"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 1103

— Откуда вы знаете? И как определили свойства? Вы ведь сейчас неспособны провести анализ, — полюбопытствовал Фарсим.

Он вдруг сообразил, что ни разу не разговаривал с единственным своим противником. Это открытие эльфа удивило, он даже подумал, что если бы раньше провел с юношей разъяснительную беседу, то их противостояние не зашло бы так далеко. Отчасти поэтому Фарсим старался быть дружелюбным.

На Нальяса, казалось, мирный тон собеседника не оказывал положительного воздействия.

— Артефакторика — молодая наука, сдержанно ответил арестованный, окинув Фарсима коротким серьезным взглядом. — Ее изучают не только в империи Терон и соседних государствах. Но и на другом континенте. Там, кстати, добились интересных результатов.

Нальяс поджал губы, заметно нахмурился и сложил руки на груди. Цепь снова тоскливо и тревожно звякнула.

— Вы вряд ли хотели поговорить о годах моей учебы и исследованиях, — холодно предположил он.

— Вы правы, — Фарсим изобразил улыбку, хоть и сам не поверил бы собственной натянутой гримасе. — Место не располагает к долгим беседам на научные темы. Да и ночь — не лучшее время для подобных разговоров.

Молодой эльф молча кивнул и явно не стремился задавать наводящие вопросы. Фарсим смутился. Как заговорить о самом важном с таким собеседником, он даже не представлял.

— Ни ума, ни мудрости не нажил. Дураком был, дураком и сдохнешь! — прошипел одиз из черепов.

Фарсим глянул на сверкнувшие алым пустые глазницы и выпалил:

— Я так понимаю, у нас с вами возникло серьезное недоразумение. Это поправимо. Мы обязательно найдем общий язык, нужно только постараться понять друг друга.

Молодой эльф вздохнул, отрицательно покачал головой и ответил спокойно, без намека на враждебность:

— Очень сомневаюсь, что вы сейчас сможете понять меня. Вещь не даст. Вы же видите, она порабощает умы.

— Вы несправедливы к артефакту, — сухо возразил Фарсим. — Никакая вещь не может управлять живым существом.

Нальяс отвел глаза, нахмурился, поджал губы, будто раздумывал над ответом. Фарсим мысленно готовился к скандалу, к долгому спору на повышенных тонах. Поэтому его поразила безысходность, отчетливо ощущавшаяся в голосе арестованного.

— Я повторюсь, — тихо сказал Нальяс, не глядя на собеседника. — Артефакторика — очень молодая наука. Мы не знаем свойств магических вещей. Но постарайтесь оценить происходящее беспристрастно. Вещь, происхождение которой неизвестно, назначение неясно, нужна всем. Всем и каждому.

Фарсим хотел перебить, но сдержался. Он рассудил, что страж не верил во взаимопонимание из-за категоричности, присущей молодежи. К тому же унижение и неясность судьбы после ареста накладывали свой отпечаток на суждения Нальяса. Ничего добродетельного в том, чтобы отчитывать эльфа в таком смятении духа Фарсим не видел.

— Я не один раз замечал, как вы меняетесь в зависимости от того, есть при вас диск или нет, — продолжал Нальяс. — Как меняется ваша манера говорить и возрастает способность убеждать. С диском в руках вы не знаете отказа, что бы ни попросили. Хоть звезду с неба.

— Это уж совсем абсурд! — пренебрежительно хмыкнул Фарсим.

Молодой эльф поднял голову, встретился взглядом с собеседником.

— А странное единодушие эльфов и людей не кажется вам абсурдным? Все тратят время и серьезные деньги на вашу прихоть, на вашу задумку. Особенно удивительно единомыслие ваших помощников. Они все надеются, что артефакт исполнит именно их мечты. Все в восторге от Вещи.

— Кроме вас, — прозвучало с вызовом, некоторым обвинением, но Фарсима это не смутило. Он вспомнил чарующее, успокаивающее сияние диска и пожалел, что пришел. Разговор с выскочкой был изначально глупой затеей.

— Я не доверяю магическим предметам, если они не сделаны нашими магами и не посланы Великой. Наши маги артефакт не делали, иначе мы знали бы назначение и расшифровку символов. Великая эту Вещь тоже не посылала, — убежденно ответил Нальяс.

— Откуда такая уверенность? — Фарсим позволил себе снисходительную усмешку.

— Я знаю. Просто знаю. Это в крови, и иначе не объяснить, — Нальяс посмотрел на собеседника и без тени бахвальства добавил: — Мой дед Наральис из Вотторна.

— Пророк Великой? — пораженный Фарсим отпрянул и недоверчиво всматривался в лицо молодого стража.

— Да, — коротко подтвердил тот.

Фарсим зябко повел плечами, вспомнил о теплой постели и чудесном сиянии золота в тусклом свете ночника. Эта восхитительная, идеальная Вещь не может быть злой! Что за бред приходится выслушивать ночью! Просто поразительно, на что могут пойти некоторые, чтобы добиться своего.

— Слабый у вас аргумент! — зло выпалил он. — Вы ведь не пророк! Она вас силой не наделила! Вы не знаете!

Нальяс вздохнул и еще больше разозлил посетителя кажущимся спокойствием и собранностью.

— Поэтому я и не приводил этот аргумент в широком кругу. Сказал лишь вам, ведь Вещь управляет другими именно через вас.

— Сумасшествие! — рявкнул Фарсим.

— Выживший из ума недоумок! — визгливо вторил ему череп.

— Пусть так, — смиренно ответил Нальяс. — Можете называть, как угодно, но от этого ничего не изменится. Вещь не послана Великой. И вы по-прежнему не знаете, что артефакт делает.

Фарсим уже открыл рот, чтобы поставить зарвавшегося юнца на место, но тот ошеломил его неожиданным вопросом.

— Знаете, что меня немного радует в этой ситуации? — Нальяс красноречиво поднял руки, показывая кандалы и камеру.

— Что? — хмуро спросил Фарсим.

— Когда вы проведете ритуал и соберете артефакт, я буду здесь. Дальше всех от внутренней площадки замка. В безопасности. Знаю, так себе утешение, но другого у меня нет.

Серьезный взгляд серых глаз, спокойное лицо и бесстрастный голос молодого эльфа приводили Фарсима в замешательство. Как спорить с таким, доказывать что-либо, он не представлял. В который раз пожалел, что поддался глупой мысли и пришел в камеру. Все впечатлительность виновата! Ох уж это разумное сомнение гения! Теперь, после этой короткой беседы, Фарсим чувствовал себя еще хуже. Будто отчаяние и ощущение непоправимой беды, владевшие Нальясом, оказались заразными. Единственное лекарство от этого, золотой диск и шкатулка с драгоценными каменьями, ждали в уютной комнате недалеко от императорских покоев.

— Благодарю за разговор, — сухо бросил Фарсим и поспешно вышел.

— У тебя был шанс! Был, но ты его проморгал! Простофиля! — несся ему вслед голос вмурованного в стену черепа.

Фарсим слышал его и на улице, с жадностью вдыхая теплый, насыщенный цветочными ароматами воздух. После промозглой сырости и древней пыли темницы сад, в котором эльф решил прогуляться, казался волшебным и прекрасным. Но ни звездный свет, ни журчание ручья не успокаивали, не помогали собраться с мыслями. Перед рассветом птицы молчали, и Фарсиму чудилось, они затаились, прячась от неведомой опасности, от зла.

Воспоминания об отчаявшемся молодом страже, навязчивые и тревожащие, отогнал только родной и драгоценный золотой диск. Он будто обрадовался Фарсиму, своему родителю и покровителю, словно ластился к нему, просился в руки. И маг не отказал себе в удовольствии прижать детище к груди. Нашептывая ему утешительные слова, лег и вскоре заснул.

Черный центральный бриллиант доставили вовремя, за день до назначенного ритуала. Сердце Фарсима пело от восторга, счастливая улыбка не сходила с лица. Император Ардир тоже явно радовался, как и другие заинтересованные. Людей и эльфов объединяло воодушевление, сплотило их еще больше. Ликование и предвкушение оказались такими сильными, что в Арросе начался праздник. Трактирщики выкатывали на улицы бочки с пивом, жители пели и танцевали, местные и приезжие маги украшали город волшебными цветами, птицами и бабочками. В вечерних сумерках вспыхивали разноцветными огнями фейерверки, а народное гулянье не прекращалось.

Фарсим от волнения и радости не мог ни есть, ни пить, оттого очень быстро ушел с ужина, оставив императорскую семью праздновать в окружении придворных и магов гильдии. Ему нужно было побыть в тишине, насладиться неповторимым ощущением близящегося триумфа.