в княжеских покоях Святослав и Ингигерда переглянулись — они знали, что только что посеяли семя нового союза. Сильного союза.

Год спустя в доме Ольховичей-Волкодавов пахло медовыми пряниками и свадебными свечами. На стене висели два перекрещенных клинка — "Лютоволк" и "Сестра-буря" Алены, обвитые душистыми травами.

Мирослав стоял на пороге, глядя, как его жена учит деревенских детей старинному боевому стойкам. Солнце играло в ее волосах, а на животе уже угадывался легкий изгиб — новое обещание жизни.

— Доволен? — Седой, поседевший еще больше, подал ему кубок с вином.

— Пока да.

Старый воин хмыкнул:

— "Пока" — единственное честное слово в этом мире.

Из леса донесся крик совы — не ночной птицы, а дневной. Неправильный знак.

Алена мгновенно встрепенулась, ее рука потянулась к мечу. Мирослав кивнул — он тоже слышал.

Но когда он обернулся к колыбели, которую мастерил на зиму, его лицо смягчилось.

— Пусть приходят.

Святослав прислал письмо с печатью вепря — северные дозоры заметили странные знаки на деревьях.

Алена положила руку ему на плечо:

— Мы готовы.

На подоконнике в горшке цвел тот самый желтый цветок. А рядом стоял новый — с синими прожилками, сорванный Аленой у Черных Гор.

Они знали — это не конец.

Всего лишь передышка.

Где-то в чаще, под корнями древнего дуба, шевельнулся молодой побег. На севере, в княжеских архивах, Ингигерда разбирала старые свитки с предсказаниями.

А в доме у подножия гор затихли детские голоса — первый урок боя закончился.

Но следующий обязательно начнется.