"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 904

— Наконец-то ее решили отселить. Давно пора! — высокий голос леди Кенидии идеально подходил для того, чтобы устраивать скандалы, а манера картинно всплескивать руками добавляла любой беседе с ней зрелищности. — Надеюсь, в какой-нибудь подвал с крысами!

— Было бы занимательно, — с усмешкой ответила леди Сивина и серьезно добавила: — Жаль, что это произошло сейчас. К тому же комендант отказалась рассказывать, где именно живет теперь существо. Вроде бы из-за запрета ректора.

— Может, он ее подозревает? — предположила леди Кенидия. Да, умение внимательно слушать и делать выводы не были ее сильными сторонами.

— Нет, к сожалению. Это даже звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — хмыкнула княжна. — Лорд Адсид был сегодня на аудиенции у Его Величества. Он защищал посудомойку и уверен в ее невиновности.

— Зачем тогда отселил, если она неопасна для нас?

Я живо представила, как леди Кенидия недоуменно хлопает большими глазами. Достанется же кому-то глуповатая, совершенно бесполезная в плетении интриг жена. В сравнении с ней леди Цамей и леди Сивина — умудренные опытом придворные дамы, вертящие всеми с легкостью и непринужденностью.

— Видимо, подозревает, что мы можем быть опасны для нее, — вздохнула княжна. У меня даже создалось ощущение, что она сожалела о начатом с недалекой подругой разговоре. — Постарайся, пожалуйста, выяснить, куда ее отселили. Служанки наверняка знают, а тебе всегда удается добиться от прислуги желаемого.

Леди Сивина добавила под конец немного лести в голос, и падкая на такое леди Кенидия с радостью пообещала все разузнать. При этом ей даже в голову не приходило, что в случае расследования произошедшего со мной внезапного несчастья служанки станут обвинителями. Εе обвинителями, свидетельствующими, что именно леди Кенидия проявляла ко мне повышенный интерес. А леди Сивина останется в стороне.

Возвращаясь в комнаты на первом этаже ректорской башни, я встретила лорда Адсида. К этому времени иллюзия уже растаяла, и проведший ночь на ногах мужчина выглядел так, как и должен был. Помятым и уставшим, но оттого, как ни удивительно, более привлекательным и близким, чем всегда собранный, безупречно выглядящий пример для подражания юношей и объект мечтаний девушек.

— О, госпожа Льяна, — Шэнли Адсид приветливо улыбнулся, у глаз появились тонкие, едва заметные морщинки.

Я вдруг подумала, что красавец-лорд немногим старше моего отца. Сто двадцать — сто тридцать лет — расцвет жизни эльфа.

— Возвращаетесь с прогулки? — полюбопытствовал он.

Я кивнула.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы эта история с отбором и отравлением госпожи Дрены превратила вас и других студенток в затворниц, — лорд вздохнул и посетовал: — Этот отбор — тяжелое испытание не только для участниц, но и для университета. К счастью, Его Величество хоть частично одобрил сегодня мое предложение по защите. Это поможет предотвратить повторение ночного происшествия.

— У вас нет новостей о состоянии госпожи Дрены? — спросила я, пользуясь необычной словоохотливостью лорда Адсида.

— Как раз возвращаюсь из больничного крыла. Отводил туда родителей девушки, — ответил ректор. — Она пришла в себя, но очень слаба. Она выкарабкается, господин Иттир в этом уверен. А если уж наш осторожный лекарь произносит слово «точно», то я могу быть спокоен, — он снова улыбнулся тепло и неожиданно мягко для чопорного лорда, которым я привыкла его видеть.

— Рада это слышать, — я не скрывала облегчения. — Может, господин Иттир разрешит мне ее проведать?

— Думаю, через пару дней будет удачней. Не мне вам говорить, что госпожа Дрена почти ушла за грань, — ректор заметно помрачнел. — Вы понимаете, что восстановление займет много времени. Кто бы ни стоял за отравлением, он цели достиг. В отборе госпожа Дрена больше участвовать не будет.

Я кивнула и промолчала.

— Поднимитесь ко мне через полчаса, пожалуйста, — попросил лорд Адсид. — Родители девушки хотят поговорить с вами.

— Зачем? — удивилась я.

— Госпожа Льяна, — на его губы скользнула ласковая ободряющая улыбка. — Вы спасли жизнь их дочери. Я предполагаю, они захотят поблагодарить вас. Вполне естественное желание, не находите?

Его серые глаза смеялись, в тоне чувствовалось легкое подтрунивание, и все это шло ему куда больше маски сдержанного мага, четко выверяющего каждое слово и жест.

Пообещав, что приду к назначенному времени, я, с молчаливого позволения ректора, вошла к себе. Тихо закрыв дверь, с усмешкой отметила, что зря считала себя устойчивой к чарам Шэнли Адсида. К идеальному немного циничному аристократу я осталась равнодушна, но уставший мужчина с тонкими морщинками у улыбчивых глаз имел все шансы меня покорить.

Перед встречей с родителями Дрены я очень волновалась. Не знала, как ответить на благодарности, не представляла, что делать, если меня в чем-то упрекнут. Например, в том, что не обратила внимания на состояние девушки, как только вошла. Много времени было потеряно, и здесь я видела свою вину.

Но упрекать меня никто не собирался. Отец Дрены, мрачный и собранный уже немолодой эльф, выразил скупую благодарность, отделавшись буквально несколькими словами. Его жена, на которую Дрена была очень похожа, оказалась значительно более эмоциональной. Она обнимала меня, прижимаясь к щеке своей мокрой от слез. Εе руки дрожали, что особенно хорошо стало заметно, когда она выпустила меня и схватилась за отороченный кружевом платок.

Ректор, сиятельный лорд, направлял беседу в нужное ему русло. Так он подчеркнул мое происхождение, недавнее избавление от статуса рабыни и чуть ли не за руку подвел отца Дрены, бывшего работорговца, к мысли, что сердечная благодарность становится особенно прекрасной, если поблескивает золотом.

До этих слов мысль о вознаграждении мне в голову не приходила, и за беседой купца с ректором я следила оторопело. Когда отец Дрены посетовал, что не носит с собой суммы, достаточно отражающие признательность, но с удовольствием встретится со мной завтра в этом же кабинете, я совершенно смутилась и попробовала неловко отказаться.

— Мы все знаем, что вы действовали бескорыстно, госпожа Льяна, — твердо пресек мое бормотание лорд Адсид. — Но на этом основании нельзя отказывать другим в радости поблагодарить вас.

Я почувствовала, что краснею, потупилась. Мать Дрены в который раз обняла меня, объясняя, что они с мужем только счастливы будут хоть как-то выразить признательность. Я же растерялась совершенно и позабыла все слова. К счастью, мое участие в беседе не требовалось. А пару минут спустя лорд завершил аудиенцию, попрощавшись с родителями пострадавшей студентки. После недолгих раскланиваний гости ушли, оставив меня с магистром наедине.

Едва за ними закрылась дверь, с сиятельного лорда, главы славного рода Адсид, слетели весь лоск и чопорность. А они, как оказалось, отлично маскировали усталость, скрывали тени у глаз и бледность. Ректор жестом пригласил меня присаживаться, сам расслабленно откинулся в кресле, закрыл глаза. Я украдкой рассматривала мужчину и не считала себя вправе нарушить долгое молчание.

— Спрашивайте, — разрешил он, так и не посмотрев на меня. — Я чувствую, что у вас на языке вертятся вопросы.

— Почему вы заставили его пообещать мне вознаграждение? — решилась я.

Ректор ведь именно принудил отца Дрены сказать правильные слова.

— Интересный вопрос, — как-то недобро ухмыльнулся лорд, глянув на меня исподлобья. — Думал, вы догадаетесь о причине…

У меня и в самом деле была догадка, но слишком дерзкая для бывшей рабыни. Поэтому я предпочла промолчать и лишь отрицательно качнуть головой.

— Я хочу, чтобы он сам назначил цену бесценному. Жизни. И чтобы выплатил золото, — мрачно и жестко ответил магистр.

— Зачем? — мой голос сел, прозвучал глухо, но лорд Адсид, казалось, не заметил.

— Не люблю работорговцев. Не терплю тех, кто нажился на чужом горе. Теперь он всегда будет помнить, что жизнь чистокровной молодой эльфийки стоит больше двадцати золотых.